Клэр Дуглас – Пара из дома номер 9 (страница 66)

– Я не доверяю тебе, – грустно сказала Роуз, однако дрожащей рукой положила нож на столешницу. – Прости меня, Дафна. Я люблю тебя, но не доверяю тебе. Я считаю, что ты лгунья. И, – она вытерла слезы с глаз, – я больше так не могу.

Этого не могло случиться. Я думала, что обрела счастье, которого всегда жаждала. Семью, которую я всегда хотела. Потерять Роуз – это было одно, но потерять Лолли? Я любила эту девочку, как свою родную дочь.

– Я не позволю тебе оставить меня, – сказала я, подойдя к Роуз и заключив ее в объятия. – Мы любим друг друга.

– Думаю, мне нужно начать все сначала. С чистого листа.

– Ты не можешь так поступить! – выкрикнула я. Роуз отстранилась от меня и закрыла глаза. Ее волнистые волосы рассыпались по плечам. Она была ниже меня на два дюйма и в тот момент выглядела маленькой и хрупкой. Я была в отчаянии. Мне нужно было, чтобы она поняла, что совершает самую большую ошибку в своей жизни.

– Мы слишком много знаем друг о друге… – заговорила я.

– О, не начинай, – парировала она. – Это уже не поможет. Ты не сможешь доказать, что я убила Нила.

Затем она стала обвинять меня во всем. В манипуляциях и лжи насчет Шона. Она догадалась, моя умная, милая Роуз. Я недооценила ее.

Я поняла, что она никогда не простит меня. Что я потеряла ее.

Это был несчастный случай.

Точно таким же несчастным случаем была смерть Сьюзен Уоллес.

Роуз протиснулась мимо меня. Она собиралась уйти.

И я знала лишь одно: я не могу ее отпустить. Я не могу позволить ей забрать Лолли.

Мир у меня перед глазами заволокло красной пеленой. Это произошло в один миг, в одно движение. Я схватила чайник – тяжелый, чугунный, который мы ставили на конфорку, – и с размаху обрушила его на красивую голову Роуз. Она завалилась назад, словно в обмороке; ее глаза удивленно распахнулись, когда она рухнула мне на руки. Слишком поздно я поняла, что натворила. И я обнимала ее, пока она умирала. Я ее обнимала, я плакала и говорила, что люблю ее. Снова и снова. Потому что это было правдой. И, кроме Лолли – а потом, годы спустя, Саффи, – я больше никого не любила.

Когда я заканчиваю говорить, Лолли в ужасе смотрит на меня; ее рот приоткрыт, а по щекам катятся слезы. И я понимаю, что высказала все это вслух. Я сказала этой прекрасной женщине, этой потрясающей личности, которую я люблю как родную дочь, что убила ее настоящую мать.

Саффи – моя добрая, заботливая внучка – держит меня за руку. И, несмотря на все, что я ей только что поведала, она не отпускает ее. Я вижу в ней Роуз. Тот же ум, невинность и вера. И я надеюсь, что не убила эти качества в этой милой девочке.

– Простите, – говорю я, и мой разум в этот момент болезненно, ужасно ясен.

Потому что, честно, мой разум всегда был более ясным, чем я показывала. Не поймите меня неправильно, у меня действительно деменция: мой мозг затуманен и забывчив, и я порой не узнаю людей, которых хорошо знаю, людей, которых люблю. Но, когда у меня случаются эти моменты полной ясности, я помню о прошлом, о том, что я сделала, гораздо больше, чем кто-либо из них мог бы поверить.

И теперь они знают. Они должны были узнать правду – мою правду – до того, как я еще сильнее уйду в себя, потому что однажды я больше ничего не смогу вспомнить и рассказать. И я хотела, чтобы они знали: я не убийца с холодным сердцем, я не психопатка, и судья ошибался на мой счет много лет назад. Я была хорошей матерью и бабушкой.

И еще я хотела, чтобы они знали: несмотря ни на что, я любила Роуз.

Очень, очень любила.

60

Лорна наблюдает за своей семьей, собравшейся в саду дома номер 9 по Скелтон-Плейс. Двустворчатые двери в новую кухню распахнуты, и Снежок сидит внутри, в тени, наслаждаясь прохладой новой сланцевой плитки и положив голову на лапы. Иногда, особенно в такие жаркие летние дни, как сегодня, трудно поверить в то, что происходило здесь почти сорок лет назад.

Иногда, по ночам, когда Лорна закрывает глаза, у нее возникают видения того, как Дафна стоит на коленях в саду, разбирая плиты террасы, чтобы похоронить Роуз рядом с Нилом. Иногда эти видения настолько отчетливы, что она задается вопросом: не подавленное ли это воспоминание и не была ли она свидетельницей этого? Над этим Лорна работает вместе с Фелисити, своим психотерапевтом. Неудивительно, что Дафна так и не продала коттедж и что он стоял пустым некоторое время, прежде чем она сдала его в аренду. Она не могла рисковать, что кто-то найдет тела.

Но сейчас Лорна об этом не думает. Ведь сегодня в саду царит радость. Солнце высоко стоит в безоблачном небе, а там, на лужайке, возятся с девятимесячной дочкой Фрейей Саффи и Том. Том расстелил на траве красочный игровой коврик, и Фрейя сидит словно принцесса – а все они и считают ее маленькой принцессой – в своем коротком желтом платьице, окруженная мягкими игрушками и прорезывателями для зубов. Саффи лежит рядом с ней, подперев голову локтем. Лорна знает, что Саффи сама поражена тем, как сильно она любит свою маленькую дочку. И это придет ей новую уверенность, расцвет которой Лорна созерцает с гордостью. Рядом с ними в двух шезлонгах, благодушно улыбаясь, сидят Тео и беременная Джен. Им повезло с первым же циклом ЭКО, и Джен должна родить через восемь недель.

«Все сложилось удачно», – думает Лорна, оглядываясь вокруг и держа в руке холодный бокал пива «Пиммз». И она рада за них, искренне рада. Она счастлива жить в Англии, она – впервые в жизни – пустила корни в Портисхеде. Даже купила собственную квартиру с видом на море – в том же доме, где снимала жилье, когда только вернулась из Испании. Иногда, особенно в жаркий день, ей кажется, что она не в Англии, а где-то еще. Наконец-то она стала хозяйкой собственного жилья. И теперь она ближе к Саффи, чем когда-либо раньше. После того как ее дочь родила, они поговорили по душам.

– Я люблю ее так сильно, что мне больно, – сказала Саффи, лежа на больничной койке и держа новорожденную дочь на руках. Она смотрела на Лорну со слезами на глазах. – Прости меня. Прости меня за то, что я сказала тогда, за то, что сомневалась в тебе. Ты – самая лучшая мама на свете. И теперь я понимаю… та любовь, которую я испытываю к Фрейе… Боже, я готова умереть за нее.

– Как и я готова умереть за тебя.

И они улыбнулись друг другу поверх пушистых волос Фрейи. Улыбка понимания. От одной матери к другой.

Они встречаются по меньшей мере раз в неделю: иногда Саффи ездит в Портисхед, иногда Лорна приезжает в коттедж.

Они близки так, как Лорна никогда не была близка с Дафной. Между ними всегда была пропасть, которую она никогда не могла объяснить. Но теперь Лорна знает почему. На каком-то бессознательном уровне она, должно быть, знала, что Дафна – самозванка.

Она посещает Фелисити раз в две недели, и та помогает Лорне справиться с ее проблемами: в основном с беспокойством из-за того, что она – ребенок двух убийц. Не то чтобы она ставила Роуз и Виктора в один ряд… В любом случае Фелисити объяснила ей, что у нее вовсе не черное сердце, что это не передается генетически. Кроме того, она заставила Лорну понять, что та действительно убегает от своих проблем и потому ей трудно строить романтические отношения. И над этим Лорна собирается поработать в будущем. Между ней и Юэном все еще есть искра – он даже гостил у нее в новой квартире. Она не знает, к чему это приведет – если вообще приведет, – но ей очень хочется это узнать.

– Итак, – произносит Тео, поднимая свой бокал. Том стоит у мангала на углу, в его руке щипцы, которые он поднимает вместо бокала. – За справедливость.

– За справедливость, – повторяют они все.

– И за будущее, – добавляет Лорна, и Джен поглаживает свой живот, протягивая руку Тео.

Вчера они узнали, что суд над Виктором, который длился несколько недель, наконец-то подошел к концу. Виктор отказался признать себя виновным в преднамеренном убийстве, но его заявление о непредумышленном убийстве было отклонено. Поэтому состоялся суд, и Виктор Кармайкл был признан виновным в убийстве Кэролайн Кармайкл, а также в сексуальных преступлениях против женщин, чьи фотографии хранились у него в папке. Двадцать женщин. Приговор ему будет вынесен в следующем месяце. Лорна знает, что Тео никогда не навещал его в тюрьме, и она тоже не собирается. Она не заинтересована в том, чтобы познакомиться со своим так называемым отцом.

Для обвинения Виктора в убийстве Роуз не было достаточных улик. У Лорны тяжело на сердце, когда она вспоминает Дафну, лежащую в своей постели в доме престарелых и признающуюся в содеянном. Это был первый раз, когда Лорна действительно осознала, что женщина, которую она всегда считала своей матерью, говорит правду. Ни она, ни Саффи не рассказали полиции о признании Дафны. Возможно, они бы рассказали, если б Виктору было предъявлено обвинение в этом деянии.

Дафна умерла через несколько дней после этого признания – от пневмонии. Саффи восприняла ее смерть гораздо тяжелее, чем Лорна. Она нашла в своем щедром сердце силы простить Дафну, а Лорна не уверена, сможет ли она когда-нибудь это сделать. Дафна лишила Лорну настоящей матери, которую она едва помнит, и это ранит ее сердце.

Лорна до сих пор не может осмыслить, через что ей пришлось пройти после того, как настоящая Роуз внезапно исчезла. Она надеется, что Фелисити сможет открыть некоторые воспоминания, какими бы болезненными они ни были. Когда она начала называть Дафну мамой? Должно быть, оплакивала свою настоящую мать. Должно быть, чувствовала себя покинутой и растерянной – и никогда не сможет простить Дафну за это. Даже если Дафна посвятила свою жизнь заботе о ней. Предательство – это то, что Лорна никогда не сможет преодолеть и простить.