Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 29)

— Я всегда выгляжу сексуально. Это проклятие, с которым мне приходится жить всю жизнь, — сказал я.

Она улыбнулась, лёгкий смешок сорвался с её губ, и она наклонила голову, чтобы лучше видеть меня.

— Ты поможешь мне настроить телевизор? — спросила она, наклоняясь вперед и касаясь грудью моей руки.

Я резко вдохнул, слегка сжав её волосы. Её глаза расширились, потемнели, веки опустились от этого движения. Это ничуть не помогало ситуации в моих шортах — как, впрочем, и всё остальное. Я опустил руку и на мгновение перестал дышать, перестал вдыхать её сладкий аромат. Может, если не буду дышать, то смогу как-то уменьшить приток крови — и возбуждение пройдёт.

— Я помогу со всем, что тебе нужно, — сказал я, с трудом сглатывая.

Я смотрел на её грудь, прикрытую дурацкой майкой с Mowgli’s, которую она надела.

Мне нравилась эта группа, но не тогда, когда я не мог понять, надела она лифчик или нет, хотя я почти уверен, что да. Я снова посмотрел в её голубые глаза: они были мягкими и светлыми, цвета безоблачного солнечного дня. Чёрт возьми, идеальные — как и она сама.

— Ребята, хотите что-нибудь поесть? У меня осталась еда со вчерашнего ужина, — крикнула Эстель из кухни.

Я прочистил горло. Николь вздохнула и встала. Она наклонилась, и её волосы каскадом упали по обе стороны моего лица, когда она поцеловала левую сторону моей шеи.

Я закрыл глаза, желая быть свободным, чтобы притянуть её к себе на колени и поцеловать.

— Это зависит, — громко произнес я, чтобы Эстель услышала меня. — Что вы ели вчера на ужин?

— Бургеры из чёрной фасоли, — сказала она.

— На хлебе? — спросил я.

У Оливера было своеобразное отношение к хлебу. Обычно они не держали его в доме.

— На салатных листах.

Я закатил глаза и повернулся, чтобы посмотреть на Николь, которая что-то печатала в телефоне.

— Хочешь бургеры из чёрной фасоли на листьях салата? — спросил я.

Она подняла глаза, моргая. Я повторил вопрос, и она кивнула.

— Конечно. Звучит отлично.

— Будем, — крикнул я и вернулся к работе.

Я встал с рулеткой в руках и начал размечать стену.

— Хорошо, всё готово.

Я положил карандаш и рулетку на пол. Мы вместе пошли на кухню, игриво толкаясь, как влюбленные старшеклассники по дороге на следующий урок. Прежде чем мы достигли открытого дверного проема, ведущего на кухню, я обнял её за плечо и притянул, чтобы поцеловать в висок. Это было быстрое движение. Я отпустил её так же быстро, как и притянул к себе. Однако она остановилась. И я тоже. Её губы были приоткрыты, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого она покачала головой, моргнула и улыбнулась, входя в кухню. Мне хотелось притянуть её к себе и спросить, что она собиралась сказать. Хотел проникнуть в каждый уголок её разума и копаться, пока не найду её самые глубокие мысли, её самые тёмные недостатки. Но не мог. Вместо этого я последовал за ней и сел рядом за маленький деревянный стол на кухне Эстель.

Эстель и Николь беседовали о еде и вине, пока я ел и наблюдал за оживленной жестикуляцией Николь. Мне приходилось сознательно отводить от неё взгляд. Я смотрел на свою пустую тарелку, но когда Эстель заговорила о СМИ, мои глаза снова вернулись к лицу Николь. Я не мог не заметить, как её улыбка померкла, а свет в глазах потускнел. Она быстро взглянула в мою сторону, затем слегка пожала плечами и чуть заметно улыбнулась уголком рта.

— Думаю, они больше не будут за мной следить. Я не такая уж интересная. Они следят за мной, только когда я с Гейбом, — ответила она.

Глупо, что меня задевало, когда она так его называла, правда? Они ведь были вместе долгое время. Она могла называть его «детка», и мне должно было быть всё равно. Но мне было не всё равно. И это меня раздражало. Какого чёрта я вообще переживал? Это же просто прозвище. Хотя, с другой стороны, даже если бы она назвала его полным именем в данный момент, меня бы это всё равно бесило. Может, я бы и не обратил внимания, если бы он вёл себя дружелюбно, но получить звонок от неё и знать, что она плакала... Я не мог смириться с этим дерьмом. Остаток времени мы провели за едой, разговаривая о новом доме Николь на берегу моря. Она записала номер Эстель и пообещала пригласить её в гости. Я извинился и вышел из-за стола, когда закончил, потому что мне нужно было заехать в офис за кое-какими документами, прежде чем отправиться домой, но это пришлось отложить до тех пор, пока не закончу устанавливать телевизор и не отвезу Николь.

Я почти закончил сверлить подставку, когда услышал приближающиеся шаги. Я взглянул через плечо и увидел свою сестру, которая, скрестив руки, наблюдала за мной. Она подошла ближе. Я огляделся, но Николь нигде не было видно, и на мгновение я запаниковал и подумал, что она ушла.

— Она в ванной, — сказала Эстель.

Я сглотнул и кивнул.

— Ты как-то странно на неё смотришь.

— В каком смысле странно? — спросил я, опуская руки.

Она пожала плечами.

— Просто странно. Как ты раньше смотрел на Дженни Доэрти.

При упоминании Дженни я почувствовал, как дрогнули мои губы. Она была единственной девушкой, с которой я встречался больше года. Я не был бабником. Может, в старшей школе я и был таким, но у меня были длительные отношения. Просто моё понимание «длительных отношений» отличалось от того, что подразумевала под этим моя сестра. Впрочем, Дженни была отличной партией. Она была лучшей в нашем классе, и после выпуска, когда я поступил на юридический факультет, она сделала то же самое — в Коннектикуте. А потом она встретила парня, вышла за него замуж и создала семью. К тому моменту мы уже несколько лет как расстались, но у меня всё ещё остались тёплые воспоминания о ней.

Я всегда представлял себе, что, достигнув определённого уровня зрелости, встречу кого-то, похожего на неё. Не обязательно, чтобы она была такой же умной или красивой, как она, но важно, чтобы её интересовало что-то большее, чем внешность или деньги на моём банковском счёте. Мне нужен был человек с внутренним равновесием. Казалось, это простая просьба, но в современном мире, когда всё сводится к количеству подписчиков в Инстаграм и лайков в Фейсбук, к тому, где красота оценивается по чужим лайкам, это оказалось не так просто. Я бы сказал, что это касается только Лос-Анджелеса, но Дженсен был в Нью-Йорке и сталкивался с тем же самым, когда ходил на свидания, а у меня были клиенты, у которых денег больше, чем у бога, и которые оказывались в такой же непростой ситуации.

— Вик? — нахмурившись, спросила моя сестра.

Я покачал головой.

— Да. Нет. Я её адвокат, и забочусь о ней и хочу для неё самого лучшего, но она не Дженни.

Она была лучше, чем Дженни. Я знал это, потому что, хотя я и любил Дженни, она не заставляла меня чувствовать, будто я горю изнутри. Николь была пламенем. И оно не погаснет в ближайшее время. Я знал это, но чувствовал себя таким потерянным, в том, как она заставляла меня себя чувствовать, и в том, что я не мог контролировать свои чувства к ней, и это пугало меня. Она была моим клиентом прежде всего. Я чувствовал необходимость повторять это себе, когда её не было рядом, потому что, когда мы были в одной комнате, я чувствовал, как теряю контроль над собой.

Эстель похлопала меня по спине и привела в чувство.

— Как скажешь, Вик. — Она помолчала. — Ещё раз спасибо, что помогаешь.

— Конечно. Мне нужно просверлить вот здесь — для дополнительной опоры, — а потом мне понадобится твоя помощь, чтобы повесить телевизор.

— Ладно, сейчас разберу весь этот бардак, чтобы ты прекратил зыркать на каждую поверхность в моём неубранном доме, — сказала она и пошла прочь.

Слава богу. Я вернулся к сверлению.

— Ты очень хорошо выглядишь, когда занимаешься домашними делами, — сказала Николь.

Я улыбнулся.

— Я верю тебе.

Она рассмеялась. Я мог представить, как она закатывает глаза у меня за спиной, но затем я почувствовал тепло её дыхания на правом плече и замер, чуть крепче сжимая дрель.

— Может, я сделаю из тебя порядочного человека, и ты сможешь уволиться и сидеть дома, пока я буду ходить на работу, — тихо сказала она.

Было ясно, что ей с трудом удаётся не рассмеяться, произнося эти слова.

Я усмехнулся.

— Маловероятно.

— Что? Ты не хочешь быть мужем-домоседом?

Мои плечи содрогались от смеха, когда я опустил руки со стены и повернулся к ней лицом. Мы стояли так близко, что, если бы моя сестра вошла в этот самый момент, у неё было бы много поводов сказать «я же тебе говорила». На лице Николь сияла широкая улыбка, её щёки порозовели от вина, или от смеха, или от смеси того и другого. В любом случае она выглядела потрясающе.

— Ты что, делаешь мне предложение? Потому что в штате Калифорния нужно завершить развод, прежде чем вступать в новый брак, — сказал я, приподняв бровь.

Улыбка на её лице на мгновение померкла, но тут же она закатила глаза и ухмыльнулась, глядя на меня.

— Ты не настолько удачлив, — сказала она, немного отступая назад, её взгляд задержался на моём лице, глазах и спустился вниз по моему телу.

Она облизнула губы, оценивая меня, и моё сердце подпрыгнуло. Слава богу, я мог контролировать свой член в подобных ситуациях, хотя он уже становился твёрдым от одного только этого взгляда. Я крепче сжал дрель в правой руке, но единственное, о чём я мог думать, это о том, чтобы прижать её к стене и вдолбить свой член в неё.