Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 46)

Его пальцы работали внутри меня быстрее, язык ласкал меня, пока мои глаза не закатились, а колени не подогнулись, и я устояла на ногах только потому, что он схватил меня за бёдра. Он потянулся за презервативом, лежавшим рядом с ним, когда у меня перехватило дыхание и я открыла глаза, и остановила его, опустившись на колени между его ног и распахнув его халат, чтобы обнажить его твёрдый, толстый член. Моё сердце пропустило удар при виде этого зрелища. Я облизнула губы и перевела взгляд на его лицо.

— Николь... — начал он, но я оборвал его, облизав головку члена и взяв его в рот. Его рука вцепилась в мои волосы, когда он пробормотал несколько ругательств. — Блядь, это так чертовски приятно. О, мой грёбаный бог. Твой рот. Твой грёбаный рот.

Его слова стали неразборчивыми, пока я продолжала сосать, двигая головой вверх-вниз, а его член с громким звуком входил и выходил у меня изо рта. Его дыхание было затрудненным и шумным, и мне понравилось выражение благоговения на его лице, когда мы на мгновение встретились взглядами. Он сильно потянул меня за волосы, успешно оторвал мой рот от члена и наклонился, чтобы прижаться своими губами к моим.

— Я хочу тебя трахнуть, — сказал он, потянувшись за презервативом и надевая его. — Я хочу тебя чувствовать.

Я кивнула и выпрямилась, перекинув одну ногу через него, и толкнула его в грудь, чтобы он лёг на спину.

— Я оседлаю тебя, — сказала я. — И ты не вспомнишь ни одну женщину, с которой трахался до меня.

Уголки его губ приподнялись в медленной, дразнящей улыбке, когда он схватил двумя руками мои ягодицы, помогая мне забраться на него и устроиться на кончике его члена.

— Покажи мне, детка. Заставь меня выкрикивать твоё имя.

О, я бы с удовольствием. Когда я положила руки ему на плечи и медленно опустилась на него, мне стало интересно, понимает ли он, насколько сексуально звучат для меня эти слова. Я затаила дыхание, позволяя себе привыкнуть к его размерам. У меня всё ещё болело после вчерашнего, и я поняла это только тогда, когда полностью уселась на него. Я вздрогнула и ахнула.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, снова садясь и убирая волосы с моего лица.

Я кивнула, хотя глаза наполнились непролитыми слезами. Внезапно это оказалось слишком: его лицо напротив моего, его сердце, бьющееся рядом с моим, его взгляд, прикованный ко мне. В тот миг, когда он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной, которую он когда-либо по-настоящему видел, я почувствовала всё.

Всё.

Это было намного сильнее, чем в прошлый раз. Намного сильнее, чем все разы до этого. И это было пугающе.

— Ник, с тобой всё в порядке? — спросил он шёпотом.

Я кивнула, быстро моргая.

— Со мной всё в порядке. Просто немного больно, но приятно. Со мной всё хорошо.

Он смотрел на меня мгновение, пока я не начала двигаться в такт с ним, и он запрокинул голову назад с громким рыком.

— В тебе так чертовски хорошо.

Я продолжала двигаться вверх-вниз, сначала медленно, а затем ускоряясь. Я старалась не смотреть ему в глаза. Пыталась сосредоточиться на очертаниях его мускулистых рук, груди, на том, как он прикусывал нижнюю губу каждый раз, когда я сжималась вокруг его члена. Он крепче сжал мои ягодицы, легко перемещая меня вверх-вниз, словно я ничего не весила. Его глаза резко открылись, когда он услышал мой стон.

Когда он приподнял меня, его губы сомкнулись на моём левом соске, язык дразнил, а губы слегка касались кожи.

— Ты сводишь меня с ума, Николь, — прорычал он, обхватив мою голову сзади и впившись в мои губы. — Ты, чёрт возьми, моя.

Я кивнула, замедляя движения и закрыв глаза, чтобы сдержать слёзы.

— Да.

— Скажи это. Скажи, — произнёс он, прижимаясь губами к моим, его язык медленно скользил по моему рту, играя с моим, дразня, прикусывая, посасывая. — Скажи, что ты моя.

— Не могу, — прошептала я. Я почувствовала, как внутри нарастает знакомое жжение. — Я близко. Очень близко.

Виктор схватил меня за бёдра, не давая пошевелиться.

— Посмотри на меня.

Я открыла глаза — и сердце замерло.

— Скажи. Мне, — сказал он, резко качнув меня вверх-вниз.

Я застонала.

— Пожалуйста, Виктор.

— Скажи мне.

Он снова двинулся, вставая и раскачивая меня вверх и вниз, пока стоял, мои ноги обвились вокруг его талии. В этой позе он проникал особенно глубоко.

Очень глубоко.

Очень хорошо.

Я прижимаюсь к нему, пытаясь собраться с силами.

— Почему ты не скажешь это?

Я схватила его за затылок и притянула к себе, чтобы поцеловать и заставить на мгновение забыться. Он двигался и толкался глубже, двигался и толкался сильнее, прикусывая при этом мою нижнюю губу. Мой стон был глубоким и протяжным, в нём слышалась смесь рычания и крика: «Я твоя», когда я достигла кульминации. Он толкнулся внутрь меня ещё несколько раз, глубоко и медленно, рыча: «Да, блядь», — и кончил.

Глава двадцать четвертая

Виктор

Я ЗНАЮ, КОГДА женщина в меня влюбляется. Знаю, потому что обычно ухожу прямо перед тем, как это случится. Прямо перед тем, как в её глазах появляется этот взгляд — тот самый, что говорит: «А ведь это могли бы быть мы», — в тот момент, когда я её трахаю. Сегодня вечером такой взгляд был у Николь. Я его заметил. Он появлялся у неё и когда мы были у моих родителей, и когда ходили по магазинам, и когда она отдавала мои ключи парковщику, и когда мы приехали в отель. И я не мог заставить себя её бросить, хотя должен был. Должен был. Мне следовало. Не потому, что я хотел, — впервые я не хотел.

Впервые этот взгляд на её лице, скорее всего, отражал мой собственный. Но на кону стояла моя карьера, а заодно и её репутация — а это две вещи, которыми я не готов был рисковать. Я вздохнул и провёл пальцами по её волосам. Её голова покоилась на моём плече, губы чуть приоткрылись — она мирно спала. Всё это выглядело как сцена из какого-то чёртового романтического фильма. Я наблюдал за ней, словно какой-то маньяк, пока она безмятежно спала.

— Кажется, я в тебя влюбляюсь, — прошептал я, пока она спала. — И, чёрт возьми, я совсем этого не хочу. Возможно, ты сейчас даже не стремишься к серьёзным отношениям. Наверное, ты просто хочешь веселиться. — Я вздохнул. — Но мысль о том, что ты веселишься и ведёшь себя так же с кем-то ещё, кроме меня... убивает меня.

Я замолчал, когда она застонала и пошевелилась рядом со мной, оставив немного слюны на моём плече, когда повернула голову. Я усмехнулся. Такого ещё не было. Вот что я получаю за то, что позволил ей прижаться ко мне и всё такое. Впрочем, она была такой милой, когда спала. Вероятно, потому, что не болтала и не поддразнивала меня. Но, скорее всего, причина в том, что она лежала на мне. Николь Алесси сверху — теперь это моё любимое зрелище. Николь Алесси где-угодно рядом со мной — моё любимое зрелище: на мне, подо мной, рядом со мной... Это плохо. Очень, чёрт возьми, плохо. Я начинал думать, как Оливер... или, что ещё хуже, как Дженсен. Чёрт. У меня никак не могло быть такого же влюблённого, глупого выражения лица, как у этих двоих, когда они смотрели на своих жён.

Я переложил её так, чтобы она оказалась на подушке, а не на мне, но продолжил перебирать пальцами её волосы — они были мягкими, и это меня успокаивало.

— Просто... пообещай, что, когда я тебя отпущу, ты не бросишься в объятия другого мужчины. Ты моя, Николь. Нам просто нужно пройти через это. Нужно разобраться и переждать — пусть всё уляжется. Это всего лишь перерыв. Просто короткий перерыв, — сказал я, вздохнув и прижав её к себе поближе. — Отлично поговорили.

К чёрту мою жизнь. Наконец-то в ней появилась та, кого я хотел бы сохранить рядом, — и именно она оказалась единственной, кого я не могу получить. Я знал, что было полной глупостью позволять всему зайти так далеко, прежде чем она окончательно завершит развод, но остановиться было невозможно. А быть с ней, целовать её, трахать, находиться рядом — всё это лишь подчёркивало очевидность ситуации. Проблема теперь в том, что я не уверен, выдержит ли моё сердце, если она не поверит, что это всего лишь короткий перерыв. Я и сам вряд ли поверил бы ей, скажи она, что будет меня ждать. Раньше такого не было в планах, но в этот раз мне нужно, чтобы всё сложилось именно так. Чёрт бы всё это побрал.

Телефон зазвонил чертовски рано, но я специально поставил будильник на час раньше, чем нужно, на всякий случай, и я был этому рад. Николь продолжала тереться задницей о мой стояк, и я не мог не воспользоваться этим.

— М-м-м.... это очень приятно, — сказала она, двигая бёдрами, когда я просунул пальцы ей между ног и начал ласкать клитор.

— Я собираюсь сделать ещё приятнее, — сказал я ей на ухо, толкаясь внутрь неё.

Она вскрикнула.

— Святой... Виктор.

Я усмехнулся, прикусывая кожу между её шеей и плечом.

— В Викторе нет ничего святого.

Я передвинул её так, что она оказалась на коленях, а я нагнулся над ней сзади, держа её за бедра, чтобы она отвечала на мои толчки. Я хотел замедлиться ради неё, но всё в ней заставляло меня ускоряться. Я не мог быть рядом с ней и не выкладываться на полную. Она подалась назад на меня, и я застонал от ощущения, как она сжимается вокруг меня. Я шлёпнул её по заднице.

— Чёрт, — сказала она, сжимаясь ещё сильнее. Она была такой влажной для меня. Я снова шлёпнул её по заднице. — Виктор.