Клэр Макинтош – Заложница (страница 62)
Диндар зарезервировал весь бизнес-класс для нашего полета домой, выкупив пустые места, как это делается из соображений безопасности, когда куда-то летит королева. Там разместился наш экипаж и те пассажиры, чьи планы изменились после захвата. Беременная женщина решила вернуться домой к мужу, которому, ввиду сложившихся обстоятельств, дали отпуск на рождественские праздники. Дуг отправился восвояси, оставив Джинни зализывать раны в номере пятизвездочного курортного отеля, который он снял для их «медового месяца».
Роуэн собирался в Сидней для участия в конференции, но на нее он так и не попал.
– Оставаться тут нет смысла, – сказал он, когда ему предложили обратный билет.
Никто из нас и помыслить не мог, чтобы побродить по городу, посмотреть на его достопримечательности. Джейсон Поук тоже вернулся на родину вместе с другими пассажирами, включая семейство с экономбилетами, решившее, что это их единственная возможность когда-нибудь полететь бизнес-классом. В общем, я оказалась не единственной, кто почувствовал острую необходимость вернуться домой к Рождеству.
Финли с матерью сидели в смежных креслах. Сразу после взлета я вручила ему небольшой подарок, и, когда он вскрыл упаковку, глаза его вспыхнули от радости.
– Airpods от «Эппл»! Вот это класс!
– Я думала, тебе понравятся, – улыбнулась я, наблюдая, как он засовывает в уши «затычки» беспроводных наушников.
– Спасибо, вы очень добры, – поблагодарила меня его мать. Она не сводила с него глаз. Когда Финли клонило в сон, мать ложилась на бок, опускала ширмочку между креслами и смотрела, как он спит.
Я беспокоилась за Дерека. Сидела в зале сиднейского аэропорта и вспоминала отчаяние в его голосе, когда мы сгрудились на полу в экономклассе. Конечно, он передумал, но только ли под влиянием изменившихся обстоятельств? Снова взял себя в руки? В день пресс-конференции Дерек сбросил мне ссылку на запись блога в «Твиттере». Там приводились прощальные послания с борта самолета, душераздирающие и полные черного юмора, и я не смогла сдержать слез. Он снова передумал? Это его предсмертная записка?
За несколько минут до того, как объявили посадку, Дерек влетел в зал с легким чемоданчиком и газетой. Ему предложили вести колонку в «Таймс». Дерек сообщил об этом как бы вскользь, но плечи у него расправились, а сам он повеселел. Я обрадовалась, что после всего случившегося ему повезло.
Домой мы летели «по высшему разряду». У нас был психолог и врач, который дал мне снотворное, поскольку я боялась закрыть глаза. Когда я с криком проснулась, обливаясь холодным по́том, Роуэн, как мог, успокоил меня.
Не я одна кричала во сне или вздрагивала, услышав голос пилота, что перед нами зона слабой турбулентности: «Пожалуйста, пристегните ремни». Не только я оглядывала пассажиров, всякий раз убеждаясь, что знаю всех в лицо и никто из сообщников Миссури не смог каким-то образом проникнуть на борт.
Мой чемодан выезжает из-за угла, я делаю шаг к транспортеру, но Роуэн опережает меня.
– Позвольте мне.
Когда мы сворачиваем в зону прилетов, там поднимается оглушительный шум. Вспышки камер щелкают так часто и ярко, что кружится голова, и я рада, что по предложению Роуэна надела, как и он, темные очки. Дурацкое ощущение, будто мы знаменитости какие-то. Но натиск репортеров и досужих зевак просто ужасает, и мне хочется спрятаться. Роуэн ведет меня к выходу, твердой и надежной рукой обняв за талию. Слышатся крики: «Сюда!»
Я вижу разговаривающую по мобильному Элис Даванти. Она рассекает толпу репортеров и шагает к выходу. Полагаю, Элис помчится сразу в редакцию, чтобы написать сенсационный репортаж об угоне десятилетия.
– Майна, вам будут предъявлены обвинения по уголовным статьям?
Зал плывет у меня перед глазами, море лиц колышется, то накатываясь, то отступая. Я чувствую, что падаю. Я снова в самолете, открываю дверь кабины пилотов и вижу лицо Майка…
– Врача!
Роуэн помогает мне встать, и я отталкиваю фельдшера, ринувшегося мне на помощь. Я заметила нечто среди табличек с именами и диктофонов журналистов, и это – единственное нужное мне лекарство.
Картонный плакатик с аккуратно выведенными рукой Софии поблескивающими красными буквами:
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, МАМА».
По краям плакатика, словно лепестки, липкой лентой приклеены налезающие друг на друга десятки листочков бумаги. Это послания и записки, которые я клала на подушку дочери каждый раз, когда отправлялась в рейс. Она сохранила их все до единого.
Я выпускаю из руки ручку чемодана и бегу со всех ног к плакатику, к своей дочери, к дому.
– Мамочка!
Я подхватываю Софию на руки, крепко прижимаю к себе и плачу, уткнувшись лицом ей в волосы, вдыхая запах ее шампуня, кожи, вбирая в себя ее всю. Мы обе плачем, и тут я чувствую, как меня обнимает рука, столь мне знакомая.
– Ты что так долго? – тихо спрашивает Адам.
Я зажмуриваюсь и с силой выталкиваю из себя все ужасы рейса № 79. С радостью ощущаю привычные объятия мужа и тепло втиснувшейся между нами дочери. Это моя семья. Моя жизнь.
– Простите, я опоздала.
Глава пятьдесят первая
Три года спустя. Адам
– Давай-ка поглядим на тебя. – Майна всматривается в лицо Софии, и я внезапно осознаю, что ей больше не нужно наклоняться. За последнее время дочь очень вытянулась. – Просто чудесно.
– Меня папа причесывал.
– Какой замечательный у нас папа.
По настоянию Софии я учился – смотрел образовательные ролики на «Ютубе». Сегодня попробовал сделать ей укладку-ракушку, где пробор начинается по центру и потом изгибается сначала налево, а затем направо. Кудрявые локоны выступают у Софии под ушами – один побольше, другой поменьше.
– Прекрасно, – улыбается мне Майна, допивает кофе и ставит кружку в раковину.
Миновало полгода, прежде чем мы смогли вернуться в наш дом. Страховка, слава богу, покрыла все, и когда мы наконец вошли в дверь, от случившегося во время пожара не осталось и следа. Новая кухня выглядела совсем по-другому, и мы придвинули шкаф для посуды вплотную к стене, так что даже не заметишь, что в доме есть подвал. Мне повсюду мерещилась Бекка, куда бы я ни шел, но мы все втроем проводили массу времени, выбирая и обсуждая обстановку первого этажа, и я был поглощен заботами о доме.
Батлер дала мне отпуск на Рождество, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, и мы всей семьей отправились из аэропорта в дом отца Майны, где он разложил свернутые полотенца на гостевой кровати, как когда-то делала ее мама. На полу стояла кроватка для Софии с надувным матрасом.
– Пойду кофе сварю, – сказал Лео, оставив нас с Майной посреди комнаты, с чемоданами на полу.
– Я не сообщила ему, что мы не живем вместе, – произнесла Майна.
– София может лечь с тобой. А я на матрасе устроюсь.
– Нет, так нормально. – Она замялась. – Если нормально для тебя.
У меня екнуло сердце.
– В смысле…
Майна кивнула.
Мы спали, постоянно просыпаясь. София перебралась с кроватки и устроилась между нами, свернувшись клубочком. Мне показалось, что для двух людей, чья работа включала умение общаться с другими, мы не очень-то сумели наладить отношения.
Однако в течение следующих нескольких дней мы все-таки немного разговаривали. А когда Лео взял с собой Софию побегать по продуваемому ветром берегу моря, бросая на нас беспокойные взгляды, я подумал, что он, вероятно, все знал.
От службы меня не отстранили. Просто перевели обратно в патрульные с четким приказом инспектора Батлер разобраться в самом себе, а потом вернуться в отдел уголовного розыска. Выдали ходатайство о материальной помощи и направления к психологу и к специалисту по управлению задолженностями. Показания, которые я дал касательно теневых ростовщиков, стали причиной нескольких арестов за незаконную деятельность и лаконичного электронного письма со словами «отличная работа» от Батлер.
Майне не предъявили никаких обвинений относительно захвата самолета, несмотря на охоту на ведьм, возглавленную газетой Элис Даванти. Миновал целый год, прежде чем мы об этом узнали – год бессонных ночей и вопросов
Еще медленнее двигалось распутывание клубка того, что произошло с ней во время обучения на пилота. Когда Майна рассказала о Майербридже, мне захотелось кого-нибудь отколошматить или что-нибудь разбить.
– Нам надо подать жалобу в летную школу. Или в органы надзора за авиаполетами.
– Чего мы этим достигнем? – Майна смотрела на это более прагматично, чем я. – Тогда был совсем иной мир. Это сейчас существуют строгие инструкции, правила и нормы – я проверяла.