Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 30)

— Да, — сказал я, но уже даже не понимал, на что именно отвечаю.

Мне было всё равно. Её глаза слегка расширились. Мы смотрели друг на друга долгое мгновение. Слишком долгое, чтобы чувствовать себя комфортно. Слишком долгое, чтобы мои губы не оказались на её губах, а её ноги — не обхватили мою талию.

— Когда будет медиация⁹? — хрипло прошептала она.

— Не так уж и скоро, — сказал я, моё сердце бешено колотилось.

— Боже... скорей бы это закончилось. Я просто... — она вздохнула. — Вот бы у тебя не было этих моральных принципов.

Я усмехнулся. Если бы она только знала...

— Когда дело касается тебя, мои моральные принципы весьма сомнительны, Николь.

Она выглядела чертовски привлекательной, когда улыбнулась, и повернулась, чтобы сесть на диван. Внезапно она остановилась, нахмурившись, когда снова обернулась.

— Тебе не нужна помощь с установкой?

— Уверяю тебя, мне не нужна помощь с установкой¹⁰, — сказал я, окинув взглядом её фигуру.

Она скрестила руки на груди и рассмеялась.

— Я имею в виду телевизор.

— Что? — я замер на мгновение. — А, да. Мне нужна твоя помощь с установкой.

Николь всё ещё смеялась, когда Эстель вернулась в комнату. Она не стала спрашивать, и я был рад этому, потому что последнее, что мне было нужно, это ещё один мысленный образ, как я трахаю Николь.

Глава семнадцатая

Виктор

ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ до медиации я подхватил грипп. Я был болен, зол и паниковал. Я никогда раньше не брал больничный, но из-за того, что не мог оставаться в одной одежде — сразу промокал от пота, из-за того, что глаза не удавалось держать открытыми дольше двух минут подряд, а также из-за боли в горле — у меня просто не было выбора. К счастью, Коринн заехала и привезла нужные мне документы, так что я смог позвонить Николь и обсудить с ней по телефону процедуру медиации — чтобы она знала, чего ожидать. Я был в ванной и уже в десятый раз высмаркивался, когда раздался звонок в дверь. Я очень надеялся, что это мама. И чёрт бы побрал любого мужчину, который не признаётся, что, когда он болен, ему хочется к своей чёртовой маме! Я открыл дверь, пришлось прикрыть глаза от солнца, а потом поморгать, чтобы убедиться: это не игра моего воображения из-за лекарств — передо мной действительно стояла Николь.

— Разве мы только что не разговаривали по телефону? — сказал я.

Чёрт, говорить было больно.

— Да, и я принесла тебе суп, — сказала она, поднимая белый пластиковый пакет.

— Эти слова ещё никогда не звучали так сексуально, — сказал я, отходя в сторону, чтобы она могла войти в дом. — Как ты нашла мой адрес?

— Я спросила у твоей сестры.

Я кивнул. Всё верно. Они обменялись номерами телефонов в тот день, когда произошла история в кафе-мороженом. Николь последовала за мной на кухню и огляделась.

— Я была немного шокирована, когда Коринн позвонила мне, чтобы отменить нашу сегодняшнюю встречу, и мне не нравилась мысль о том, что через несколько дней мой адвокат будет не в лучшей форме, так что...

Она пожала плечами и снова подняла пакет, ставя его на кухонную стойку.

— Спасибо, это очень мило, — прохрипел я едва слышно.

Это было чертовски мило с её стороны.

— Где тарелки? — спросила она. Я указал на шкаф позади неё. — А ложки? — Я указал на ящик рядом со мной. — И, — она ещё раз огляделась, — я нашла салфетки, — она улыбнулась мне. — Хорошо, ваше величество, иди приляг. Я сейчас подойду.

Я застонал и сделал, как мне сказали, вернулся в свою гостиную и вытянул ноги. Я накрылся пледом «Чарджерс», который Эстель и Оливер подарили мне на день рождения в прошлом году, и закрыл глаза. Я слегка вздрогнул, почувствовав на лбу холодную ткань, и резко открыл глаза: рядом с моим лицом были встревоженные глаза Николь.

— Это приятно, — сказал я, застонав.

Я попытался улыбнуться, но не был уверен, что мои губы меня слушаются.

— Твой суп остывает, — прошептала она.

Я попытался сесть, но у меня ничего не получалось, а потом я почувствовал, как её руки пролезли под меня, и услышал, как она застонала, поднимая меня.

— Ты такая сильная, — произнёс я и невольно улыбнулся, услышав её смех.

— Я стараюсь, — она наклонилась, чтобы взять тарелку с супом, и села рядом со мной. — Открой рот.

— Ты собираешься меня кормить?

Не знаю, почему я был так поражён её жестом.

— Не похоже, чтобы ты был в состоянии сам поесть. Или ты хочешь, чтобы я позвонила твоему зятю и попросила его поставить тебе капельницу?

Я широко раскрыл глаза. Она знала, что я ненавижу уколы? Я говорил ей об этом раньше? Я нахмурился и спросил её. Она засмеялась.

— Я не знала, но теперь рада, что знаю.

— Не вздумай, — сказал я, открывая рот, чтобы съесть супа. Я закрыл глаза. Это было очень вкусно. — Ты его приготовила?

— Вкусно?

Я встретился с ней взглядом.

— Ты приготовила или нет?

Она улыбнулась и скормила мне ещё ложку.

— Это зависит от того, вкусно или нет.

— Лучше, чем просто хорошо.

— Ну, его приготовила не я, — сказала она, смеясь. — А моя старая экономка, Амелия.

Я кивнул, проглатывая суп.

— Ну, передай Амелии, что, возможно, я захочу на ней жениться.

Николь нахмурилась, моргая и не отрывая взгляда от супа.

— Не уверена, что мне это нравится, — сказала она.

— Почему? — спросил я, открывая рот для очередной ложки.

— Я думала, ты не веришь в брак.

Я нахмурился.

— Я никогда этого не говорил.

Приподняв бровь, она посмотрела на меня с явным вызовом.

— Ну да, может и сказал, но в двадцать пять лет я был не самым разумным человеком. Со временем люди меняются

— Не особо, — прошептала она.

— Ты изменилась, — сказал я. — Но ты права, не так уж сильно. На днях ты была готова позволить мне забраться на тебя дома у моей сестры.

Она улыбнулась.

— Даже если бы я была готова позволить тебе сделать это там — а я не была готова, — ты бы всё равно этого не сделал. — Она помолчала. — Так что, похоже, люди всё-таки меняются. Двадцатипятилетний Виктор сделал бы это где угодно, по моей просьбе.

— Как я уже говорил, двадцатипятилетний Виктор был полным идиотом.

— Зато ты был довольно сексуален.

— По-прежнему так, — сказал я.