Клэр Дуглас – Пара из дома номер 9 (страница 64)

– Слишком громко?

Ты покачала головой.

– Красиво.

Я игнорировала Дафну до конца шоу, даже не понимая, почему так обиделась на нее. Из ревности, потому что она флиртует с мужчиной? Или потому, что она казалась совершенно безразличной к тому, что Виктор может быть здесь и мне угрожает опасность? Когда она беспокоилась из-за Нила, я была рядом с ней. Я убила его ради нее. А в ответ она повела себя так, будто моя ситуация была просто комичным случаем.

Когда все закончилось, я сжала твою руку и повернулась, ожидая, что Дафна окажется позади нас. Но она ушла.

57

Я окинула взглядом поле в поисках Дафны. Она не могла уйти далеко. Я явно расстроила ее своей холодностью. Мы редко ссорились. У нас никогда не было поводов для ссор, пока мы жили с тобой в нашем маленьком безопасном доме. Даже когда над нами витал призрак Нила. Но теперь, когда поблизости мог оказаться Виктор, все изменилось. Я снова была в полной боевой готовности.

– Мамочка, я устала, – жаловалась ты, когда я быстрым шагом вела тебя через поле. Люди шли к выходу, и мы петляли среди них, ища Дафну, но при этом не забывая о Викторе. Ты все еще прихлебывала свой горячий шоколад, хотя мой стаканчик уже опустел.

– Извини, солнышко, но нам нужно как можно быстрее попасть домой, – сказала я, пытаясь скрыть страх в голосе. Почему Дафна ушла и оставила нас, если знала, что я боюсь Виктора?

Когда мы попытались покинуть поле, образовалась пробка: все пытались пройти через ворота одновременно, и нам ничего не оставалось, как остановиться и подождать. Я с тревогой огляделась вокруг: со всех сторон нас теснили люди, которые нетерпеливо притопывали ногами и громко жаловались на задержку. Я вглядывалась в каждое мужское лицо на тот случай, если это окажется Виктор, и крепко сжимала твою руку.

– Не отпускай, – сказала я тебе самым строгим тоном.

Наконец толпа поредела и хлынула вперед, и я вздохнула с облегчением, когда людей вокруг стало меньше – но, слава богу, еще достаточно, чтобы защитить нас, если Виктор все-таки появится.

Однако, пока мы шли по центральной улице и вверх по холму к Скелтон-Плейс, все остальные разошлись по своим домам, и мы остались вдвоем.

– Немного страшно, мамочка, – сказала ты, крепко сжав мою руку, и мое сердце оборвалось. Должно быть, ты ощутила мой страх, потому что обычно ты ничего не боялась. Ты широко раскрытыми, испуганными глазами смотрела на высокие изгороди и на лес, который окружал нас. Где-то далеко ухала сова.

– Это только кажется, что время позднее, потому что луна сегодня прячется за облаками, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал весело. – Сейчас всего восемь часов.

– Я устала.

– Мы почти дома; уже недалеко, только немного в гору. Хочешь покататься?

Ты охотно кивнула, и я наклонилась, чтобы дать тебе возможность забраться ко мне на спину. Ты обхватила меня своими маленькими ручками за шею, а я схватила тебя за лодыжки.

– Поехали! – воскликнула я и, изображая резвую лошадку, побежала трусцой вверх по склону, хотя мне казалось, что мои ноги вот-вот подломятся от усталости. Страх того, что Виктор может внезапно появиться из-за кустов, заряжал меня адреналином, позволяя идти дальше.

– Где Даффи? – спросила ты, когда показался коттедж. Мое сердце упало, когда я увидела, что в окнах нет света.

– Мы потеряли ее, – ответила я, мой голос звучал в темноте очень тихо. – Но не волнуйся, она придет.

Ты спрыгнула у меня со спины, когда я открывала входную дверь.

В коттедже было холодно, темно и пусто. Я почувствовала беспокойство, как будто кто-то вот-вот выскочит на меня. Включила свет в прихожей. Пальто Дафны на вешалке не было. Где же она сама? В голове у меня промелькнул образ ее и Шона, стоящих рядом, но я отогнала его.

Я включила весь свет внизу. Окна запотели. А что, если кто-то снаружи смотрит через стекло?

Я вздрогнула. Над головой затрещал фейерверк, заставив меня подскочить.

– Давай, Лолли, пойдем спать, – сказала я, взяла тебя за руку и повела наверх.

Я уложила тебя в кровать и стала читать тебе сказку, но ты уснула, не дослушав до конца. Тогда я поцеловала тебя в лоб и погладила твои прекрасные кудрявые волосы, убрав их с лица.

Новый шум снаружи заставил меня дернуться. На этот раз он не был похож на треск фейерверка.

Звук доносился из сада.

Осторожно встав с твоей кровати, я подошла к окну и чуть сдвинула в сторону розовую занавеску.

И замерла от испуга.

На моей лужайке стоял мужчина и смотрел на дом.

Это был Виктор.

58

– Понятно, – говорит Тео в трубку, глядя на Джен, которая сдвигает солнцезащитные очки поверх волос и вопросительно поднимает брови. Она лежит на шезлонге в их маленьком саду, вытянув перед собой босые ноги. – Так ему предъявили обвинение?

Он стоит на террасе, солнце бьет ему в затылок.

– И, – он понижает голос, – его перевели в Уэйкфилдскую тюрьму?

Французские окна, ведущие в гостиную-столовую, открыты, и Тео отходит в тень, опасаясь, что соседи могут его услышать. Пресса уже проявила бурный интерес к делу Кармайкла.

– Это так, – подтверждает Ральф, адвокат его отца. У него глубокий голос, и Тео воображает, что он из тех людей, которые наслаждаются хорошим вином и вечерами в опере, хотя Тео никогда с ним не встречался. – Из-за серьезности обвинений. Ему предстоит находиться под стражей до суда. Его обвиняют в убийстве, а также в сексуальном насилии.

– А что насчет мошенничества с оплодотворением? – У Тео все еще нет всех кусочков головоломки, только то, что им удалось собрать вместе из улик, найденных Саффи.

– Да, это тоже выглядит вероятным. Хотя это больше относится к серой зоне. Благодаря публикациям в прессе несколько женщин обратились в полицию. Он занимался этим годами.

Тео становится нехорошо. Те женские фотографии, которые он нашел в кабинете отца, были каталогом. Так Виктор Кармайкл мог вспомнить, кого именно он искусственно оплодотворил своей спермой. Другие женщины, те, чьи снимки были в папке, которую нашла Саффи… Ему невыносимо думать об этом.

Ральф, должно быть, принимает молчание Тео за беспокойство, потому что говорит:

– Мне жаль, но для вашего отца все может обернуться не очень хорошо. Я посоветовал настаивать на том, что в случае с Кэролайн имело место непредумышленное убийство, поскольку он говорит, что не хотел ее убивать и что это был несчастный случай. Что они поссорились, она собиралась уйти от него, и он в гневе толкнул ее. Она потеряла равновесие и упала с лестницы. Если он признает себя виновным, суда не будет, но вы же знаете своего отца…

Услышав имя матери, Тео чувствует, как в горле встает комок. Его отец пусть не сразу, но признался в своем преступлении. Это удивило Тео. Он полагал, что отец будет до могилы отстаивать свою невиновность. Но, похоже, улики оказались слишком весомыми, чтобы он мог их отрицать: показания Глена Дэвиса относительно признания, алиби, не выдержавшее более тщательной проверки, и сосед, вспомнивший, что разговаривал с отцом тем утром, позже, чем тот, по его словам, ушел на работу.

– Что насчет убийства Роуз?

– Полиция все еще проверяет улики по этому делу. В письме, которое передала Саффрон Катлер, Роуз пишет, будто испугалась, что Виктор нашел ее и что она видела его в саду в Ночь костров. Но на этом письмо заканчивается. Конечно, мы можем предположить, что он действительно нашел ее и именно поэтому у нее не было возможности закончить письмо. Очевидно, что для суда этого может быть недостаточно. Однако свидетельница, некая Мелисса Браун, заявила, что мужчина, подходящий под описание Виктора, искал Роуз за несколько дней до ее исчезновения. Мы будем держать вас в курсе.

– А как насчет Синтии Парсонс?

– Недостаточно улик, чтобы предположить, что ее смерть не была самоубийством, – говорит Ральф.

«По крайней мере, отец признался, что виноват в смерти мамы, – думает Тео. – Если б он только признался в убийстве Роуз, Лорна и Саффи были бы спокойны».

– Он спросил меня, не хотите ли вы навестить его, – добавляет Ральф, его тон вдруг становится неуверенным.

– Он убил мою мать, – говорит Тео. – Надеюсь, он сгниет в тюрьме.

Джен пристально наблюдает за ним из сада, хотя он не уверен, слышит ли она его слова.

– Понимаю. Но я должен был спросить. В любом случае я буду держать вас в курсе и сообщу вам дату суда, когда ваш отец признает свою вину.

– Спасибо, что сообщили мне, – благодарит его Тео и завершает разговор.

По правде говоря, он просто хочет справедливости. Он хочет, чтобы его отец заплатил за свои преступления. Тео опускается на стул, все еще держа телефон в руке. Над ним нависает тень, он поднимает глаза и видит Джен, которая стоит в дверном проеме, заслоняя солнце.

– Ты в порядке, милый?

Тео кивает. Ладони у него потные, и он роняет телефон на стол.

Джен запрыгивает к нему на колени и обнимает его за шею. От нее пахнет кокосовым кремом для загара. Она ничего не говорит. Ей и не нужно.

– Я родственник этого ублюдка, – со вздохом произносит Тео.

– Ты совсем на него не похож. Ты весь в свою маму. Помни об этом. И ты не одинок. Лорна, должно быть, чувствует то же самое теперь, когда узнала, что он ее отец.

– Верно. – Слава богу, что есть Лорна. Тео разговаривал с ней по телефону каждые несколько дней – с тех пор как она написала ему в тот вечер, чтобы сообщить, что он ее брат. – Дэвис тоже был обвинен в ряде преступлений, – продолжает он, привлекая Джен ближе к себе. – У меня такое ощущение, что он заключил со следствием какую-то сделку, однако он обвиняется в нападении и запугивании, причем не только Лорны и Саффи, но и других женщин. Мошенничество, выдача себя за представителя закона, взлом и проникновение – список можно продолжить.