Клэр Фуллер – Зыбкая почва (страница 21)

— Это огромная косточка? — спросила Джини. — Или большой карий глаз с ресницами?

— Мо! — ответила Энджел и сунула ей рисунок.

— По-моему, это ваша собака, — оглянувшись, предположила Шафран.

Дома Джини приклеила картинку Энджел к стене кухни и сказала Джулиусу, что устроилась на работу.

Она была взволнована, ее изумляло, как легко она справилась. И хотя она понимала, что будущие доходы ничтожны по сравнению с их долгами, сама мысль о том, что она станет работать, а не только присматривать за собственным домом и садом, вызывала ощущение, словно что-то внутри нее, крошечное, как луковое семечко, раскрывается, готовясь выпустить росток.

Джулиус поднял взгляд от тарелки с яичницей со шпинатом и сказал только:

— Отлично.

Он был рассеян; вероятно, размышлял о долгах и пропавших деньгах. Он так и не спросил, где и кем она будет работать, и семечко засохло, а Джини подумала, что все случилось слишком поздно — и для них обоих, и для их дома.

Тем не менее назавтра, сухим ветреным днем она неторопливо ехала на велосипеде к домику Шафран, а Мод бежала рядом. Когда они добрались, Энджел сильно хлопнула Мод по спине. Шафран тут же взяла дочь на руки, объясняя, что с собакой надо обращаться нежно, однако Энджел не хотела слушать и только плакала и пиналась. Хотя Мод, казалось, не возражала, чтобы ее колотили эти маленькие ручки, Джини все равно вывела собаку наружу, и та обиженно улеглась во дворике, положив голову на передние лапы. Стараясь не напрягаться, Джини выкатила газонокосилку из сарая и с удивлением обнаружила, что она довольно новая; завести ее удалось с первой попытки. В сарае было множество садовых инструментов, которые могли бы ей пригодиться. Она перебирала их, и это занятие, так же, как само пребывание вдали от коттеджа и Джулиуса, отвлекало ее от мрачных мыслей: блефовал ли Натан насчет выселения; когда Стю может востребовать долг; куда мать спрятала деньги?

Джини разметила будущую дорожку деревянными брусочками, которые напилила найденной в сарае пилой. Ей понравилось то, что получилось: тропинка вилась по участку и словно бы вела путника от одной клумбы к другой, а потом к дереву, а потом к бетонному садовому вазону, который обнаружился в кустах.

Джини вернулась к работе в воскресенье. В конце дня Шафран вынесла во дворик стаканы с водой, чашки с чаем и пачку шоколадного печенья. Они сидели прямо на каменных плитах, так как ни стола, ни стульев здесь не было, и Энджел снова начала подбираться к Мод.

— Дай ей сначала понюхать твою руку, — посоветовала Шафран. — Протяни ладошку. И обращайся с ней ласково.

— Она очень кроткая собака, — добавила Джини. — И даже немного трусливая.

Мод лизнула девочке руку, а потом лицо. Энджел плюхнулась попой на камень, подбородок у нее задрожал, нижняя губа выпятилась. Но не успела она зареветь, как Шафран, звеня браслетами, опустилась на четвереньки, ткнулась носом в ее смуглую шейку и так же лизнула лицо. Джини вспомнила, как они с Джулиусом в шутку дрались с отцом, цепляясь за его шею, а отец рычал в притворном гневе. Энджел засмеялась, а собака умчалась в глубину сада.

Когда все они снова уселись и Энджел сосредоточилась на шоколадном печенье, которое начало таять в ее пухлых ручках, Джини сказала:

— Придется эту тропинку сначала выкосить косой, а потом уже стричь. Трава слишком высокая для косилки.

— Это сложно?

— Нет, просто немного больше работы. — Она подумала о том, сколько усилий придется приложить, о возможных последствиях — но решила, что все это неважно.

— Хорошо, — сказала Шафран. — Наверное, вам пришлось бы весь этот участок пройти с косой, если бы я захотела целиком его выкосить.

— Круглую лужайку, наверное, стоит сделать немного подальше, чтобы ее было видно отсюда. Тогда Энджел сможет там играть.

— Это было бы чудесно, — ответила Шафран, схватила дочь за запястье и буквально за мгновение до того, как девочка опустила руку на землю, слизнула шоколад с ее пальцев.

— Собачка, — пролепетала Энджел.

— Вот ваши деньги. — Шафран сунула руку в карман платья — того же, что было на ней в прошлый приход Джини, и в позапрошлый. — Мы не договорились, как часто я буду вам платить. Раз в неделю подойдет? На этой неделе десять часов, верно? Поработаете столько же и на следующей?

— Только я пока не знаю, в какие дни получится, — сказала Джини.

— Ничего страшного. Приходите, когда будет удобно. — Шафран протянула ей листок, который вынула из кармана, — просто бумагу, не наличные.

Развернув его, Джини увидела, что это чек. Она почувствовала, как покраснела шея, а сердце заколотилось. Возможно, это было заметно, потому что Шафран добавила:

— В следующий раз я могу перевести вам оплату. Только пришлите мне свои реквизиты по электронной почте.

— Нет, — ответила Джини. — Спасибо. Чек подойдет.

После поминок прошло четыре дня, а от Шелли Свифт не было ни звонка, ни сообщения. Джулиус за это время не раз брал в руки мобильник и набирал тщательно продуманное послание, но потом удалял его и прятал телефон: он чувствовал себя не в своей тарелке, не был уверен, что интересен ей. У него были женщины, но мимолетно. Когда Джулиусу было немного за двадцать, в деревенском клубе устраивали концерты местных групп; он такую музыку не очень любил, но всегда туда ходил. За три лета Джулиус переспал с тремя женщинами — после концерта. В первый раз — на заднем сиденье дорогого автомобиля; во второй — на матрасе в фургоне; в третий — у стены за общественными туалетами. Он с радостью дал бы свой номер каждой из трех, все они казались по-своему интересными, но у него тогда не было телефона, а они свои номера ему не предлагали.

Старожилы жаловались, что из-за концертов в деревне много шума и беспорядка, и после третьего лета не стало ни групп, ни женщин. А потом, незадолго до своего тридцатипятилетия, он встретил Эми. Она ему нравилась, он мог бы даже влюбиться в нее и не возражал, когда Джини дразнила его, говоря, что скоро он остепенится, поселится отдельно, да и давно пора одному из них это сделать. Однако, хотя она просто подначивала его, как бывает между братом и сестрой, он знал: ей действительно хотелось, чтобы он съехал, но она боялась остаться одна с Дот, боялась, что после того, как он покинет дом, ей это сделать уже не удастся. Он не рассказывал матери про Эми, но именно она однажды упомянула, что застала Эми целующейся с каким-то мужчиной около «Плуга». С тех пор Джулиус Эми не видел.

В пятницу — еще один день без работы — он сел на велосипед и отправился в Литтл-Бедвин, настраивая себя на то, что обойдет там несколько домов и спросит, не нужна ли помощь кому-нибудь, на кого ему приходилось работать раньше.

Он терпеть не мог вот так искать работу, ненавидел подозрительные взгляды людей и саму мысль, что он, вероятно, похож на нищего попрошайку, на отчаявшегося типа. Он заглянул на ферму, где подрабатывал год назад, но на доме висело объявление о продаже, и он поехал по гравийной дорожке к загородному дому, где однажды помогал заливать в гаражах бетонные полы. Работа тогда шла полным ходом, как вдруг появился хозяин, старик с тростью и палевым лабрадором, и сказал, что его, Джулиуса, просят к телефону. Все они — и Джулиус, и пара других рабочих — были вынуждены прерваться.

— Меня? — переспросил Джулиус, и бригадир нахмурился, но старик уже заковылял обратно к дому.

Джулиус последовал за ним. Должно быть, кто-то умер, решил он, мать или сестра. Ему хотелось, чтобы старик поторопился. Сейчас он почти забыл, что именно увидел в доме, помнил только громадный холл и огромную сверкающую люстру. Взяв трубку, он услышал щелчки и звон монет, проталкиваемых в щель, а потом дрожащий голос матери.

— Джини…

— Что с ней? Что случилось?

— Я беспокоюсь. За ее сердце.

— Зачем ты мне звонишь? — выкрикнул он. — Господи помилуй, вызови скорую!

— Мне просто нужно, чтобы ты приехал домой.

Когда он вернулся, с Джини, конечно, было все в порядке, по крайней мере, ей было не хуже, чем обычно. А вот поведение матери его беспокоило.

Не доехав до парадной двери того самого загородного дома, Джулиус сделал крюк и поехал в обратную сторону. По пути он заглянул в пару мест, где могла найтись подработка, но и там ему не повезло. В полшестого вечера он неторопливо возвращался домой мимо кирпичного завода. Он не надеялся встретить Шелли Свифт, так что, заметив красный «ниссан», который ехал ему навстречу, даже не подумал, что это может быть она. Он вскинул руку, приветствуя водителя, которого, впрочем, не мог разглядеть через ветровое стекло. Едва они разминулись, Джулиус остановился, оглянулся, а машина резко затормозила, развернулась и подъехала к нему. Шелли Свифт опустила окно. Хотя Джулиус ни на что подобное не рассчитывал, он очень удачно оказался на этой дороге в это время, и теперь не мог оторвать взгляда от ее лица и руки, покрытых тонким налетом кирпичной пыли.

— Как ваш нагреватель, нормально работает? — спросил он наконец и в тот же миг почувствовал, что эти слова прозвучали как шуточка, которую мог отпустить кто-нибудь вроде Дженкса.

Она рассмеялась и ответила:

— Спасибо, мой в рабочем состоянии. А ваш?

Покраснев, он пробормотал что-то невразумительное.

— Что привело вас в наши края? — спросила она. Он не знал, что ответить, и она сделала это за него: — Просто воздухом решили подышать? В такой вечер самое оно. — Шелли Свифт подмигнула. — А я вот думала прогуляться. Хотите присоединиться?