Клэр Фуллер – Зыбкая почва (страница 46)
Допев, Джини встала, заперла дверь на засов, нашла и надела свое пальто и легла на постель Джулиуса. Кости ломило, словно она заболела гриппом. Голова раскалывалась. Она приложила ладонь к груди, но сердце билось ровно.
Когда она снова открыла глаза, в окно лился зеленоватый свет. В зарослях остролиста пели птицы, с шоссе доносился гул машин. Она провела языком по зубам и почувствовала неприятный налет. Со стоном поднялась и посмотрела на часы: было только начало седьмого. Отыскав кружку, она подставила ее под кран и несколько раз нажала на педаль насоса. Когда кружка наполнилась до половины, кран фыркнул, и вода закончилась. Это Джулиус привез воду, Джулиус сменил газовый баллон. Она почистила зубы и попила, ей хотелось вымыться, но это было невозможно. Чтобы привезти воду, а может, и газ, ей нужен велосипед с прицепом. Но даже не выходя наружу, она была уверена, что и ее велосипед, и прицеп стащили. Велосипеда Джулиуса — а он точно вел его, когда пробирался сюда через рощицу, — тоже нигде не было. Она не помнила, был ли велосипед рядом, когда она нашла Джулиуса раненым. В буфете нашлась банка тушеной фасоли, сковорода валялась на полу; подогрев еду на газу, она жадно съела все прямо со сковороды ложкой, которую вытерла полой кардигана. После фасоли захотелось пить. Она сменила белье и одежду, положила в свой пластиковый пакет зубную щетку, пасту, кусок мыла, еще одну жестянку с фасолью и банку супа. Банка была без кольца, и Джини переворошила все, пока не нашла консервный нож. Попутно она обнаружила одну из пижам Джулиуса и фланелевую тряпку. Все это Джини сложила в тот же пакет, добавив сверху пепельницу с деревянным медведем с глазами-бусинами. Увидев, что пакет переполнен, она поискала рюкзак Джулиуса с инструментами, но он тоже пропал. Джини нашла большую хозяйственную сумку, набитую другими сумками, и в самую вместительную из них уложила спальный мешок и свитер, чистое белье, щетку для волос и ложку, которой ела фасоль. Хлебным ножом она разрезала остальные сумки и старательно обмотала ими футляр с гитарой. Перед уходом она затолкала гитару под раскисшую картонную коробку под трейлером.
С двумя пакетами в руках она добралась до деревни и зашла в общественный туалет у ратуши. Бурое бетонное строение ажурным узором покрывал плющ, побелевший и омертвелый после того, как муниципалитет обработал корни средством от сорняков. В женском отделении были две раковины, сушилка для рук, две кабинки с деревянными дверцами, выкрашенными в голубой цвет, и белыми унитазами, у одного из которых отсутствовало сиденье. Белый кафель покрывал стены, синий пластик — пол. В помещении пахло мочой и сыростью, в углах и цементных швах скопилась грязь.
Над раковинами висела табличка с надписью и рисунком крана, перечеркнутого красной линией. Она знала, что это значит, но все равно открыла воду, подставила ладони под струю и попила, а потом умылась и протерла подмышки намыленной фланелевой тряпкой.
31
В отделении интенсивной терапии ничего не изменилось. Джулиус по-прежнему не мог дышать самостоятельно, он по-прежнему был подключен к мониторам, в него по-прежнему закачивали одни жидкости и выводили из тела другие. На ланч — Джини к тому времени ужасно проголодалась — Бриджет купила сэндвичи и чипсы, которыми они подкрепились в комнате для посетителей.
— Когда Джулиусу станет лучше и его выпишут, ему хорошо бы подыскать настоящую работу, постоянную. Обучиться какому-нибудь ремеслу, — сказала Джини, откусывая маленький кусочек сэндвича с креветками и майонезом.
Ей хотелось запихнуть его в рот целиком, но она заставляла себя есть не торопясь, чтобы Бриджет не догадалась, насколько она голодна.
Бриджет молча приподняла брови.
— А что? — спросила Джини. Она была благодарна Бриджет за помощь, но устала от ее манеры строить из себя эксперта в области медицины. — Никогда не поздно учиться новому, — резко добавила она.
— Не в этом дело, — вздохнула Бриджет. — С тобой ведь говорили о том, какой у Джулиуса прогноз? Если он придет в себя, а я, Господь свидетель, надеюсь, что это произойдет… у него все-таки останутся кое-какие поражения, Джини.
— Один глаз…
— Поражения мозга.
— Ты не можешь этого знать. Никто не знает, пока он в коме.
— У него в мозгу три пули, — сказала Бриджет так мягко, словно Джини раньше об этом не знала.
— Три дробинки, — с нажимом уточнила Джини.
— Неважно. Они наверняка многое повредили. Его мозг поврежден.
— Все равно он вернется домой.
— Куда? Куда он вернется?
Они посмотрели друг на друга.
— В трейлер? — спросила Бриджет почти шепотом. Джини покачала головой, ей не хотелось говорить об этом. — Вполне возможно, что он будет в инвалидном кресле, что ему понадобится серьезная помощь. Как ты себе это представляешь? Там даже туалета нет.
Джини потянулась за второй половиной своего сэндвича, но оказалось, что она ее уже съела.
— Мне надо вернуться к нему. — Она взяла чипсы.
— Да, многое надо осознать. Но ты права — кто знает, что будет дальше?
Джини не нравился покровительственный тон Бриджет. Кроме того, что бы Бриджет ни говорила, казалось, что она не верит в выздоровление Джулиуса.
После ланча благодаря тому, что Бриджет вызвалась найти телефон местного инспектора по надзору за собаками, они заключили временное перемирие. Дозвонившись, Джини спросила, не находили ли лерчера песочного окраса с бородкой и в ошейнике, правда, без бирки, но ни одной собаки, подходящей под это описание, никто не находил.
Бриджет отправилась по своим делам в Оксфорд, а Джини осталась. Выбрасывая обертки от сэндвичей, она увидела в мусорном ведре две пустые пластиковые бутылки, достала их и положила в свой маленький пакет. Большой пакет она спрятала за общественным туалетом в деревне. В больничном туалете при комнате для посетителей она наполнила обе бутылки холодной водой из-под крана. Над этой раковиной не было ни надписей, ни картинок.
Бриджет еще не вернулась, медсестер рядом не было, и Джини решилась: вынула из пакета пижаму брата и стянула с него простыню. К своему смущению, она увидела, что больничная рубашка задралась, обнажив интимные места Джулиуса. Она торопливо скатала обе штанины, и в памяти всплыл запах розмарина, срезанного с куста у задней двери коттеджа. Ей удалось просунуть его бледные волосатые пальцы в обе штанины. Лодыжки Джулиуса оказались тяжелее, чем она ожидала, их трудно было приподнять. Она натянула штанину сначала на одну ногу, потом на другую, но тут в палату вошел медбрат. Он остановил ее и невозмутимо заговорил об инфекционном контроле и гигиене. Джини хотела ответить, что одежда Джулиуса всегда чистая, но вспомнила, что утром подобрала эту пижаму с пола разоренного трейлера, а потом заносила ее в общественный туалет. Позволив медбрату стащить штаны с ног Джулиуса, она наблюдала, как он обтирает тело брата дезинфицирующим средством.
— Вам нужно с ним разговаривать, — заметил медбрат.
Джини села на стул у изголовья Джулиуса и сказала ему, что не знает, как теперь быть.
На обратном пути в Инкбурн Бриджет сказала, что завтра у нее рабочий день, но она договорилась, что кто-нибудь из волонтерской транспортной организации утром заберет Джини у дома Шафран и отвезет в больницу, а потом привезет домой. Так будет и в другие дни, когда Бриджет придется ходить на работу. Джини знала, что это благотворительность, как бы ее ни называли, но других вариантов не видела. Кроме того, она была сыта Бриджет по горло и знала, что сама тоже изрядно надоела Бриджет.
За рулем Бриджет говорила о сыне и курила одну сигарету за другой. Она подробно рассказывала о новых отношениях, которые складываются у Натана с отцом.
— Помнишь тот день, когда Нат с парнями явились к трейлеру? — спросила Бриджет.
Джини промолчала. Конечно, она помнила.
— Так вот, Нат признался, что это Кэролайн Роусон попросила его туда съездить. — Бриджет говорила так, словно пересказывала сюжет мыльной оперы. — И это не было связано с деньгами, которые искал Том. Просто она переживала. Не верится, да? Якобы она отправила его посмотреть, как вы там, убедиться, что у вас все в порядке. Нат больше на нее не работает. Стю заставил его это прекратить. Теперь Нат ищет работу в пабе или, может, на складе. Где получится.
Джини перестала вникать в рассказ Бриджет. Пусть даже Натан действительно явился удостовериться, что у них с Джулиусом все в порядке, — это его не оправдывает, думала она. Он мог остановить Тома, не позволить ему ворваться в трейлер. И, возможно, мог бы даже помешать ему вернуться с ружьем. Болтовня Бриджет не беспокоила ее, пока та не спросила:
— Вчера у Шафран все было в порядке? Тебя там же высадить?
Тут Джини обнаружила, что они подъезжают к Инкбурну.
— Где-нибудь в деревне, пожалуйста, — попросила Джини. — Мне надо зайти в магазин.
Помахав Бриджет, Джини забрала большой пакет, спрятанный за общественным туалетом. Снаружи мочой разило сильнее, чем внутри, и она недоумевала, зачем кому-то ходить сюда, если туалет открыт круглые сутки; к тому же, чтобы пристроиться за туалетом, нужно было пройти мимо его дверей.