Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 23)

— Куда угодно. Где угодно лучше, чем жить с ним под одной крышей. Если бы я не был твоим адвокатом, а я, клянусь, близок к тому, чтобы им не быть, я бы вытащил твою задницу оттуда и заставил бы временно переехать ко мне.

— О, временно, — сказала я, прищурившись и слегка шагнув вперёд. — Пока я тебе не надоем и ты не переключишься на другую? Разве это не твой обычный стиль?

— Мой стиль? — спросил он. Его голос вдруг стал тихим и напряжённым, от чего у меня сердце ушло в пятки. — Это не я трахаюсь с людьми, а потом ухожу и обручаюсь через пару недель.

О боже. Мне хотелось его задушить. На секунду я подумала, что могла бы попытаться, но тогда мне пришлось бы залезть на стул, чтобы мы оказались на одном уровне, — а это его насторожило бы. Я сделала вдох и сосчитала до пяти, а затем для надёжности ещё раз глубоко вздохнула.

— На случай, если ты забыл наш разговор на днях, ты единственный, с кем я это делала.

— От этого мне не становится легче, Николь.

— Не становится легче? — спросила я, вызывающе наклонив голову. — У нас был секс. Потрясающий секс. Ты отшил меня, а я вышла замуж за другого — за того, кто хотел со мной чего-то большего. Большего, чем просто трахать меня. Да, чёрт возьми, подай на меня в суд.

— Я могу.

Я рассмеялась.

— Ох. Потрясающе. На каком основании?

— Уничтожение моего грёбаного эго. Временное помешательство. Удар исподтишка по моему... моему...

— Твоему сердцу? — спросила я шёпотом и замерла в ожидании его ответа, затаив дыхание.

Будь он проклят за то, что растопил ту оболочку, которую мне удалось начать заново возводить вокруг своего сердца, всего тремя простыми, глупыми незаконченными фразами.

Его глаза слегка расширились, словно он даже не задумывался о том, что его сердце имеет к этому какое-то отношение, и я почти улыбнулась. Я никогда не видела его растерянным. Или неуверенным. Это было очаровательно.

— Возможно, — сказал он, нахмурившись.

В некотором роде это мило.

— Думаю, ты не осознаёшь, как много я могу потерять, Николь. Ты продолжаешь отпускать эти шутки и... — я придвинулась ближе, прижавшись грудью к нему. Он судорожно вдохнул. — И делать вот так.

Он снова отступил и всмотрелся в моё лицо. Я ненавидела, когда он смотрел на меня так — словно рылся в моих мыслях, ворошил там всё подряд, пока не найдёт что-нибудь, что сможет использовать против меня. Он облизнул нижнюю губу, и я сделала то же самое, заставив его взгляд опуститься на мои губы.

— Можешь продолжать меня соблазнять, но это не сработает. Не после того, как я увидел, что ты вела себя так, будто в раю всё прекрасно. Не после того, как увидел, как ты целовалась со своим предполагаемым будущим бывшим мужем, — сказал он.

— Чего ты хочешь, Виктор? Ты как чёртова песня Кэти Перри. Никогда не знаю, чего от тебя ожидать. Мы разговариваем, мы ссоримся, мы трахаемся, а потом ты отшиваешь меня, потому что тебе нужно заняться клиентом.

Он бросил на меня сердитый взгляд.

— Не поднимай больше эту тему. Откуда, чёрт возьми, я должен был знать, что ты хочешь чего-то большего? Ты же сама твердила о браке всякие гадости, критиковала отношения направо и налево, говорила, что не хочешь ничего долгосрочного.

— Я говорила эти вещи, потому что думала, что именно это ты хотел услышать.

— Это то, что я хотел услышать? А как насчёт грёбаной правды? Если ты хотела отношений, так и надо было сказать.

— И ты бы меня послушал? Ты бы вывел наши отношения на другой уровень? Насколько я помню, ты был «женат» на своей работе.

Он шагнул вперёд так быстро, что я чуть не потеряла равновесие, но он удержал меня за бедро, не дав упасть.

— Ты останешься с ним?

Я моргнула.

— Что?

— Ты собираешься остаться с мужем?

— Кто спрашивает? — прошептала я. — Мой адвокат или Виктор?

Он ещё раз ненадолго закрыл глаза, а когда открыл их, я поняла, к чему всё идёт.

— Я больше не могу тебя представлять, Николь. У меня такое чувство, что я, чёрт возьми, схожу с ума.

— Почему?

— Потому что я хочу тебя, — сказал он. Я ахнула, когда его пальцы впились в мою плоть. — Я хочу тебя и не смогу иметь, если продолжу на тебя работать.

— Кто сказал? — спросила я, удивленная, что мой голос был достаточно громким, чтобы он меня услышал.

— Я так чертовски много работал, и это дело может пустить всё под откос, — сказал он, приближая лицо к моему. Я перестала дышать. — И всё потому, что хочу тебя больше, чем что-либо другое в своей чёртовой жизни.

Его губы были так близко к моим, что я была уверена: он меня поцелует. Ждал ли он, что я поцелую его? Нарушит ли он ради меня клятву, данную суду? Справедливо ли с моей стороны испытывать его на прочность? Он закрыл глаза и прислонился лбом к моему, его мятное дыхание коснулось меня на выдохе. Его руки всё ещё лежали на моих бёдрах. Я была уверена, что он чувствует учащённое биение моего сердца. Я ощущала его повсюду.

— Возьми меня, — наконец сказала я, не в силах выносить его близость и ничего не предпринимать. — Просто... возьми меня. Ты уже делал это раньше. Ты знаешь, что я умею хранить секреты.

Он покачал головой, его лоб слегка касался моего, двигаясь вперёд-назад.

— Всё не так просто, Николь.

— Это всегда было непросто, — прошептала я.

Рукой он скользнул вверх по моей спине, остановился на плече, а затем медленно, нерешительно двинулся к шее, ключице. Моё дыхание становилось прерывистым, неровным, отчаянно жаждущим чего-то, чего угодно. Я хотела поцеловать его, прикоснуться к нему, заняться с ним сексом — но больше всего я хотела, чтобы он сам этого захотел. Я хотела, чтобы первый шаг сделал он.

— Ты права. Это всегда было непросто, — то, как он это произнёс, заставило меня задуматься: а вдруг он испытывал что-то большее, чем просто страсть. — Когда всё закончится, — сказал он, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на меня, — когда всё закончится, ты будешь моей.

— А что, если мы встретимся наедине? — спросила я.

— Хочешь действовать тайком? — спросил он, и его губы дрогнули в улыбке. Он покачал головой и опустил руки, отступая от меня. — Ты этого хочешь?

— Возможно.

Он приподнял бровь.

— Николь, это не тот вопрос, на который можно ответить «возможно». Ответ должен быть «да» или «нет».

— Да. Я хочу действовать тайком.

— Папарацци всё ещё следят за тобой? — серьёзно спросил он

— Нет, — сказала я и поправилась, когда он бросил на меня взгляд, ясно говоривший, что он мне не верит. — Во всяком случае, не так сильно, как раньше.

— Посмотрим, как всё сложится в ближайшие несколько дней.

— А потом мы сможем действовать тайком?

Он опустил голову, пытаясь скрыть улыбку, но я её заметила.

— Я этого не говорил.

— Ладно. Тебе ещё что-то нужно от меня? — спросила я, невольно скользнув взглядом вниз и заметив, что он явно возбуждён.

— Мне нужно много всего, — сказал он, и глаза его сверкали.

— Я бы тебе помогла, — сказала я, многозначительно глядя на его штаны с выпуклостью, облизнув губы, прежде чем взяться за ручку и открыть дверь. — Но ты отказываешься удовлетворять мои потребности.

Он хлопнул рукой по двери, не давая мне её открыть, и прижался твёрдой грудью к моей спине. Я закрыла глаза и попыталась взять себя в руки, чтобы сдержать дрожь — от ощущения его дыхания у моего уха.

— В следующий раз, когда буду тебя трахать, не хочу ограничений по времени. Я не хочу, чтобы мы трахались по-быстрому, когда не успеваешь даже раздеться. Я хочу видеть тебя голой в своей постели, и поверь, — он понизил голос, прижимая губы к моей шее прямо под ухом, — я удовлетворю все твои потребности.

Мне совершенно нечего было на это сказать, поэтому, когда он положил свою руку на мою и открыл дверь, я посторонилась и подождала, пока он пройдет мимо меня. Свет в коридоре был включен. Мы с Виктором посмотрели друг на друга, широко раскрыв глаза.

— Привет, — сказала Грейс, выглядя озадаченной, когда вошла в вестибюль с большим кофейником в руке. — Я не знала, что у тебя сегодня запланирована ранняя встреча.

Я не поняла, к кому она обращается, ко мне или к Виктору, но он ответил раньше.

— Да, мне пришлось втиснуть встречу между пробежкой и судом, — сказал он. — Я собираюсь переодеться. Если кто-нибудь позвонит мне до того, как я уйду, прими сообщение и передай его Коринн, когда она придёт.