Клэр Фуллер – Зыбкая почва (страница 52)

— Мне очень жаль, — сказал доктор Холлоуэй.

— И Джулиус, — прошептала Джини. — Она и его держала дома, чтобы он за мной присматривал.

Мысль о другой жизни, которую мог бы прожить каждый из них, была настолько невероятной, что не умещалась у нее в голове. У нее могли бы быть муж и ребенок, как у Бриджет. Или по-другому. Ребенок и никакого мужа, как у Шафран. Она могла бы стать настоящим садовником, или дизайнером — ландшафтным дизайнером где-нибудь в Японии! Или инженером. Она могла бы стать кем угодно. И Джулиус, бедный Джулиус! Если бы много лет назад Дот не сказала, что у Джини слабое сердце, — спешил бы он среди ночи через лесные заросли, возвращаясь к трейлеру? Можно ли проследить цепочку событий в обратном порядке?

— Зачем она это сделала?

Доктор Холлоуэй мог только покачать головой.

35

В пятницу вечером, после ужина, Джини помогла Джулиусу добраться до новой ванной. Теперь ей было достаточно просто находиться поблизости на случай, если она ему понадобится и он ее позовет. Хотя сейчас это случалось редко, она все-таки оставалась на кухне, недоумевая, как посещение туалета, чистка зубов и умывание могут занимать столько времени. За прошедшие четыре месяца строители превратили старую маслобойню в ванную комнату и соединили ее коротким коридором с бывшей кладовкой. В ванной установили душ без кабинки и поддона, а вокруг унитаза и вдоль стен — как раз там, где Джини когда-то пыталась переночевать, — прикрутили поручни.

Когда Джулиус вышел с ходунками из ванной, она последовала за ним в гостиную. Сегодня его медленное методичное шарканье заставило ее стиснуть зубы от досады. Она завидовала Шафран, которая постоянно находилась в компании шумной энергичной Энджел.

В гостиной, переоборудованной в спальню Джулиуса, она помогла ему раздеться; пока Джини снимала с него шлепанцы, брюки и трусы, он стоял, держась за раму ходунков. Его ноги и руки отощали, мышцы усохли от бездействия, зато появилось брюшко, которого раньше не было. Она по очереди засунула его ноги в пижамные штанины и натянула штаны до пояса. На его интимные места она уже не обращала внимания. Оба хорошо знали распорядок действий: Джулиус встал спиной к кровати и осел вниз, отпуская раму. Джини расстегнула на нем рубашку и вынула его руки из рукавов, тоже по одной, но сегодня он не старался ей помочь, шевеля плечами и локтями, как делал обычно.

— Ну, давай, — сказала Джини, уже не сдерживая раздражения. — Я ухожу, мне надо собраться. — Она не говорила ему, что решила сегодня вечером во второй раз зайти к Роусону. — Бриджет приедет поработать нянечкой.

Джулиус издал горловой стон, дернулся и заворчал.

— Хорошо, не нянечкой, — поправилась она. — Просто присмотрит за тобой. Я знаю, что ты не ребенок, Джулиус, знаю. Возможно, совсем скоро ты сможешь обходиться без помощника, когда меня не будет дома.

Сотрудница комитета по охране труда сказала, что пора купить ему мобильный телефон с большими кнопками, чтобы он мог позвонить ей в экстренном случае. Очередной пункт в списке дел.

Теперь надо было надеть на него пижамную куртку, но Джулиус стал вырываться и ворчать.

— Сиди спокойно, — сердито сказала Джини. — Иначе я не справлюсь.

Однако он отвел руки назад, замахал стиснутыми кулаками и локтем попал ей в ребро. Вскрикнув от резкой боли, она рухнула на кровать с пижамной курткой в руках. И вдруг вспомнила, что в то утро, когда они стояли на коленях у тела матери, лежавшего на каменном полу кухни, Джулиус был в одних пижамных штанах. Может, ему просто не нравилось спать в пижамной куртке? Как он мог теперь объяснить ей это? Только сопротивляясь. Она свернула куртку и сказала:

— Сегодня для нее слишком жарко, верно?

Джини не знала, догадался ли Джулиус о чем-то, когда она, вернувшись от доктора Холлоуэя, тихо рыдала на старой кухне, а Шафран обнимала ее и гладила по голове так же, как утешала Энджел, когда та бывала чем-то расстроена. Джини так и не рассказала ему ни о лжи матери, ни о том, как упросила Дженкса вызвать его в трейлер, хотя на самом деле вовсе не умирала. Теперь, потрясенная до глубины души, она многое понимала. В тех случаях, когда она думала, что ее сердце билось слишком сильно; в те дни, когда она пропускала школу и лежала на кухонном диване, воображая испуганное существо внутри собственного тела, — никакой боли быть не могло, с ней все было в порядке. Переписывать историю собственной жизни было тяжело.

Джулиус улегся, и Джини прикрыла его простыней. Она сходила за гитарой и, сев на стул, торопливо настроила ее. Она знала, что это помогало ему успокоиться и выровнять дыхание. Первое время, начиная играть, Джини беспокоилась, что музыка напомнит Джулиусу о том, чего он лишился, и он расстроится. Но оказалось, что музыка умиротворяет его; послушав ее игру, он легче засыпал.

— Что споем на этот раз? — спросила она и начала играть «Полли Вон», но вспомнила сюжет и после пары аккордов запела другую песню:

Пока мы песню не допели, Пока хватает голосов И тишина не ждет в постели, Пока на ложь хватает слов, Останемся мы здесь навеки, Со всем, что взяли мы в залог. Когда сомкнутся наши веки, Куда мы выйдем за порог? Куда уйдем, когда покинем отчий дом?

Как только дыхание Джулиуса стало глубоким и размеренным, она отложила гитару и вышла во двор; Мод последовала за ней. Не буду плакать, подумала Джини. Хватит.

Завернувшись в полотенце, Джини вышла из ванной и обнаружила, что за столом на старой кухне сидит Бриджет, листая привезенный с собой журнал о знаменитостях.

— Ты рано, — сказала Джини.

— Меня Нат подвез. Моя машина в автосервисе, завтра будет готова.

— Натан?

— Он опять живет дома. Из-за сложностей с работой или из-за денег, не знаю. — Она закатила глаза. — У него не было времени зайти. Просил передать привет.

— Он заедет за тобой?

— Стю сказал, что заберет меня около половины одиннадцатого. Хорошо?

— Да, конечно. Стю молодец.

— Он может быть неплохим мужем, когда старается. Говорит, в «Плуге» спрашивали о Джулиусе. Я велела ему передать, что они могли бы позвонить. Джулиусу пошло бы на пользу повидать парочку приятелей, да и ты смогла бы передохнуть. С собакой своей погуляла бы как следует. — Она обняла Мод и зарылась пальцами в ее шерсть.

— Это вряд ли, — возразила Джини. — На прошлой неделе приходила Шелли Свифт, и у Джулиуса случился припадок. Съехал на пол, пена изо рта.

— Значит, она больше не придет. — Бриджет перевернула страницу журнала — вверх ногами он напоминал комикс.

— Не знаю. Может, и придет. — Джини подошла к лестнице, чтобы подняться в свою спальню.

— А еще Стю сказал, что Крис из «Плуга» спрашивал, сможешь ли ты дать у него еще один концерт, конечно, когда будешь готова? Приезжал какой-то парень, расспрашивал о вас, о вашей музыке. В прошлый раз он не смог выбраться. Что-то насчет собеседования или записи.

Джини остановилась на середине лестницы, там, где Бриджет не могла ее увидеть. Она вспомнила вечер, когда они играли в пабе. Волосы Джулиуса падали ему на лицо, они пели, было весело. Ее ладонь по привычке взлетела к груди.

— Не думаю, что смогу. Без Джулиуса — никак! — крикнула Джини, стараясь не выдавать волнения.

— Я ему так и сказала, но этот парень, судя по всему, хотел встретиться именно с тобой.

Было слышно, как Бриджет перевернула еще одну страницу; Джини не знала, что и думать обо всем этом.

— Бриджет, — осторожно начала она, — не могла бы ты кое-что сделать для меня? — Снова послышался шорох страниц. — Можешь прочесть мне письмо от Роусона?

Она пока не могла называть его Спенсером. Джини коснулась ладонью деревянной панели, отгораживающей старую кухню от лестницы. Белая краска местами потрескалась и пожелтела; Джини не помнила, чтобы эту панель когда-нибудь перекрашивали.

— Письмо? — с любопытством переспросила Бриджет.

— Я сама пыталась, но не смогла разобрать почерк, — объяснила Джини.

— Конечно. Прочту, без проблем.

— Спасибо. Я сейчас оденусь и принесу.

Джини оттолкнулась от панели и поднялась наверх. Надела чистое платье, которое носила уже много лет. Для колготок было слишком жарко.

Вернувшись на старую кухню, Джини села за стол напротив Бриджет, положила перед собой письмо в кремовом конверте и прикрыла его ладонями. Она знала, что на лицевой стороне Роусон написал ее имя.

— В понедельник я ходила к доктору Холлоуэю узнать результаты эхокардиограммы, — сказала Джини.

— Да, я знаю, — кивнула Бриджет. Она не сводила глаз с письма, но старалась не демонстрировать свой интерес слишком явно.

— Думаю, тебе известно, какие они, — не сдержала сарказма Джини.

Бриджет приподняла брови и положила в рот леденец «Поло».

— Конечно, нет. Это же конфиденциально.

— Хочешь узнать?

— Конечно, рассказывай. — Бриджет откинулась на спинку стула и замерла в ожидании.

По выражению ее лица Джини попыталась понять, знала ли она, что Дот лгала, но это было невозможно.

— Все идеально. С моим сердцем все в порядке.

Бриджет расплылась в улыбке, на ее широком круглом лице отразилась неподдельная радость.