Клэр Макинтош – Заложница (страница 63)

Она решила все забыть и выбросить из головы. Я последовал ее примеру.

Удивительно, но София была единственной из нас, кто пережил все случившееся без серьезных последствий. Мы повели ее к детскому психологу, и она деловито рассказывала о Бекке, о пожаре и гордилась особой благодарностью, вынесенной ей от лица полиции. Раннее детство Софии научило ее жизнестойкости, вызывавшей у меня и гордость за нее, и печаль. Я надеялся, что когда-нибудь дочь позабудет о случившемся.

– Готовы? – говорит нам Майна. Я гляжу на Софию, и та кивает.

– Готовы, – отвечаю я и беру ключи от автомобиля.

– Меня зовут Сандра Дэниелс. Когда я поднялась на борт самолета, летящего рейсом № 79, то оставила позади прошлую жизнь.

Женщина на скамье подсудимых небольшого роста – чуть выше метра шестидесяти – и почти неузнаваема по сравнению с газетными фотографиями угонщицы, известной всему миру как Замбези. За месяцы пребывания под стражей от ее загара не осталось и следа, волосы вернули себе природный темно-каштановый цвет. Я чувствую, как сидящая рядом Майна напрягается. Дэниелс дает показания первой из обвиняемых. Полагают, что эта часть процесса продлится, по крайней мере, две недели. Утром вызвали для допроса последних свидетелей, включая Софию.

Ей разрешили давать показания по видеосвязи, и немигающие глаза Софии, казалось, занимали пол-экрана. Она смотрела прямо в камеру, и ее волнение выдавало лишь покусывание нижней губы.

– Сколько времени ты провела в подвале, София?

Она нахмурилась:

– Не знаю.

– Долго?

– Да.

– Час? Дольше?

София озирается в поисках помощи, которой не дождется от сопровождающей ее судебного пристава Джудит с коротко подстриженными седыми волосами, которая припасла конфеты, чтобы угостить ими девочку по окончании слушаний. Майна держала Софию за руку, когда они вместе с Джудит шли по лабиринту коридоров к несколько пугающей своей обстановкой комнате для свидетелей. Пока София давала показания, Майна сидела на пластиковом стуле в коридоре, а я, устроившись напротив здания Центрального уголовного суда, смотрел, как моя почти девятилетняя дочь подвергалась перекрестному допросу.

– Гораздо дольше, чем час.

Мы не хотели, чтобы София присутствовала на суде. Ее показания не подвергались сомнению, и хотя шестеро оставшихся в живых угонщиков не признали себя виновными, Бекка сдалась без боя. Ее обнаружили в квартире матери, где она лихорадочно пыталась удалить из лэптопа журнал посещений сайтов и историю поиска, которые напрямую привязывали ее к покупке наручников, какими она приковала меня к трубе в подвале.

– Простите меня, – произнесла Бекка пришедшим арестовывать ее полицейским. Жаль, что не я застегивал на ней наручники.

Именно представитель Королевской прокурорской службы вызвал Софию в качестве свидетеля.

– Она четко выражает свои мысли, – объяснил он, словно для нас это явилось открытием. – Полагаю, София произведет благоприятное впечатление на присяжных.

Ее вызвали не для дачи показаний, а для того, чтобы разжалобить присяжных и перетянуть их на сторону обвинения при помощи серьезных ответов и по-детски наивного и простодушного восприятия и понимания происходившего. Чтобы помочь присяжным осознать реальную угрозу действий угонщиков, пусть их план и окончательно провалился.

– Вопросов больше не имею.

Лицо Софии осталось бесстрастным, но дрожание верхней губы прекратилось, и я наконец вздохнул с облегчением. Она много пропустила в школе. Ее вызывали в суд, что часто заканчивалось ожиданием в течение всего дня, после чего очередь Софии отодвигалась вновь и вновь. Теперь, когда показания дают обвиняемые, мы слушаем их поочередно. София целыми днями сидит в парках или кафе около суда под присмотром меня или Майны. А если нам обоим нужно присутствовать на заседаниях, то за Софией приглядывают Роуэн, Дерек и Франческа, которую она просто обожает.

Франческа находилась на волосок от смерти, но все-таки выкарабкалась и полностью выздоровела. Ее, привязанную к носилкам, с самолета сняли самой первой. Когда уже ждавший вертолет «скорой помощи» оторвался от земли, в дело вступил полицейский спецназ, выводивший каждого угонщика в отдельный бронированный автомобиль.

Через несколько недель после возвращения Майны домой я застал ее за просмотром новостного репортажа, где крохотные фигурки шагали по экрану ее телефона.

– Это кажется каким-то нереальным, – произнесла она.

Потом тихо назвала каждую закованную в наручники фигурку. Ганг, Нигер, Янцзы, Замбези, Конго, Лена. Вслед за ними потянулись пассажиры с пепельными лицами, дрожавшие после пережитого. Вскоре вышел экипаж, щурясь и часто моргая от яркого сиднейского солнца. Совсем не парадная фотография, которую по прибытии прочил им Диндар.

– Хватит, – сказал я Майне, но она покачала головой.

– Мне надо это увидеть.

Майна расплакалась, когда выносили черные пакеты с телами. Роджер Кирквуд, Майк Карривик, Кармела Махон, Бен Нокс, Льюис Джуберт. Теперь их имена знал весь мир, как и имена угонщиков. Вскрытие подтвердило, что обоим сменным пилотам подсыпали тот же препарат, что и Роджеру Кирквуду, первой жертве. Вероятно, один из угонщиков подмешал раскрошенные таблетки в напитки, приготовленные Кармелой для пилотов, которые те взяли с собой наверх, хотя правды мы никогда уже не узнаем. Поскольку Миссури погибла, а из ее плана заговорщики знали лишь то, что им полагалось знать, возникла масса вопросов без ответов. Смену бортпроводников нашли в душном и тесном отсеке для отдыха. Они едва передвигались, чуть не умирали от жажды и были смертельно напуганы, но, к счастью, целы и невредимы. Дверь в их сектор отдыха была заблокирована одним из угонщиков.

Фотографии девяти заговорщиков – восьми с самолета плюс Бекки – четко уместились на странице газеты «Дейли мэйл». Над ними стояли их настоящие имена, а на другой странице разворота поместили карту мира со стрелками, обозначавшими происхождение прозвищ каждого из угонщиков. На сайте газеты «Гардиан» целую неделю провисел контент о критическом состоянии этих рек, сопровождаемый просьбами о пожертвованиях, чтобы газета могла и дальше рассказывать людям о сложившейся ситуации с изменениями климата.

Потребовалось почти три года, чтобы довести дело до суда. Два часа ушло на оглашение всех обвинений, предъявленных подсудимым, сидевшим в два ряда в стеклянном отсеке около боковой стены зала. Подготовка террористических актов, незаконный сбор денежных средств, владение орудиями для террористической деятельности, убийство, создание преступного сообщества, похищение человека… Список продолжался почти до бесконечности, вплоть до использования фальшивых документов – паспортов, добытых Миссури для каждого сообщника.

Сам суд длился пять месяцев. Мы так долго жили последствиями случившегося, что порой я не могу с уверенностью сказать, сумеем ли мы жить как-то иначе, разговаривать о чем-то другом, кроме как о данных на этой неделе показаниях.

Линия защиты Сандры Дэниелс – якобы она не знала об истинных масштабах планов группы – разваливается во время перекрестного допроса. Обвиняемой остается лишь просить смягчения приговора в связи с многолетней психической и психологической травмой вследствие домашнего насилия в семье. Следующие две недели мы слышим похожие самооправдания от остальных обвиняемых: множество обещаний, спланированные пути отхода. В результате складывается картина манипуляции, вхождения в доверие и радикализации со стороны одной женщины.

Миссури.

Каждый след ведет к ней, и хотя форум угонщиков в Даркнете так и не удалось восстановить, полиция обнаружила у Миссури в доме папку с бумагами, связывавшими ее с каждым из сообщников.

В заключительный день слушаний, когда нас вызвали для оглашения судебного вердикта, я оглядываю зал и вижу людей, сделавшихся мне за почти полгода заседаний столь же привычными и даже близкими, как члены моей семьи. Сегодня Дерек в костюме, наверное, позднее ему предстоит брать интервью. Он плавно перешел из печатной прессы на телевидение, в отличие от Элис Даванти, чья карьера в одночасье рухнула после того, как один из пассажиров слил в Интернет видео, где она, не стесняясь в средствах и выражениях, пытается прорваться в уже занятое кресло.

Джейсону Поуку повезло больше. Он принес прочувствованные и страстные публичные извинения за свои прошлые неуважительные и безапелляционные шутки и торжественно пообещал искупить вину за захват кресла во время рейса № 79.

– Когда думаешь, что вот-вот умрешь, – сказал он в программе «Доброе утро, Британия», – то перед глазами проносится вся жизнь. И увиденное отнюдь не наполнило меня гордостью.

Джейсон Поук стал одним из лучших ведущих документальных программ о катастрофах, путешествуя по миру в поисках историй о человеческих судьбах во время цунами, землетрясений и лесных пожаров… Проснувшийся Поук, окрестили его таблоиды. Заново родившийся эмпат.

Кэролайн и Джейми Кроуфорд не вернулись на оглашение вердикта. Джейми уехал сразу после дачи показаний, Кэролайн задержалась, чтобы объявить о создании Фонда молодежного спорта. Их развод проходит тяжело и неприятно. «Его поимели, потому что он имел всех подряд», – написал какой-то таблоид, назвав миллионы, которые Джейми отписал жене на благотворительность, лишь бы та отпустила его на все четыре стороны.