Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 19)

— Что ты имеешь в виду?

Коринн села напротив меня и поставила свой ноутбук на мой стол. Она перевернула его и указала на заголовок популярного блога о сплетнях.

«Габриэль Лейн обещает работать над своим браком».

— Это сплетни, — пробормотал я, проводя руками по лицу, чувствуя, как на меня наваливается усталость.

— Я знаю, но всё же. Они выглядят чертовски счастливыми, — сказала она, снова повернув свой ноутбук, чтобы посмотреть на них.

— Тебе что-нибудь ещё нужно? — спросил я.

Глаза Коринн расширились.

— Нет. Ты просил меня показывать тебе всё, что о них пишут, вот я и пришла. Хотя, думаю, это всё.

Я кивнул.

— Спасибо. Не могла бы ты принести мне кофе, пожалуйста? Кажется, я вот-вот потеряю сознание прямо за столом.

Она встала.

— Конечно. Хочешь, я придержу твои звонки на час?

Я закрыл глаза. Это было бы здорово. Часок полежать на диване. Я резко открыл глаза, уставился на диван напротив моего стола, и внезапно в этот момент я мог думать только о том, как Николь скачет на мне верхом. Блядь. Я покачал головой.

— Нет.

— Хорошо. Я вернусь с кофе, — нараспев произнесла Коринн и вышла.

Я не понимал, почему вдруг начал представлять, как мы с Николь занимаемся сексом в моём кабинете, но с тех пор, как она пришла в тот день и мне поручили её развод, я видел только её. Поначалу потребовались месяцы, чтобы перестать видеть её повсюду, когда я входил в кабинет. Для концентрации я даже подумывал поменяться кабинетами с Бобби, но у него был дерьмовый вид на парковку и улицу, а у меня был вид на океан, так что я смирился и остался. Теперь жалею, что не поменялся. Я бы предпочёл смотреть на бетон, чем бороться с мыслями о том, чтобы трахнуть клиентку. Мою красивую, энергичную, запретную клиентку.

Глава одиннадцатая

Виктор

МЕНЬШЕ ВСЕГО на свете мне хотелось видеть повсюду новости о том, что Николь вернулась к Габриэлю. Повсюду. В каждом журнале, в каждой газете, даже в крупных изданиях, которые должны сообщать реальные новости, говорилось об этом. Судя по всему, они стали главной темой для обсуждения, поскольку Николь изображали фанаткой, поймавшей звезду. Чушь. Всё это чушь. Он не был звездой, когда они познакомились и поженились, но, думаю, папарацци забыли об этом, или им всё равно, поскольку это продавало больше историй. Я выждал неделю. Они ходили на премьеру в среду вечером, и с тех пор я имел дело со сплетнями, но у меня были более важные дела, например, закончить другое дело, и, как сказала Коринн, Николь согласилась только на пару мероприятий, одно из которых — премьера. Как её адвокат, я не имел права расстраиваться по этому поводу.

Тем не менее, чувство раздражения и дискомфорта не покидало меня.

Мне нравилось думать, что я умею оставлять работу в офисе — если только не намечалось что-то серьёзное. Но эта ситуация с Николь, казалось, начала захватывать мою жизнь и за пределами работы. В воскресенье, пока я наводил порядок у себя дома, я мог думать только об этом. Словно по сигналу, телефон завибрировал в кармане моих спортивных штанов. Я перестал мыть тарелку, которую держал в руке, и выключил воду, увидев на экране имя Коринн. Она почти никогда не звонила мне по выходным. Если нам было что сказать друг другу, мы общались по электронной почте. Я быстро ответил на звонок.

— Э-э-э, — сказала она. — Ты случайно не смотришь трансляцию с красной дорожки?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она говорит. Я не знал, что сегодня вечером идёт по телевизору, но всё равно потянулся за пультом и включил телевизор.

— Нет. Что мне нужно найти? — спросил я, переключая каналы.

— «Золотой глобус», — произнесла она. Я перестал перелистывать каналы, когда заметил женщину в изысканном чёрном платье с микрофоном, которая улыбалась. Моё сердце замерло, когда она поднесла микрофон к Габриэлю Лейну, стоявшему рядом с ней и выглядевшему великолепно, а затем к Николь, которая стояла рядом с ним в красном платье, облегавшем все её чёртовы изгибы, и выглядела так, будто ей место в моей постели.

— Какого хрена? — прорычал я. — «Глобус» не был частью соглашения.

— Я не была уверена, было ли это добавлено в первоначальное соглашение, — сказала Коринн.

— Ни хрена не было.

— Ладно, не буду тебя задерживать. Я просто хотела, чтобы ты это увидел — на всякий случай, — она помолчала. — Как думаешь, может, они пытаются сойтись снова, но она сама ещё в этом не уверена?

Я подавил готовый вырваться рык, снова посмотрев на экран — на Николь, которая теперь держала Габриэля за руку, а он с улыбкой смотрел на неё сверху вниз. Я собирался её убить. Сначала трахнуть, а потом убить. О чём, чёрт возьми, она думала? О чём, чёрт возьми, я хотел, чтобы она думала? Я уже и сам не знал. Не мог быть уверен. Но одной мысли о том, что эти красные губы принадлежат кому-то ещё, кроме меня, было достаточно, чтобы свести меня, чёрт возьми, с ума.

— Пока не знаю. Но я во всём разберусь, — сказал я.

— Могу я высказать предложение? — спросила она как раз, когда я собирался повесить трубку.

— Что? — произнёс я, и в моём голосе явственно слышалось нетерпение.

— Может, спросить Уильяма?

— Какая отличная идея, Коринн. Давай я позвоню её отцу, который, по совпадению, мой босс, и спрошу у него, знает ли он, что, чёрт возьми, происходит с моим клиентом. Уверен, это отлично скажется на всей этой истории: «Может быть, ты станешь партнёром, когда эта хрень закончится, Виктор». — Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Я разберусь с этим.

Я закрыл глаза и начал считать от десяти в обратном порядке. Мне казалось, что вот-вот у меня лопнет вена на лбу, или на шее, или на чёртовой руке — из-за того, с какой силой я давил на пульт.

Я позвонил сестре, чтобы узнать, смотрит ли она. Может, мне стоит посмотреть церемонию в присутствии других людей, чтобы в итоге не разнести к чертям весь свой дом.

— Миа и Дженсен приехали, — сказала моя сестра, сняв трубку.

Дерьмо. Я совсем забыл, что наши друзья приедут в город.

— Они сейчас у вас? — спросил я.

— Да, правда, они не привезли с собой детей. Мы смотрим церемонию вручения «Золотой глобус». Хочешь к нам присоединиться?

— Да, скоро буду.

Я взял ключи и бутылку вина и уже шёл к своей машине, ещё до того, как мы закончили разговор. Когда я добрался до дома сестры, входная дверь была слегка приоткрыта, поэтому я громко постучал и вошёл, закрыв и заперев её за собой.

— Мы здесь, — крикнула Эстель.

— О боже, — простонала её лучшая подруга Миа, а затем заметила бутылку в моих руках и оживилась. — О. Он принёс вино.

Я усмехнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку, а затем — щёку моей сестры.

— Теперь-то мы знаем, что путь к сердцу Мии лежит вовсе не через сентиментальные любовные истории, — сказал я, имея в виду её мужа и моего другого лучшего друга — он был писателем и поставил себе цель жизни сочинять истории про Мию, даже когда они не были вместе. Черт побери, какой же он слабак.

— Кстати, а где вообще Дженсен?

— На заднем дворе с Оливером, курит сигару.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит.

— Оливер курит?

— Нет, Дженсен. Оливер, наверное, читает ему лекцию о том, как это вредно.

Я усмехнулся, передал им вино и направился к выходу во двор, но остановился, дойдя до двери, и обернулся.

— Что вам известно о Николь Алесси и Габриэле Лейне?

Улыбка Мии стала шире. Она заправила свои короткие светлые волосы за уши и выпрямилась.

— Ну, помимо того, что он суперсексуальный, — сказала она, и как только слова слетели с её губ, Дженсен открыл дверь позади меня.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, поприветствовав привычным рукопожатием и объятием, прежде чем снова взглянуть на неё.

— Да, знаю, что я сексуальный, милая, но хватит уже трепаться об этом направо и налево.

Она закатила глаза.

— Я говорю о Габриэле Лейне. Он такой чертовски привлекательный.

— Да. Ты видела фотографии с его отдыха в Мексике несколько месяцев назад? Чёрт возьми. Я имею в виду, если бы его плавки... — сказала Эстель.

— Опустились чуть ниже. Я знаю, — закончила Миа полувскриком-полусмехом.

Я покачал головой и скривился от отвращения:

— И на этой женщине ты женат?

— У всех нас свои слабости, — со смехом сказал Дженсен и пожал плечами.