Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 16)

— Я как раз собирался рассказать Виктору о соглашении, которое ты попросила меня подготовить.

Я моргнул, притяжение от её присутствия сменилось любопытством.

— Какое соглашение?

— Всё просто, — сказала она, стараясь говорить тихо, почти шёпотом. — Я соглашаюсь сопровождать Гейба на пару мероприятий, позировать для фотографий, говорить прессе хорошие вещи о нём и о том, что наш брак, возможно, получится спасти. А взамен он отдаёт мне квартиру в Нью-Йорке. Кроме того, он опровергнет ложь, которую распространял среди продюсерских компаний, с которыми я хотела работать, и признает, что тогда был не в лучшей форме.

Я развернулся на стуле, чтобы посмотреть на неё. Она не смотрела на меня. Её лицо было опущено, внимание сосредоточено на руках, но я знал, что она чувствует мой взгляд.

Я знал это, потому что её щёки заливались густым румянцем, и я понимал, что заставляю её чувствовать себя неловко. Не в моих намерениях было вызывать у неё такие ощущения, но я сам испытывал неописуемый дискомфорт из-за этой просьбы. Настолько сильный дискомфорт, что мне хотелось выдернуть её из кресла и увести подальше от внимательного взгляда её отца. Я подавил раздражение и возражения, которые вертелись на кончике языка.

— И тебя это устраивает? — спросил я.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, она повернула голову, и её глаза встретились с моими. Она кивнула.

— Да.

Мы смотрели друг другу в глаза всего пару мгновений, но этого хватило, чтобы я напрочь забыл, о чём думал, утонув в глубине её тёмно-синих глаз. Этого было достаточно, чтобы я вспомнил, как ощущались ее губы на моих, и вспомнить тот момент, когда она без остатка отдавалась мне. Уилл тяжело вздохнул с другого конца стола, и мы, словно очнувшись, одновременно повернулись к нему. Чары рассеялись.

— Не уверен, что это хорошая идея, — сказал Уилл, глядя на Николь. — Думаю, если ты уступишь его требованиям и проведёшь с ним время, можешь пересмотреть своё решение о разводе.

Одна эта мысль заставила моё сердце сжаться в груди. Какого чёрта меня это волновало? Почему, чёрт возьми, меня это волновало? У меня не было ответа на этот вопрос, но было ясно, что я не хотел, чтобы она общалась с парнем, который плохо с ней обращался.

— Тут и думать нечего, пап. Я бы не подписала бумаги, если бы у меня была хоть малейшая надежда, что этот брак можно спасти, — сказала она.

Я молчал, пока Уилл не обратился ко мне и не попросил составить для неё соглашение. После этого я извинился, вышел из-за стола, отнёс свою тарелку на кухню и поднялся наверх, в комнату, которую мне выделила Мейра. Это была чертовски большая комната с кроватью королевского размера и балконом, откуда открывался вид на бассейн и океан. Я стоял там и размышлял над формулировками, которые буду использовать. Раньше я без лишних раздумий составлял соглашения для знаменитостей. Но это соглашение грозило свести меня с ума. Я вздрогнул, когда услышал рядом с собой всхлип. Я повернул голову в сторону звука, но никого не увидел. Услышав его снова, я нахмурился, перегнулся через перила балкона, на котором стоял, и посмотрел на соседний балкон. Николь сидела в одном из кресел, подтянув ноги к себе, обхватив колени руками и опустив голову. Она что, плакала?

Я отошёл от того места, где стоял. Не хотел вмешиваться в её личный момент. Я не знал, как поступить в этой ситуации. Можно было перепрыгнуть и обнять её, но это выглядело бы странно. Можно было постучать в дверь и спросить, всё ли с ней в порядке... но это тоже выглядело бы странно. Можно было просто притвориться, будто я ничего не слышал, но от этой мысли мне становилось мерзко. Я хрустнул шеей, размял руки и прикинул, насколько близко расположены балконы. Они находились очень близко друг к другу, так что о падении можно было не беспокоиться. Оставалось только переживать о том, где сейчас Уилл и Мейра и увидят ли они, как я прыгаю. Чёрт. Ну и мысли. Этого почти хватило, чтобы остановить меня. Почти.

Николь вскрикнула, когда я приземлился рядом с ней: она резко подняла голову, а руками вытерла ошеломлённые, заплаканные глаза.

— Какого чёрта ты творишь?

Я мгновение смотрел на неё, прежде чем встать перед ней.

— Говорю сразу: я не знаю, как вести себя с эмоциональными женщинами. И если ты не хочешь, чтобы я был здесь, скажи, и я тут же вернусь в свой угол и сделаю вид, что не видел тебя в таком состоянии.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыла его, слегка нахмурившись.

— Я не хочу.

Ладно. Достаточно просто. Я повернулся обратно, и как раз в тот момент, когда собирался забраться на балкон, она взяла меня за руку, чтобы остановить. Я зажмурился от неожиданности. Я ощущал её прикосновение повсюду. Что со мной не так? Всегда ли это было так? Прошло очень много времени, а я был таким молодым и глупым, что даже не мог вспомнить.

— Не уходи, — прошептала она.

Я открыл глаза и обернулся, не выпуская её руки. Наши взгляды встретились.

— Ты сказала, что не хочешь, чтобы я был здесь, — прошептал я в ответ, подходя ближе.

Чего я хотел, так это подхватить её на руки и посадить к себе на колени. Но я не стал этого делать. Не мог.

— Всё равно останься, — сказала она. — Ты мог сломать себе шею, пытаясь добраться сюда. Я не хочу, чтобы твои усилия были напрасны.

Я усмехнулся, выпустил её руку, подошёл к стулу рядом с ней и сел на него.

— Хочешь поговорить об этом?

Она вздохнула.

— Не особо. И так достаточно плохо, что ты видел, как я плакала, да и вообще, это пустяк. Глупо.

Я подавил желание протянуть руку и накрыть её ладонь своей, чтобы утешить.

Вместо этого я придвинул свой стул ближе к её, так что мы оба смотрели на океан.

— Это не глупо, если ты испытываешь из-за этого эмоции, — сказал я, не отрывая взгляда от океана, от волн, которые разбивались и исчезали где-то вдалеке, от парусников за ними.

Я не слишком хорошо умел утешать эмоциональных женщин, но жизнь с Эстель в качестве сестры научила меня кое-чему в обращении с ними, и я понимал, что пренебрегать её нынешним состоянием было бы неразумно.

— Я не хочу разговаривать с прессой, — сказала она после долгой паузы.

Я посмотрел на неё: она смотрела вдаль, так что у меня появилась возможность рассмотреть её мягкие черты лица, маленький нос и ямочки на щеках.

— Тогда не надо.

Она вздохнула:

— Всё не так просто. Они спрашивают. Они постоянно задают вопросы. Сегодня утром мне позвонили из журнала — они хотят опубликовать пикантную историю. Я уверена, что они получили мой номер от менеджера Гейба, поскольку именно он это предложил, но дело в том, что здесь нет никакой истории.

— Они всегда найдут, что написать.

Она покачала головой, повернувшись, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я не дам им ничего пикантного. Я не стану так его подставлять.

Её слова не должны были во мне ничего пробудить, но я почувствовал гордость за неё и досаду на себя — на себя прежнего, — того, кто думал, что она будет виновата в том, что нас поймают. Того, кто считал, что она подставит меня, если однажды ей придётся выбирать между нами двумя, и моя карьера полетит под откос.

— Ты хороший человек, Ник, — сказал я. — А Габриэль — идиот.

— Мужчины все такие, — сказала она, на её губах появилась лёгкая улыбка.

Я смотрел на её губы мгновение, отчаянно желая прижаться к ней. Я уже касался её губ несколько дней назад и хотел снова их почувствовать, но не мог этого сделать и определенно не собирался делать первый шаг. Возможно, с моей стороны было несправедливо так сильно чего-то желать и при этом не быть готовым за это бороться. Но я знал, что если начну работать ради этого — если начну добиваться её — я пойду до конца, а я не мог себе этого позволить.

— Да, это так, — ответил я. — Мы полные идиоты. Тебе стоит это запомнить.

— Виктор, я всё прекрасно вижу. Знаю, ты думаешь иначе, но я всегда была в курсе. То, что было между нами, — она покачала головой, выдыхая, — было хорошо, и я понимаю, почему ты тогда всё прекратил. Я всё понимаю, но не думаю, что кто-то из нас использовал другого. В тот момент мы были нужны друг другу, и это нормально.

— Даже если бы ты хотела, чтобы всё было иначе — а я предполагаю, что хотела, — сказал я, надеясь, что она поймёт: я имею в виду её брак.

Я не хотел поднимать эту тему и как-то связывать её с собой, но мне очень хотелось знать, почему она так быстро завязала такие серьёзные отношения. Мне нужно было понять, не я ли её к этому подтолкнул. Она рассмеялась.

— Полагаю, мы никогда этого не узнаем, — сказала она, и в её глазах заиграли искорки, когда она произносила эти слова. Я нахмурился, а она снова рассмеялась, но смех оборвался из-за громкого стука в дверь, и мы оба переглянулись, широко раскрыв глаза. — Оставайся здесь, — прошептала она.

Я встал и спрятался за французской дверью, надеясь, что тот, кто это был, не войдёт внутрь. Я снова почувствовал себя шестнадцатилетним: сердце бешено колотилось в груди, пока я слушал, как она разговаривает с Мейрой. Вместо того чтобы продолжать ждать, я перепрыгнул обратно на свой балкон и сел в одно из кресел — сердце всё ещё учащённо билось. Вскоре после этого Николь вышла обратно на свой балкон, и её голова резко повернулась в мою сторону. Она улыбнулась.