Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 47)

Я больше не мог сдерживаться. Я схватил её за волосы и намотал их на руку, притягивая к себе, вдалбливаясь в неё. Я уверен, что мы двое оповестили всех в радиусе двадцати километров, что мы трахаемся, но меня это не волновало. Я жалел только об одном, что на мне был презерватив. Я хотел чувствовать её на себе. И я это сделаю. Не сегодня, но скоро. Надеюсь.

Мы долго провозились в душе, потому что меня отвлекало то, как мыло стекало по её изгибам и груди, когда она мыла голову.

— Прекрати прикасаться ко мне, — простонала она, когда я прижал её к стене. — Я опоздаю.

— Пошла эта работа нахуй, — сказал я, впиваясь в её губы.

Она рассмеялась в ответ.

— Ты бы послал свою работу нахуй и прогулял завтра, если бы я тебя попросила? — спросила она.

Я отстранился, провёл подушечкой большого пальца по её соску. Она застонала и прижалась ко мне. Я не отводил от неё взгляда.

— Я бы это сделал. Если бы ты меня попросила, я бы это сделал, — сказал я, и это была чистая правда.

Если бы она попросила меня взять выходной, я бы это сделал. Она выглядела такой же удивлённой, как и я себя чувствовал. Не говоря больше ни слова, она приподнялась и обхватила ногами мою талию, крепко прижимаясь ко мне.

— Мне правда больно, — прошептала она. — Очень больно. Но я хочу тебя.

Я покачал головой, удерживая её на месте:

— Я не хочу причинить тебе боль.

Её голубые глаза не отрывались от моих.

— Отложим?

Я кивнул с улыбкой. Она, должно быть, почувствовала моё беспокойство, потому что прищурилась.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она посмотрела на меня чуть дольше, прежде чем опустить ноги и повернуться, чтобы закончить мыться. Моё сердце ушло в пятки. Я чувствовал себя отвратительно. Я никогда не давал обещаний, которые не собирался выполнять. Никогда. А это обещание — не уверен, что смогу его сдержать, даже если захочу. Я попытался выбросить это из головы.

Нет смысла думать об этом сейчас. Разберусь с этим, когда придёт время. Прежде чем делать какие-либо выводы, мне нужно встретиться с Куинном. Мы заказали завтрак и взяли его с собой в дорогу. Мы оба были молчаливы и задумчивы, словно эта короткая поездка нас изменила. Возможно, так оно и было. Всякий раз, когда я поглядывал на неё, казалось, что она погружена в свои мысли. Чтобы не накалять обстановку, я вообще ничего не говорил.

Мы поцеловались, когда я высадил её у парковки, и она поблагодарила меня.

— Я сама доберусь до дома твоих родителей, — сказала она. — У меня есть номер твоей мамы и Эстель, так что со мной всё будет в порядке, даже если ты будешь занят.

Почему я буду занят? Я хотел спросить, но не стал. Вместо этого я кивнул.

— Спасибо, — прошептала она, выходя из машины, повернувшись ко мне спиной.

— Спасибо, — прошептал я в ответ, испытывая желание протянуть руку и коснуться её.

Вместо этого я отпустил её. Я не был уверен, что смогу снова смотреть, как она уходит, поэтому отвернулся и посмотрел в другую сторону. И, думаю, мы оба понимали, что это было больше, чем просто прощание.

— Кого ты разозлил? — первое, что спросил Куинн, когда я на следующий день ответил на звонок.

Вчера поздно вечером я разговаривал с Николь, когда она ещё была на работе. Во время разговора я слышал в её голосе усталость, поэтому не стал затягивать разговор.

Коротко и по делу — хотя ощущения были совсем не такими: после того, как мы попрощались, мне казалось, что я не смогу снова слушать её голос, пока не разрешится эта ситуация с фотографиями. Именно это я и надеялся сделать сегодня.

— Полагаю, ты сам всё выложишь, и мне не придётся выбивать из тебя информацию, — ответил я.

Куинн рассмеялся.

— Ты поблизости?

— На самом деле, да, — сказал я, проезжая мимо кафе, которое мы с ним часто посещали. — Как обычно?

— Буду через пять минут. Возьми с собой ноутбук.

Звонок завершился, Bluetooth отключился, и в салоне машины снова зазвучала классическая музыка. Я повернул руль и развернулся на светофоре, направляясь обратно к кафе. Мы подъехали одновременно: я — на своём «Ягуаре», а Куинн — на своём Mercedes-Maybach S600. Этот парень сколотил состояние, наживаясь на знаменитостях, и открыто наслаждался плодами своего труда, совершая экстравагантные покупки. У него была машина на каждый день недели и особняки в трёх разных странах — всё это стоило больше денег, чем я, вероятно, увижу за всю свою жизнь. Он отдал ключи парковщику и обошёл машину сзади, ступая с таким шиком, что женщины невольно оборачивались. Он был самоуверенным засранцем — и вполне заслуженно. Когда я подошёл, он широко улыбнулся и слегка приобнял меня.

— Дружище, — сказал он.

— Только я подумал, что мир становится спокойнее, — я отстранился от объятий, — сам дьявол мне звонит.

Куинн усмехнулся:

— Надо же держать тебя в тонусе.

Я покачал головой и улыбнулся, когда мы вошли в кафе и направились к столику справа в углу. Мы всегда садились за один и тот же. Даже когда я приходил сюда без него, мысленно видел его сидящим там.

—Ты арендуешь этот столик?

— По сути, — сказал он, улыбаясь.

Я почувствовал, что в его улыбке было что-то большее, но не стал спрашивать. У Куинна был принцип «не болтать», и хотя в прошлом он делился со мной личными вещами из своей жизни, он старался избегать личных разговоров с кем бы то ни было.

— Что у тебя для меня? — спросил я после того, как мы каждый заказали еду и напитки.

Он откинулся на спинку кресла, его брови приподнялись, и он поднёс стакан с водой ко рту.

— Сколько у тебя сейчас клиентов?

Он любил поиграть в кошки-мышки, прежде чем выдать какую-нибудь информацию.

Я мысленно пробежался по своим делам, понимая: он не стал бы встречаться со мной, чтобы потчевать пустыми историями о закрытых делах. Он знал, над какими громкими разводами я работаю. В условиях пристального внимания СМИ об этом невозможно было не знать. Что-то в блеске его глаз заставляло меня почувствовать себя неловко. Я слегка прищурился.

— Сегодня у меня нет настроения для игр. Фотографии, которые ты прислал мне на днях, не впечатлили меня.

Выражение его лица стало серьёзным, когда он поставил стакан с водой.

— Сколько стоит Николь Лейн для тебя?

Моё сердце ёкнуло. Я долго смотрел на него.

— Её зовут Николь Алесси, и у неё нет ценника, — я сделал паузу, впервые чувствуя, что ситуация идёт вразрез с моими убеждениями. — Ты собираешься опубликовать статью?

— Пока нет. Я знал, что она твоя, поэтому хотел сначала отдать это тебе.

Моя. Очевидно, он и понятия не имел, насколько всё серьёзно, раз был так беззаботен. Я намеревался сохранить это в тайне. Он полез в карман пиджака, достал флешку, положил её на стол и подтолкнул ко мне.

— Что это? — спросил я.

— Компрометирующие фотографии.

В горле пересохло. Я сглотнул, преодолевая застрявший там комок. Мне не хотелось спрашивать, что это были за фотографии. Я взял флешку со стола и положил её в карман пиджака. В груди, в том месте, где она лежала, жгло.

— Как ты их получил?

Куинн бросил на меня многозначительный взгляд.

— Как я всё получаю?

— Кто их слил?

— Ты же знаешь, я не могу раскрыть тебе источник.

Медленная волна гнева охватила меня.

— Это не... — Я замолчал, когда подошла официантка и поставила тарелки на наш стол. — Я не могу допустить, чтобы кто-то сейчас сливал её обнаженные фотографии.