Клэр Макинтош – Заложница (страница 36)
– Сядьте!
Миссури делает шаг и останавливается в передней части салона около входа в кухню. Пассажиры медленно возвращаются на свои места. Гнетущее и наполненное ужасом молчание нарушается лишь плачем Лахлана и возбужденным гомоном пассажиров в хвостовой части самолета, не обращающих внимания на только что случившееся. Я различаю голос бортпроводницы из экономкласса, заверяющей кого-то, что все под контролем, и по спине у меня стекает капелька пота.
На борту самолета бомба.
Все жалуются на очереди при прохождении проверки безопасности. Слышатся стоны, когда пассажиры снимают обувь; можно видеть, как они бегут, расталкивая друг друга, к посадочному выходу, потому что у них не осталось достаточно времени для проверки.
– Она блефует, – шепчет Франческа.
Мы стоим в проходе с той же стороны, что и Миссури, только за несколько рядов от нее. Мне хочется, чтобы она опустила джемпер, словно скрыв взрывчатку; Миссури может поколебаться в своей решимости пустить ее в дело.
– Не исключено. Хочешь рискнуть?
Вопрос риторический. Никто из нас не станет рисковать. Системы безопасности в аэропортах построены скрупулезно и тщательно, однако безотказных систем не бывает. Бутылочку со средством для обесцвечивания волос конфискуют, а вот небольшой пузырек геля для душа, наполненный перекисью водорода, может проскочить самый внимательный досмотр. Ножи на борт проносить нельзя, но можно проносить вязальные спицы, ножницы для рукоделия и металлические пилки для ногтей. Многое, что может послужить оружием, если уметь правильно им пользоваться.
Кармела и Эрик находятся в противоположном конце салона. Кармела нервно крутит кольцо на пальце. Миниатюрная блондинка, занимающая кресло 5J, которую я видела флиртовавшей в баре, по-прежнему стоит, и я жестом велю Эрику усадить ее на место. Когда он направляется к ней, женщина энергично шагает в сторону кухни и занимает в противоположном конце салона положение, зеркально симметричное расположению Миссури. Потом с улыбкой смотрит на Миссури и сухо кивает всем нам.
– Замбези, – произносит она. Только через пару секунд я догадываюсь, что это она так представляется.
Женщина изящная и напоминает куколку, руки ее вытянуты чуть вперед и сложены вместе, как у невесты, оказавшейся без букета. Я оглядываю ее тело в поисках взрывчатки. На ней платье из эластичного материала, свисающее с резко выступающих ключиц, чуть ниже под платьем угадывается впалый живот. Под самой кромкой подола на коленях пузырятся черные легинсы.
Миссури движется обратно к кухне, не сводя глаз с салона. Провода от пояса у нее на груди наверняка тянутся по рукаву, потому что в левой руке у нее небольшой кусочек черного пластика, в котором эти провода надежно закреплены. Правой рукой она берет микрофон громкой связи и обращается к присутствующим на борту:
– На мне достаточно взрывчатки, чтобы отправить на тот свет всех летящих этим рейсом.
Ответом ее словам становится тихое всхлипывание, такое настойчивое и непрекращающееся, что кажется, будто его издает сам самолет.
– Вы боитесь умереть, однако расточительно тратите воду, столь необходимую для выращивания сельскохозяйственных культур. Повышаете температуру океанских вод, истощая рыбные ресурсы. Ездите на машинах, когда можете ходить пешком; едите мясо, когда можете выращивать овощи; вырубаете деревья для постройки домов, чтобы разместить там бесконтрольно растущее население. Вы убиваете планету, и планета столь же напугана, как и вы, сейчас находящиеся здесь.
И это все? Ради этого они захватили самолет? Для чего они угрожали моей семье? Планета напугана? Злоба и возмущение переполняют меня, и я делаю все, чтобы они не вырвались наружу. Я представляла религиозную фанатичку, одержимую идеей, а не эту особу. Вот как выглядит безумие: седоволосая женщина в зеленом джемпере, с морщинками вокруг глаз и старческими пятнами на руках. Я вспоминаю новостные репортажи о протестах борцов за окружающую среду, и как быстро переключала канал, мгновенно выбрасывая их из головы. Возможно, немного «с приветом», но не сумасшедшие в полном смысле слова. Не опасные.
– Желание и нужда, необходимость – очень разные понятия, – продолжает Миссури. Глаза у нее как черные бусинки, лицо подвижное и оживленное. – Никто из вас не нуждался в этом полете. В вашей родной стране есть красивейшие места, а еще их множество в странах, куда можно добраться поездом или теплоходом. Вы можете работать с компаниями во всех уголках мира по электронной почте, по телефону, по видеосвязи. Вам нет необходимости разрушать планету. Это эгоистично, разорительно и затратно, и это должно прекратиться.
Я думаю и Лие и Поле Талботах, везущих домой младенца Лахлана. О женщине, надеющейся вовремя попасть в Сидней, чтобы попрощаться с умирающей подругой. О Пэт Барроу, бегущей от своих печалей. О двадцати членах экипажа, которым надо выплачивать ипотеку и кормить детей. Нужда, необходимость – понятия относительные.
– А зачем вы тогда оказались в самолете?
По салону проносится громкий возглас изумления, когда все поворачиваются, выискивая глазами задавшего этот вопрос.
– Дуг, не надо! – Джинни вцепляется в жениха, жестикулирующего с задором пьяницы в субботней вечерней комедии положений.
– Изобретатель электрической лампочки работал при свечах, – отвечает Миссури, явно приятно удивленная, нежели раздраженная подобным дерзким выпадом. – Создатель автомобиля передвигался верхом или в конной повозке. Те из нас, кто трудится во имя лучшего будущего, должны использовать имеющийся в нашем распоряжении инструментарий, чтобы открыть новые технологии.
– Почему мы еще не разбились? Вот что мне хочется знать! – раздается истерический голос из кресла с противоположной стороны салона, и каждое новое слово выкрикивается визгливее предыдущего: – Если мы все погибнем, так давайте уж поскорее! Я не вынесу этого, не вынесу!
– Кто-нибудь, заткните ей рот, – произносит Дерек Треспасс. – Вы ее услышали – если мы подчинимся, никто не пострадает.
– У нее же бомба!
По салону прокатывается очередная волна страха. Я гляжу на похожую на куколку Замбези и замечаю играющую в уголках ее губ улыбку. Она наслаждается происходящим.
Миссури поднимает руку, и все мы умолкаем.
– Мы подготовили заявление, которое через несколько минут должно появиться в соцсетях. Помимо прочего, мы просим правительство поставить своей главной целью к 2030 году сократить до нуля углеродосодержащие выбросы и установить штрафы для авиакомпаний, не способных приложить целенаправленные усилия к использованию возобновляемых источников энергии.
Пассажир в кресле 2D, длинноногий мужчина, что подбадривал меня, подается вперед, положив руки на колени. В отличие от других пассажиров с перекошенными от ужаса лицами он спокойно слушает Миссури. Я толкаю Франческу локтем и резко киваю в его сторону, пока она не проследила за моим взглядом.
Амазонка, Миссури, Замбези, а теперь вот и мужчина в кресле 2D. Сейчас их четверо. Сколько же их еще? Есть ли они в хвостовой части самолета, в экономклассе? Внезапная мысль бьет меня, точно обухом по голове: а есть ли они среди членов экипажа?
– Мы берем в заложники всего несколько сотен людей, – продолжает Миссури. – В руках наших политиков будущее всего мира.
В другой части салона Эрик сделал несколько движений. Когда я последний раз смотрела в его сторону, он стоял рядом с Кармелой, но теперь Эрик на несколько рядов ближе к кухне, чем раньше. Замбези поглощена речью Миссури, а Эрик, в свою очередь, не спускает глаз с Замбези. Я вижу, как он снова движется – вперед одну ногу, затем другую, так медленно, что можно и не заметить. Я стараюсь не дышать.
– Мы продолжим оставаться в воздухе, пока правительство не согласится на наши требования, или… – делает паузу Миссури. – Пока у нас не закончится горючее.
Следует недолгое молчание, пока наше коллективное воображение в полной степени представляет ужас подобной угрозы. Прежде чем кто-либо успевает раскрыть рот, Миссури произносит:
– Я ничуть не сомневаюсь, что мы достигнем своей цели. Умышленно приговорить к смерти сотни граждан своей страны равносильно политическому краху, как вам кажется? – Ответа на вопрос она, похоже, и не ждет. – Тем временем вам остается лишь подчиняться нашим требованиям.
Эрик снова движется. Медленно, очень медленно. Он что – пятый? Я вспоминаю, как Эрик задернул штору около своей койки во время отдыха, отказавшись посплетничать и немного поиграть с коллегами. Сказал, что хочет спать. Вдруг ему было что скрывать?
– А если мы не подчинимся? – раздается голос Дерека Треспасса.
Миссури поднимает руку, и рукав ее джемпера опускается до локтя. Провода и служат ему ответом. Жена Джейми Кроуфорда принимается плакать, и от ее громких причитаний все нервно глядят то на нее, то на Миссури. А если этот взрыв эмоций спровоцирует угонщиков на конкретные действия? Я замечаю внезапное движение в сторону кухни. Это Эрик несется вперед и хватает Замбези, резко заворачивая ей руку за спину. Салон оглашается воплями и визгом, Кармела бежит вперед, голос ее звенит, перекрывая шум: