Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 17)
— Испугался?
— Чёрт возьми, да, — честно сказал я.
Она закатила глаза и подошла к той части балкона, что была ближе ко мне. Я сделал то же самое. Мы оба оперлись локтями о перила.
— Ты трахал меня в своем кабинете, но боишься, что тебя застукают в моей комнате, — сказала она, приподняв бровь.
Моё сердце подпрыгнуло от упоминания об этом. Мой член уже наполовину встал от одного упоминания о том, что мы трахались. Я закрыл глаза, попытался не представлять этого, но в итоге в голове возник образ лица Николь между моих ног, её глаза смотрят в мои, когда она сосет мой член. Я застонал.
— Приятные мысли? — спросила она кокетливым голосом.
Я резко открыл глаза.
— Я был идиотом.
— Я это уже слышала, — она сделала паузу. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы составить соглашение?
— Около часа, может, меньше. А что?
— Ты как-то говорил, что стараешься заниматься сёрфингом каждый день, — сказала она. — Ты до сих пор это делаешь?
— Почти каждое утро, — сказал я, улыбаясь тому, что она запомнила.
— Я хочу, чтобы ты меня научил. Или хотя бы попытался. Я умею кататься на сап-борде, это ведь не сильно отличаться, верно?
— О, Николь, тебе ещё многому предстоит научиться.
— Что ж, тогда я рада, что выбрала способного учителя, — сказала она, подмигнув, и отвернулась. — Я пойду надевать купальник. Встретимся внизу через час?
— Ты... — я покачал головой. — Да, через час.
Следующие сорок минут я потратил на составление соглашения, изо всех сил стараясь не представлять, как она раздевается в комнате рядом с моей. Раздевается. В комнате рядом с моей. Блядь. Как я вообще смогу там спать? Может, стоит уехать пораньше?
Может, просто послать всё к чёрту и убраться отсюда сразу, как только подготовлю документы? Я был мастером отговорок. Но потом я вспомнил, какой ранимой она была на балконе, — и решил остаться. Час спустя я отправил ей соглашение, надел плавки и спустился вниз, чтобы встретиться с ней у пляжа. По пути я встретил Уилла и ввёл его в курс дела. Дойдя до края их заднего двора и почувствовав под ногами тёплый песок, я увидел её. На ней был самый крошечный бикини, какой я когда-либо видел, — и я испытал облегчение, заметив гидрокостюм в её руке: она как раз собиралась его надеть.
— Нужна помощь? — спросил я, подходя ближе, когда увидел, что она с трудом удерживает равновесие на одной ноге.
Она резко подняла голову, губы растянулись в улыбке, которая сулила неприятности — такие, в которые мне нравилось ввязываться.
— Учитывая, что я только что шлёпнулась на задницу, — сказала она, слегка развернувшись, чтобы показать спину, покрытую песком. — Да.
Я усмехнулся при виде этого зрелища и постарался не обращать на её задницу внимания.
Когда я подошел к ней, она подняла голову, чтобы посмотреть на меня, а я протянул руку, чтобы она могла за неё ухватиться, пока засовывала ногу в штанину гидрокостюма.
Наши взгляды встретились, когда она это делала, и я был рад, что в нескольких шагах от нас шумели волны. Иначе она услышала бы моё громкое дыхание, и я был уверен, что услышал бы и её. А так наши пылкие взгляды говорили за нас. Я не мог позволить ей прикасаться ко мне и не думать о моих руках на её руках, о её губах на моих. Когда она закончила надевать костюм и застегнула молнию, я подумал, что худшее позади: теперь её кожа не была видна. Но то, как этот костюм на ней сидел... Чёрт. Я прочистил горло, глядя на воду.
— Волны сегодня не очень, — сказал я. — Возможно, сап-бординг — наш единственный вариант.
— Хорошо, — сказала она, проследив за моим взглядом. — Думаю, этот вариант мне нравится больше всего.
Мы подошли к дому и взяли доски, прислоненные к стене, и потащили их к берегу.
Я побежал обратно и взял два весла, и на обратном пути всё, что я мог делать, это смотреть на Николь и размышлять, какой задумчивой она сегодня казалась, не такой задорной, какой я привык её видеть. Мы уселись на наши доски, но вместо того, чтобы встать, сидели в воде, свесив ноги по обе стороны от досок.
— Могу я тебя кое о чём спросить? — произнёс я, прочищая горло, пока мы оба смотрели на бескрайний океан, повернувшись спиной к домам. Она мельком взглянула на меня и кивнула. — На днях ты говорила, что я единственный, с кем ты... — Я не смог заставить себя закончить предложение.
— Трахалась в туалете? — спросила она, улыбаясь и оценивающе глядя на меня. Я кивнул. — Так и есть.
— Я знаю, что тебе не нужна причина, чтобы что-то сделать, — сказал я. — Ты действуешь скорее инстинктивно, но я удивлён.
— Ты считаешь меня шлюхой, — сказала она, но её улыбка не дрогнула. — Это справедливая оценка. Я не шлюха, но из твоих уст это справедливая оценка.
— Мне не нравятся ярлыки, — ответил я.
И это была правда. Шлюха, потаскуха, распутница — все эти ярлыки я никогда не понимал, будь то в отношении мужчин или женщин. По моему мнению, то, что ты делаешь со своим телом, — никого не касается.
— Я знаю, — сказала она. — Мистер «Я Никогда Не Хочу Иметь Подружку».
— Я говорил не об этом ярлыке. И я ничего против девушки не имею.
Она приподняла бровь и отвела взгляд от меня, снова посмотрев на океан.
— Возможно, люди всё-таки меняются.
Мы помолчали немного, вода покачивала нас на небольших волнах. Мы наблюдали, как несколько семей играли на берегу с детьми, мимо пробегали бегуны, кричали птицы.
— Я никогда не занималась сексом со случайными парнями, — наконец сказала она, нарушив уютное молчание, которое между нами повисло. Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня, но я видел, что ей приходится прилагать усилия, чтобы не отводить взгляд. — В колледже я целовалась с незнакомцами, но на этом всё и заканчивалось. А вот секс со случайными парнями? Никогда.
— Тогда почему я? — спросил я, внезапно почувствовав прилив уверенности.
Мне захотелось похлопать себя по спине за это достижение. Она пожала плечами.
— Если я тебе расскажу, ты решишь, что я сумасшедшая, или, зная тебя, ты убежишь сверкая пятками, — сказала она, отводя взгляд от моего.
Моё сердце забилось чуть громче. То, как она это сказала. Чёрт. Может, мне и захочется убежать, но я всё равно хочу знать.
— Хорошая новость в том, что ты на какое-то время застряла со мной, так что на самом деле неважно, что ты мне скажешь. Я не убегу, — сказал я, улыбаясь и пытаясь разрядить обстановку. Но когда она посмотрела на меня, она совсем не улыбалась. На её лице читалась смесь отчаяния и неуверенности. — Просто расскажи мне, — произнёс я почти шёпотом.
— Я что-то почувствовала, когда смотрела на тебя. Что-то странное. Что-то... ненормальное. Не знаю, как это объяснить, кроме как, возможно, моя душа узнала в тебе что-то родственное. И, я знаю, что ты не чувствовал того же. Я знала, кем мы были, — сказала она, многозначительно глядя на меня. — Или кем мы не были, раз ты сам сказал, что между нами ничего не может быть. Но я чувствовала это каждый раз, когда мы были вместе.
Её слова, словно когти, вонзились в меня и сжали защитную оболочку, окружающую моё сердце. Я не мог объяснить это по-другому. Вот что я почувствовал, когда она их произнесла. Я подавил эти нежелательные чувства.
— Почему ты ничего не сказала? Почему ты мне не рассказала?
Она издала короткий смешок.
— Да какая разница, чтобы это изменило? Если уж на то пошло, ты бы всё закончил ещё раньше. — Она помолчала и снова стала серьёзной. — Я не говорю, что была в тебя влюблена, Виктор. Я хочу сказать, что мне казалось, между нами было нечто большее, чем есть на самом деле. По крайней мере, такая мысль приходила мне в голову, — она пожала плечами. — Неважно.
— Ты обручилась и вышла замуж спустя всего несколько недель, — сказал я, нахмурившись.
Гнев грозил вытеснить чувство замешательства и изумления, которое я испытывал.
Я порвал с ней, а она вышла замуж. Кто так поступает? Очевидно, сумасшедший, но Николь не казалась сумасшедшей, если не считать её спонтанности.
— Это должно дать тебе представление о том, в каком состоянии я была. Думаю, я была нуждающейся двадцатидвухлетней девушкой, — сказала она, пожав плечами. — Я не говорю, что жалею об этом, потому что это не так.
— Даже сейчас? После развода?
Она отвела взгляд, и её слова были тихими, когда она заговорила снова.
— Даже сейчас. Я любила его. В каком-то смысле, всё ещё люблю. Я не хочу быть с ним. Я
Меня беспокоило то, какие чувства вызвали во мне её слова, хотя я не подавал виду.
Вместо этого я прервал разговор и отплыл, чтобы немного отдалиться от неё. Я не был уверен, что смогу вынести ещё какие-либо её откровения — что бы я ни испытывал в этот момент. В ту ночь я спал отвратительно, ворочался и метался, а в голове снова и снова звучали её слова. Ворочался и думал о том, что она спит в комнате рядом со мной, гадал, в чём она легла спать, представлял, как она выглядит совершенно обнажённой. Мне нужно было взять себя в руки, пока ситуация не вышла из-под контроля.
Глава девятая
МОЖЕТ, Я И БЫЛ эгоистом, но я правда не хотел, чтобы она жила в одном доме с Габриэлем Лейном. Особенно после того дня на пляже — после её признаний и моих долбаных эмоций. Худшее из всего — это видение того, какой могла бы быть жизнь с ней: вдали от прессы и от заточения в моём кабинете. Я на самом деле почувствовал... что-то. А это означало проблемы. Большие чёртовы проблемы. Тем не менее, как её адвокат, я хотел, чтобы она уехала из того дома. Как её друг — или кем бы я там ни был — мне было