Клэр Ломбардо – Наши лучшие дни (страница 24)

– Конечно. – Дэвид обрадовался подсказке жены. – Я сейчас его уведу. Пускай у себя в комнате пока побудет.

– Где-где? – Венди вскинула брови. – У собаки – своя отдельная комната?!

– Пойдем, Венди, я тебе ее покажу, – произнес Дэвид.

Венди прикусила язык и последовала за отцом. Джона остался с Вайолет и бабушкой.

– Мама. – Вайолет начала второй заход. – Это Джона. Джона, это моя мама. Мэрилин.

– Здрасьте, – сказал Джона.

Мэрилин бросилась его обнимать, руки к бокам притиснула, будто связала. Наконец отпустила, чуть отстранилась:

– Мы просто счастливы, что ты наконец-то с нами, Джона.

Теперь он отчетливо видел: Мэрилин плачет.

– Извини, я на минутку.

Она чуть ли не бегом бросилась к лестнице, исчезла. Оставила Джону наедине с Вайолет.

– Боже, – прошептала Вайолет. – Черт! Ой, прости. Она… она и правда счастлива. Они оба счастливы, можешь мне поверить. Да. Слушай, ты пить хочешь? Почему бы нам не пойти на кухню? Не знала, что ты собак боишься. Следовало это заранее уточнить. Моя вина. Лумис не кусается. Избаловали его папа с мамой, правда. А сам по себе он безобидный… Вода тебя устроит? Просто родители… они вообще-то…

– Я купил содовой, – донеслось из коридора, и появился Дэвид, уже без собаки.

– Ты купил содовой? Ты в жизни ее не покупал!

– Сегодня особый случай. Я подумал, Джона любит содовую.

– Спасибо, сэр, – сказал Джона. Обращение вместе с интонацией – как в одном фильме про Джеймса Бонда, почему сейчас всплыли – непонятно. Причем не только Джоне, но и Дэвиду. Впрочем, Дэвид все-таки чуть улыбнулся.

Вернулась Мэрилин, повлекла всех в столовую, сама снова исчезла, на сей раз в кухне. Слышно было, как она гремит посудой. Они сели за стол, но Дэвид почти сразу поднялся – типа помочь жене – и тоже сгинул. Венди и Вайолет многозначительно переглядывались.

– В целом все отлично, – прокомментировала Венди. – Ее бояться не надо, даром что она у нас чокнутая.

– Венди! – предостерегла Вайолет.

– А ты что – не согласна?

– Перестань.

– Просто, Джона, с тех пор, как она родила Грейс, – принялась объяснять Венди, – с ней ничего столь же захватывающего не случалось. Вообще мама на всю голову прибабахнутая, но намерения у нее неизменно благие.

– Я же просила перестать! Что непонятного? – Вайолет обернулась к Джоне. – Для мамы… для Мэрилин… это нелегко. Ты ни при чем. Все из-за меня. Она освоится. Вы подружитесь. Не стесняйся, спрашивай о чем хочешь. Они переволновались, но это от радости.

– Боже, сколько патетики! Будто Джона для них первый…

– Кажется, курочка самую малость в духовке перестояла! – Мэрилин вошла с большим блюдом.

Джона старался – и не мог – уследить за ней, так быстры были ее движения. Она ставила блюдо на подставку для горячего, щелкала зажигалкой над фитилями высоких синих свечей, смахивала с Дэвидовой рубашки одной ей заметную ворсинку – все почти одновременно.

– Вайолет, солнышко, я правильно поняла – Мэтт и мальчики не приедут?

– Няня нам отказала в последний момент, – ответила Вайолет.

Венди фыркнула, но Мэрилин снова заняла себя – принялась убирать три лишних прибора. Наконец уселась, но за секундной паузой последовали странные манипуляции, и боковым зрением Джона заметил, как Венди закатывает глаза.

– Во имя Отца, – начала Мэрилин, – и Сына, и Святого Духа.

– Аминь, – подхватила Вайолет.

Раздался смешок Венди. Или, может, Джоне послышалось.

– У Лизы сегодня заседание кафедры, – сказала Мэрилин. – Но к десерту она обещала быть.

– А что, и десерт намечается? – съязвила Венди.

– Да. Папа испек пирог, – отчеканила Мэрилин, и на сей раз Венди рассмеялась в открытую.

– С яблоками и соленой карамелью, – пояснил Дэвид.

– Ах, простите, многоуважаемый Гордон Рамзи, – не унималась Венди. – Вы это серьезно?

– Твой отец прекрасно готовит. Чтобы раскрылся этот его талант, нужно было всего-то с медициной завязать. Кто бы подумал. Вайолет, солнышко, попробуй брюссельскую капусту.

– Гордон Рамзи? Это еще кто такой? – спросил Дэвид.

И Джона вдруг услышал собственный голос:

– Это шеф-повар, у него свое телешоу, там люди соревнуются, кто лучше готовит и кто станет шефом в крутом ресторане, только они все злые и пакости строят, чтоб от конкурентов избавиться.

Администрация Лэтроп-хауса нарочно провела кабельное, чтобы один пацан с синдромом Аспергера[40] мог сколько влезет смотреть «Адскую кухню».

Все уставились на Джону.

– Вон оно что, – протянул Дэвид. – Пожалуй, дорогая, начнем это шоу смотреть. – Он взял у Мэрилин из рук блюдо с брюссельской капустой. – А ты, Джона, кулинарией интересуешься?

– Я? Нет. В смысле, не очень.

– Он керамист, – вмешалась Вайолет. В точности Ханнины интонации скопировала. – Так ведь, Джона?

– Вроде того. Извините, мне в ванную нужно.

А нужен ему был передых. Чтобы хоть минуту не слышать миллион народу разом. Нет, хаосом Джону не смутишь, вся его жизнь – хаос, только безденежный. Здесь – хаос иного толка. Мало того что от Соренсонов достатком прямо разит, так они еще и искрят. Внутрисемейные интриги у них. Это когда один человек за столом гримасы строит другому, а остальным его мимика вообще ничего не говорит. Взять Венди: разражается смехом, когда вроде ничего смешного. Взять Дэвида и Мэрилин с этими их взаимными прикосновениями: то она его по предплечью гладит, то он руку кладет на спинку ее стула. Джона привык, что он самый тихий за общим столом; вот и в Лэтроп-хаусе взрослые постоянно подчеркивали его безмятежность. Но он не привык, чтобы за ним наблюдали. Для Соренсонов Джона – повод собраться вместе за ужином. Раньше он никогда поводом не был. Ни для чего.

Он вышел в холл. По глазам резанул оранжевый свет – предзакатное солнце радиоактивным апельсином зависло в окне, перехватило взгляд, притянуло его к зеленому универсалу «Субару», к парочке, что целовалась на переднем сиденье. Джона замер: интересно же. Стекла были беспечно опущены, шею женщины охватывал длинный шарф – тоже оранжевый, концы его развевались подобно флагам. Наверно, соседи Дэвида и Мэрилин. Нашли место. Будто дома не могут. Джона двинул дальше.

Вернулся в столовую, сесть не успел – вот она, новая гостья.

– Всем привет! – раздалось от двери. – Извините за опоздание.

В дверях, разматывая оранжевый шелковый шарф, стояла женщина – та самая, из «Субару». Лиза, судя по описанию Венди. Прехорошенькая, факт: сияющие зеленые глаза и хвост золотистых волос – наверно, Венди их с пластырем сравнивала из вредности.

– А вот и я. Еще раз здравствуйте. Заседание кафедры раньше кончилось, вот я и подумала – еще успею собственно к ужину. Райан… он сегодня занят.

– Джона, это моя сестра Лиза, – произнесла Вайолет.

Джона неуверенно поднялся, покосился по сторонам. Все остальные сидели. Но снова плюхаться на стул теперь было поздно.

– Очень рада познакомиться! – Лиза вдруг обняла Джону.

Он смутился, но оценил Лизины находчивость и такт.

– Извиняюсь за вторжение.

– Все нормально, – вымучил Джона. Интересно, почему парень из машины – это ведь Райан и есть? – не удосужился хотя бы зайти в дом.

– Выпьешь чего-нибудь, солнышко? – спросила Мэрилин.

– Да, воды, пожалуйста.

– Лиза ждет ребенка, – объяснила Вайолет.

Как будто тому, кто пьет воду, нужны оправдания!

– Что ты с ним как с недоразвитым! – бросила Венди.

– Венди! – вспыхнула Вайолет.