Клэр Контрерас – Эластичные сердца (страница 15)

Я посмотрела на Гейба, который наблюдал за мной с выражением, которое мне хотелось стереть с его лица. Это был почти восхищенный взгляд, как будто он был впечатлён мной.

— Мы выпустим заявление о том, что я говорил всем кинокомпаниям, что действовал из злости, когда говорил, что не буду с ними работать, если они наймут тебя художником по костюмам.

Я стиснула челюсти и в мыслях вонзала в него нож. Снова и снова. Я спрятала руки под стол и села на них, когда почувствовала, что они начинают дрожать.

— Вы, ребята, думаете, что такие охуительно милые, играя с моей карьерой. Думаешь, раз ты Габриэль Лейн, любимчик Голливуда, я не могу тебя уничтожить? — спросила я. — Ты забываешь, чей это родной город, Габриэль Роджерс. Или ты забыл и своё настоящее имя? Может, тебе стоит иногда завязывать с грёбаными наркотиками.

Мой стул заскрипел по мраморному полу, когда я встала.

— Я отдам тебе квартиру в Нью-Йорке, — сказал Гейб, когда я повернулась, чтобы вернуться в свою комнату.

Сердце подскочило при упоминании моей любимой квартиры. Я остановилась и обернулась.

— В чём подвох?

— Я облажался, Ник. Я знаю, что облажался, но со всеми моими... вечеринками и прочим мой имидж сейчас выглядит очень плохо, а у меня два фильма выходят в течение четырёх месяцев. Мне нужно это исправить, — сказал он, умоляюще глядя на меня голубыми глазами, когда встал и сложил руки, как будто собирался молиться. — Пожалуйста. Ты единственная, кто может мне помочь. Клянусь, я перестану создавать тебе трудности.

Я дала себе мгновение, чтобы осмыслить сказанное им, глядя в его извиняющиеся голубые глаза, глаза, которые вполне могли мне лгать. Глаза, которые так часто лгали мне в прошлом. Он провёл руками по свежевыбритому лицу и снова посмотрел на меня. Он был чертовски красив. Красив, обаятелен, великолепен в постели, и когда-то он был моим. К сожалению, в этот момент, когда я смотрела на него, пытаясь понять, притворяется он или нет, я не могла вспомнить ни одного хорошего момента.

— Я хочу, чтобы всё это было оформлено письменно, — сказала я наконец. — На бумаге, и я хочу, чтобы обе ваши подписи были на ней.

— Я попрошу Фила подготовить документы прямо сейчас, — сказал Дэррил.

— К чёрту Фила. Я попрошу своего отца всё оформить.

— Спасибо, Ник. Огромное. Я знаю, что не имею права...

Я поднимаю руку.

— Заткнись. Если я это делаю, ты должен просто заткнуться. Я подыграю, потому что по какой-то тупой, чёртовой причине ты мне ещё не безразличен, но не могу обещать ничего больше, и если во время нашей встречи через пару недель ты скажешь хоть одно негативное слово, я сделаю что-нибудь безумное. Не искушай меня.

Мой отец был в ярости. Я знала, что так и будет.

— Что Виктор говорит по этому поводу? — спросил он.

— Я не говорила ему об этом. Не знаю. Я не планировала ему сообщать. Мне нужен простой документ, излагающий мои требования.

— Николь, тебе нужно эти вопросы обсудить со своим адвокатом. Как думаешь, для чего я назначил его тебе?

Я могла сказать, что он был в ярости, и, хотя я разговаривала с ним по телефону и не была шестилетним ребёнком, карабкающимся по кухонным шкафам, я буквально почувствовала удар ремня.

— Papi, — прошептала я. — Por favor⁵.

Он громко вздохнул на другом конце провода, а я закрыла глаза, с шумом выдыхая.

— Хорошо, но тебе придётся приехать за ним в Ньюпорт.

У меня отвисла челюсть.

— Зачем? Просто отправь мне его по электронной почте.

— Нет. Мы давно тебя не видели, ты была здесь всего несколько раз за последний год, а у меня завтра барбекю. Приезжай пораньше. Возьми с собой одежду, — сказал он, и в его голосе не осталось места для возражений.

Ну конечно, только мой отец мог превратить поездку на пляж в наказание.

— Ладно. Увидимся завтра.

Глава восьмая

Виктор

КОГДА УИЛЛ ПОЗВОНИЛ мне прошлым вечером и пригласил в свой дом у моря, у меня возникло искушение придумать какой-нибудь предлог, чтобы отказаться, но потом я вспомнил об уединённом частном пляже и тишине — и согласился. Раньше я уже останавливался в этом доме с семью спальнями и отлично провёл время, так почему бы не поехать и сейчас? Я не ожидал, что его первыми словами за завтраком будут:

— Нам нужно поговорить о Николь.

И не ожидал, что от этих слов у меня сердце подскочит к горлу. Сразу вспомнилась пятница: когда я видел её в ночном клубе. Поцелуй, которым мы обменялись, то, как я попросил поговорить с ней наедине, — и всё это время я изо всех сил старался не захлопнуть дверь, не прижать её к ней и не задрать подол её платья. Я постарался сохранить как можно более бесстрастное выражение лица.

— Что с Николь? — спросил я, улыбаясь, когда Мейра, жена Уилла, вошла с подносом и поставила чашки кофе на стол для нас.

— Где Майя? — спросил её Уилл.

— Я отправила её купить кое-какие продукты. В холодильнике у нас ничего не было, но, думаю, я скажу ей вернуться домой пораньше, если будем только мы, — ответила она и снова ушла с подносом.

— Ты не собираешься присоединиться к нам? — крикнул Уилл.

— Я хочу убедиться, что Майя подготовила комнату для Виктора, — крикнула она из кухни.

Уилл покачал головой, отпивая кофе, и, хотя я был не прочь отложить разговор о Николь, что бы он ни хотел обсудить, я был на взводе.

— Итак, Николь? — подсказал я.

— Точно, — сказал он, ставя чашку на стол. — Давай начнём с самого начала, — сказал он, и я внутренне застонал.

Уилл обожал растягивать истории, которые мог бы рассказать за пару минут. Хорошо хоть, мы были не в офисе, и мне не нужно было разбираться с миллионом дел. Пока я сидел в шикарной столовой на двенадцать персон в огромном пляжном доме, приходилось терпеть его рассказы.

— Когда она сказала мне, что собирается замуж, я был шокирован, — сказал он. Не только ты, — хотел сказать я, но промолчал. — Не потому, что я не думал, что она хочет выйти замуж. Думаю, она и её мать планировали её свадьбу с тех пор, как ей исполнилось шесть лет. Им это нравилось. — Определённо сюрприз для меня. — Её тётя подарила ей куклу «Невесту Барби», когда она была маленькой, и через два дня Николь захотела «Дом мечты Барби» в дополнение к этому. В любом случае, я был шокирован, потому что она знала этого парня пару дней, прежде чем согласилась на брак.

Я кивнул, поднёс чашку с кофе ко рту и сделал глоток.

— Я пытался её отговорить, но она не захотела слушать, и теперь она разводится, а я чувствую себя виноватым, — вздохнул он. — Моя маленькая девочка заслуживает лучшего.

— Согласен, — сказал я.

— Она заслуживает кого-то, кто даст ей больше, чем она даёт, — добавил он. Я снова кивнул в знак согласия, хотя на самом деле понятия не имел, что это значит. — Она отказывалась от работы ради Габриэля, просто чтобы поехать туда, где он снимался. Ты можешь поверить, что однажды он не захотел с ней встречаться, когда она приехала?

Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть. Уилл кивнул, подняв брови.

— Она прилетела в Канаду, чтобы увидеться с ним, а он не захотел. Его менеджер попросил её уехать.

— Вот же придурок, — сказал я, чувствуя, как начинает закипать моя кровь.

Как можно было так поступить с ней? Со своей собственной женой?

— Абсолютный придурок. И теперь он пытается заставить её... — Уилл замолчал, когда громко зазвонил дверной звонок, его глаза расширились. — Мы поговорим об этом позже.

Я хотел продолжить разговор, но потом услышал, как Мейра поздоровалась с кем-то, услышал шаги позади себя и увидел улыбку на лице Уилла. Прежде чем я увидел её, я почувствовал её запах — сладкий цветочный аромат, который принадлежал только ей. Когда я посмотрел в её сторону и она улыбнулась мне, у меня перехватило дыхание. На ней было длинное оранжевое платье свободного кроя, тёмные волосы — распущенные и влажные после недавнего душа, — а голубые глаза сияли, когда она смотрела на меня. Я улыбнулся в ответ, и мой взгляд скользнул вниз, остановившись на дорожной сумке в её руке.

О нет.

Вот дерьмо.

Мы оба останемся здесь на ночь?

— Привет, Виктор, — сказала Николь тихим голосом, её щёки порозовели, когда она отвела от меня взгляд.

Я нахмурился. Застенчивая Николь была для меня в новинку. Возможно, дело было в том, что мы находились перед её отцом и мачехой. А может, она вспоминала, что произошло между нами тем вечером. Мне нужно было постоянно напоминать ей не делать этого. Нужно было и дальше держать дистанцию. Она была слишком соблазнительна. Я должен был постоянно напоминать себе: запретный плод равен смерти. Стоило уделять внимание урокам Библии в детстве.

— Николь, — поздоровался я.

— Присоединяйтесь к нам. Мы как раз говорили о тебе, — сказал Уилл.

— Я отнесу твою сумку наверх. Я всё равно собиралась положить туда полотенца, — сказала Мейра, забирая сумку из рук Николь и снова уходя.

— О чём вы говорили? — спросила Николь, присаживаясь рядом со мной.

Почему рядом со мной? Возможно, потому, что это было её обычное место: мы, создания привычки, были вынуждены всегда выбирать одно и то же место за обеденным столом. Возможно, потому, что там уже были приборы. Возможно, потому, что оно было ближе всего к блинчикам. Причин могло быть много, но единственная, которая мне нравилась, — это то, что она хотела быть рядом со мной. Рядом. И мысль о том, что это для меня важно — потому что я хотел, чтобы она испытывала ко мне то же, что и я к ней, — была какой-то ненормальной. Я порвал с ней в прошлый раз, и теперь не мог позволить себе поддаваться тем мыслям, что крутились в голове каждый раз, когда она была рядом. Просто не мог. Она была под запретом. Но вот она сидела рядом со мной, и её запах заставлял меня хотеть наклониться ближе — и мне было всё равно. В тот момент она заполнила все мои мысли — и мне было всё равно. В тот миг, если бы её отец не сидел напротив нас, я бы сказал что-то, чего не должен был говорить.