Клэр Ломбардо – Наши лучшие дни (страница 27)
– А я вот она.
Прозвучало натянуто. Дэвид глянул вниз. Мэрилин улыбалась ему. В уголках глаз уже залегли «гусиные лапки», но сами глаза, огромные, зеленые, были на удивление яркими.
– Медовый опенок, – произнес Дэвид.
Мэрилин склонила голову набок, явно удивленная столь нестандартным любовным прозвищем:
– А ты – сладкий пирожок.
– В смысле, на дереве. Вон, слева от меня.
Дэвид старался не показать, насколько огорчен. Он прочел о древесных болезнях достаточно, он знал: опята не причина, а следствие. Дерево обречено.
– Если такие грибы на стволе выросли, стало быть, корни заражены.
– И что теперь?
– Ничего хорошего. Дерево и само погибнет, да еще и другие деревья может заразить.
– О, Дэвид! – Мэрилин выгнула спину, вгляделась. – О, бедное наше гинкго!
Поразительно, сколько в его жене любви и сострадания ко всему и вся!
Мэрилин простерла к нему руки:
– Слезай, любимый. Я с утра никого не целовала.
Несмотря на внезапное необоримое желание обнять жену, Дэвид спускался с чрезмерной осторожностью, чтобы Мэрилин ни мгновения лишнего не волновалась.
С некоторых пор Вайолет к каждому событию, в котором была замешана Венди, применяла десятибалльную шкалу. Ее, только применительно к степени боли, давным-давно разработал для своих девочек папа, и теперь взрослая Вайолет регулярно прикидывала – насколько ей хочется нанести Венди физический ущерб? И если измерять в баллах настрой Вайолет на
Ну не желает она общаться с Джоной. Да, ей за это стыдно, как и за многое другое, только факт остается фактом. Вайолет в курсе: она должна ждать таких встреч, ибо разве не радость – открывать для себя родного сына, выяснять, что он за личность, чего хочет от мира, тешиться надеждой, что для Джоны не все потеряно, даром что и она сама, и вселенная его пробросили. Родители Вайолет очарованы Джоной. Венди будто всю жизнь его знает. А Вайолет при нем внутренне вздрагивает и ежится, чего Джона, конечно, не может не чувствовать. Что до Мэтта, и выходку Венди, и саму встречу от него лучше утаить – Мэтт относится к Джоне с настороженностью, твердит об эффекте камня, брошенного в воду. Что ж, эти эмоции вполне понятны.
Венди остановила выбор на ближайшем к своему дому «Старбаксе». Вот и хорошо. Заведение шумное, со своей спецификой – не засидишься. Черт! Она еще даже не встретилась с Джоной, а уже думает, как бы от него отделаться. Гадко с ее стороны, но, по крайней мере, она смотрит правде в глаза. А правда в том, что Джона ее нервирует. Вклиниваясь на парковочное место набережной Делавэр, Вайолет мысленно признала: дрянь она еще та. Ладно, по крайней мере, она отдает себе в этом отчет.
Джона явился первым. В объемной худи с надписью «WE HAVE THE FACTS AND WE’RE VOTING YES»[43], лицо полускрыто капюшоном, он стоял у дверей кофейни. Вайолет не сразу вышла из машины. С минуту она, невидимая для Джоны, наблюдала за ним. Нормальный подросток. Осанка плохая, нос все еще великоват для не вполне сформировавшегося лица и уж точно унаследован не от нее, Вайолет; плюс чудовищная застенчивость. Вайолет оплатила парковку и шагнула на проезжую часть.
– Извини за опоздание!
Не только Джону – саму Вайолет передернуло, настолько неестественно резко прозвучал ее голос. Она снизила уровень децибел:
– Давно ждешь?
– Мм…
Ни да ни нет.
– Рада тебя видеть. Может, кофейка для рывка?
Джона пожал плечами, и Вайолет направилась к дверям кофейни.
Они заняли очередь.
– Как день складывается? – Вайолет предприняла третий заход. Джона вновь отделался хмыканьем, и она спросила: – Ты когда-нибудь проверял, сколько часов продержишься, не употребляя нормальные слова, с того момента как проснешься?
Вроде остроумно вышло, но никогда прежде Вайолет не сталкивалась со столь упорным нежеланием подыграть ей и теперь уже не была уверена, что шутка действительно удачная.
Джона вытаращился на нее и после паузы выдал:
– Очередь подошла.
– Что? Ой. И правда. Здравствуйте. – Давно уже Вайолет так не раздражалась. – Я буду некрепкий капучино. С цельным молоком, но экстрасухой[44]. Что не так? – Это уже относилось к Джоне, который усмехался в открытую.
– Да просто мы с Венди на днях обсуждали, какой это выпендреж – говорить «я буду» вместо «приготовьте мне». Получается, вы лично будете сушить кофе.
– Венди в своем репертуаре. А тебе чего хочется?
– Эспрессо, – выдал Джона, глядя на бариста.
– А не рановато ли кофеин употреблять?
Джона рассмеялся. На лице бариста отразилось нетерпение.
– Кофеин вызывает задержку роста, – пояснила Вайолет. – Глупо на него подсаживаться, когда организм, будучи совсем юным, не нуждается в дополнительных стимуляторах. – Вайолет начиталась специальной литературы про физиологию подростков, даром что Эли еще носил подгузники. Привыкла к любой ситуации применять научный подход.
– Да я курю с тринадцати лет, – сообщил Джона.
Бариста всеми силами старался загнать улыбку подальше.
– Ладно, – сдалась Вайолет. – Пусть будет эспрессо. Но только один.
Расплатилась она, не поднимая глаз на Джону.
За столиком Вайолет попыталась перезапустить разговор:
– Как прошел ужин у моих родителей?
– Вы ж там сами были.
Вайолет залилась краской:
– Я имела в виду, какие впечатления у тебя лично? Тебе было… комфортно? Ты очень понравился моим отцу и матери.
– Они хорошие.
Вайолет улыбнулась. С минуту ждала, что Джона разовьет мысль; понятно, не дождалась. Была вынуждена продолжать:
– Как тебе отдыхается на каникулах? Уже освоился в городе?
Вспомнились слова Мэтта: «Появление этого юноши запустит целую цепь событий».
– Ага, порядок. – Джона поднес к губам чашку и выпил кофе залпом.
Вайолет больших усилий стоило не содрогнуться. Правда, она испытала садистское удовольствие, наблюдая за мимикой Джоны. Бедняга пытался подавить гримасу отвращения.
– Как ты проводишь время?
– По-разному. Смотрю «Нетфликс». Гуляю. Израильской борьбой занимаюсь.
– Чем-чем?
– Меня Венди записала.
– В смысле, это… это нечто… организованное?
– Ну да. Называется крав-мага. Рукопашный бой в израильской армии.
– То есть с подачи Венди ты тренируешься по системе израильских военных?
– Тренировки проходят в спортзале.
Вайолет чуть отпустило. Впрочем, полноценно выдохнуть она пока не могла.
– Эта крав-мага – она вроде джиу-джитсу?
– Правильно говорить «дзюдзюцу». С ударением на второй слог. Произношение «джитсу» – это результат вестернизации. Но крав-мага на дзюдзюцу не похожа. Она жестче.
– Жестче? В каком смысле?