Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 22)

Он вышел на сцену и улыбнулся, когда все зааплодировали, и начал произносить благодарности. Он поблагодарил меня за то, что я была рядом с ним и верила в фильм, свою мать за всё, и так далее, и тому подобное. Чем дольше я смотрела на него, тем меньше мне хотелось здесь быть. Это было так, словно киноплёнка фокусировалась на экране в моей голове, и внезапно я увидела полную, чёткую картину. Я осознала, что он — актёр, а я — всего лишь ещё одна наблюдательница в его жизни. Когда до меня это дошло, я полезла в сумочку и достала телефон. Последнее текстовое сообщение, которое прислал Виктор, гласило:

В: Встретимся в моём офисе в семь утра.

Я нахмурилась, но убрала телефон и стала ждать, когда закончится оставшаяся часть представления. Когда оно завершилось, Габриэль был очень занят, как я и предполагала.

— Ты уверена, что не хочешь пойти на вечеринку? — спросил он, прежде чем его увели.

— Уверена. Но всё равно спасибо, что предложил.

Он подошёл ко мне и наклонился ближе. Я думала, что он снова собирается меня поцеловать, но вместо этого его губы прижались к моей щеке.

— Большое спасибо, что пришла. Я очень рад, что получилось разделить этот момент с тобой.

Я кивнула и сглотнула, сдерживая слёзы, подступившие к глазам. Это ощущалось как прощание. Настоящее. Как будто это последний раз, когда мы делим что-то подобное. Я вспоминала хорошие моменты, которые у нас были, и какая-то часть меня не хотела отпускать. Было тяжело находиться рядом с ним вот так — делать вид, что ему не всё равно, и верить, что когда-то это на самом деле было так. Я уже оплакала наш разрыв. Не хотелось снова оплакивать утрату. Я хотела двигаться дальше. Хотела с этим покончить. Но он был прямо передо мной — этот мужчина, к которому я искренне испытывала чувства, — и я видела, как он добился огромного успеха. Я вспомнила наши разговоры об этом, ведь я всегда верила, что он добьётся успеха. Для меня это было уже слишком. И именно поэтому, когда он обнял меня, я позволила себе ощутить силу его объятия. Позволила себе почувствовать, что ему тоже грустно из-за того, что у нас ничего не получилось.

— Хотелось бы, чтобы всё сложилось иначе, — прошептал он мне в волосы.

— Я тоже, — сказала я и отступила назад, отпуская его.

Я одарила его последней улыбкой, прежде чем направиться туда, где меня ждал Маркус, оставляя блеск и гламур позади. По этому я тоже буду скучать. Не о вспышках и камерах, а о роли поддерживающего человека — роли, с которой, как мне казалось, я справилась чертовски великолепно.

— Домой, верно? — спросил Маркус, когда мы сели в «Эскалейд».

Я кивнула, но внезапно услышанное слово «дом», ассоциировавшееся с той жизнью, что когда-то была у меня с Габриэлем, причинило боль, и я поняла, что мне нужно выбраться оттуда.

Глава тренадцатая

Николь

БЫЛО ЕЩЁ темно, когда я добралась до офиса, и Виктору пришлось впустить меня через домофон. В это время поблизости не было папарацци, что стало плюсом, но Маркус остался ждать у машины — на случай, если им кто-то сообщит и они всё-таки появятся. Я предполагала, что в офисе никого не будет в такой несусветный час — разве что мой отец.

В дни судебных заседаний он тоже встречался с людьми довольно рано. Поднимаясь на лифте, я поправила растрёпанные волосы и воспользовалась зеркальной стенкой, чтобы проверить свой внешний вид. Когда двери лифта открылись, мои руки замерли на полпути — я как раз приглаживала волосы пальцами, — взгляд наткнулся на Виктора, который ждал меня, скрестив руки. На нём не было костюма, как я ожидала. Вместо этого на нём были серые спортивные штаны, кроссовки и белая футболка, которая приоткрывала достаточно его рельефной фигуры, чтобы у меня перехватило дыхание. Его волосы были зачёсаны назад, но оставались влажными, а выражение лица намекало, насколько сильно он сдерживает гнев.

— Привет, — прошептала я, когда его взгляд медленно и чувственно скользнул по моему телу лишь один раз, прежде чем вернуться к моему лицу, — и он жестом пригласил меня выйти из лифта.

Я моргнула, стараясь не показать, насколько взволнована. Я прошла вперёд и последовала за ним, когда он направился по коридору. Свет был выключен, но освещения из вестибюля было достаточно, чтобы разглядеть дорогу. Мы вошли в тот же конференц-зал, где проводили встречу в прошлый раз, и он закрыл за нами дверь. Жалюзи были опущены, а свет выключен, так что мы оказались в темноте. Меня охватила лёгкая дрожь от нервозности.

— Ты собираешься включить свет? — спросила я.

— Хорошо провела время прошлым вечером? — спросил он, его голос звучал тихо и раздавался совсем рядом, у меня за спиной.

Я боялась обернуться. Боялась пошевелиться. Вместо этого я вытянула руки вперёд и вцепилась в спинку стула передо мной.

— Я могу всё объяснить, — сказала я, и мой голос был таким же твёрдым, как хватка на спинке стула.

Я моргнула, позволяя своим глазам привыкнуть к свету проектора передо мной, когда он включился, придав комнате тусклое оранжевое свечение. Я обернулась к Виктору, который стоял, прислонившись к стене напротив, скрестив руки на груди. Мой взгляд невольно упал на его рельефные руки, и сердце пропустило удар. Недавно я видела его в плавках, но тогда на нём был гидрокостюм, который подчёркивал его атлетическое телосложение, хотя и не открывал его полностью. Теперь же я стояла, погружённая в свои мысли, пытаясь представить, как он выглядит без одежды.

Воображение рисовало картины, как я срываю с него эту хлопковую футболку и отбрасываю её в сторону, когда делаю ему минет. Я тряхнула головой и быстро заморгала, чтобы избавиться от этих мыслей. Что такого в этом парне, что он вызывает у меня такую потребность в близости с ним? Я только что была на дурацкой церемонии награждения со своим сексуальным бывшим, но именно этого мужчину я желала. Всегда. Так было всегда.

С того момента, как я его встретила, я знала, что хочу его. И сейчас, когда он стоял передо мной, устремив на меня потемневший взгляд, — словно он мог видеть порнофильм в моей голове, в котором ему предстояло сыграть главную роль, — я хотела его снова и снова, но в отличие от предыдущего раза, когда мы были вместе, я чувствовала себя хрупкой. Как будто я предчувствовала, что мне будет больно. Возможно, дело было в моём уязвимом состоянии. Возможно, потому что, когда я проводила с ним время в пляжном доме моего отца, он был другим, таким внимательным, и я поняла, что под всем этим раздражённым фасадом скрывается заботливый мужчина — тот, кто утешит меня, даже когда я не хочу, чтобы меня утешали. Тот, кто знает, когда взять меня за руку и просто заткнуться. Я вздохнула.

— Николь, — сказал он, на мгновение закрыв глаза и выдохнув, словно занимаясь йогой или медитацией. — Я вот настолько близок, — произнёс он, открыв глаза и показав расстояние примерно в пару сантиметров своими длинными пальцами.

Длинные и умелые пальцы. Я снова моргнула. Он снова выдохнул, на этот раз оттолкнулся от стены и подошёл ко мне — настолько близко, что между нами оставалось всего несколько сантиметров, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я на волосок от того, чтобы потерять работу, лицензию и всё, над чем так чертовски упорно трудился, — произнёс он хриплым и низким голосом, слишком близко к моему лицу.

— Потому что ты хочешь меня, — скорее сказала я, чем спросила.

— Потому что ты продолжаешь смотреть на меня так, словно хочешь меня, — сказал он.

Я толкнула его в грудь обеими руками, и он отступил на шаг.

— Ты, должно быть, самый самоуверенный человек на Земле. Ведь именно ты назначаешь встречи в такое безумное время.

— А ты — та, кто приходит без всяких вопросов.

— Именно так я обычно предпочитаю приходить⁷. Без лишних вопросов, — сказала я с ухмылкой.

Он глубоко вдохнул и медленно, тяжело, шумно выдохнул.

— Хорошо. Да, я хочу тебя, — сказал он.

Его признание повергло меня в шок. Мы смотрели друг на друга, не отрывая взгляда, и я была уверена: моё сердце вот-вот выпрыгнет из горла прямо к нему — если только он не нарушит тишину. Но он этого не сделал, так что в конце концов я сглотнула и заговорила.

— Зачем ты позвал меня сюда? — прошептала я.

Его взгляд по-прежнему был устремлён на меня, и я начала ощущать жар — словно лава, скопившаяся в вулкане, который слишком долго спал. Я боялась, что в любую минуту то, что происходило между нами, заставит меня взорваться. Бог знает, сколько времени это уже длилось. По крайней мере, для меня.

— Что ты делала на церемонии награждения? — спросил он.

Я видела, что он с трудом сдерживается, стараясь говорить спокойно, и мысль о том, как он держит себя в руках и сохраняет самообладание, заставила меня задрожать.

— Гейб попросил меня пойти, и я согласилась, — сказала я.

— Это не входило в соглашение, — прорычал он.

— Знаю, — тихо сказала я, отрывая взгляд от него и глядя на пол между нами. — Прости, что не сказала. Я думала, ты попытаешься отговорить меня.

— Так и есть.

— Я знала. — Мой взгляд резко обратился к нему. — Почему тебя это так беспокоит?

Он прищурился.

— Потому что. Я хочу, чтобы ты убралась из этого грёбаного дома.

— Серьёзно? Убраться из собственного дома? — Я удивлённо подняла брови от его тона. Я уже решила уйти оттуда, но то, что он требовал этого, выводило меня из себя. — И куда, по-твоему, мне съехать, мистер Всезнайка?