Клэр Дуглас – Пара из дома номер 9 (страница 60)

– На самом деле это очень печально, – задумчиво говорит Том, потягивая свой напиток. – Она тосковала по ней все эти годы.

Мое сердце сжимается.

– Подумать только, они стояли здесь, Том… Прямо здесь, на этой кухне. – Я подхожу к окну и кладу руку на стекло в свинцовом переплете, как будто это связывает меня с ними, с прошлым, как будто моя рука касается невидимых отпечатков, которые они оставили. – Как ты думаешь, это она убила Нила Люишема?

– Я думаю, что, возможно, это сделала одна из них. А другая покрывала ее.

– Боже…

Я глубоко вдыхаю. Стекло холодит мои пальцы; я смотрю, как капли дождя расплющиваются об него с той стороны. Снаружи ливень затянул небо дымкой, затуманил лес вдали, но через стекло я как будто вижу их, две полупризрачные фигуры в саду – Дафну и Роуз, хоронящих свои секреты.

Позже, после того как мы съедаем нашу рыбу с картошкой, за которой нам пришлось ехать в соседнюю деревню, и я созваниваюсь с мамой, которая заверяет меня, что она благополучно прибыла в Сан-Себастьян, я бегу наверх, чтобы принять ванну. Когда мы узнали, что дом принадлежит нам, мы первым делом демонтировали старую ванную комнату, а потом поставили ванну на львиных лапах и душевую кабину. Я трогаю свой живот. Ребенок уже регулярно пинается, на коже живота при этом проступают маленькие выпуклости. Я на половине срока беременности. Новое сканирование назначено на следующую неделю. Иногда я не могу поверить, что мы зашли так далеко. Внизу слышен звук телевизора – Том смотрит какой-то футбольный матч. Я выхожу из ванны и заворачиваюсь в свой халат, затем иду в мамину комнату. Перед уходом утром она навела порядок, разобрала постель и засунула простыни в стиральную машину. Ничто не говорит о том, что она здесь была, кроме слабого запаха ее дорогих духов. Не знаю, может, причиной тому мои гормоны, но я тоскую по ней так, как не тосковала никогда раньше, даже в детстве, когда оставалась с бабушкой на целое долгое лето.

Затем я иду в маленькую спальню в задней части дома – в комнату, которая будет принадлежать ребенку. В комнату, которая когда-то принадлежала маме – в те времена, когда ее звали Лолли. Люди, снимавшие жилье у бабушки, очевидно, никогда не пользовались этой комнатой, разве что хранили там всякий хлам. Я подхожу к камину, вспоминая нашу безумную беготню по дому в поисках улик, которые, как был уверен Дэвис, у нас были. Прикасаюсь к теплому дереву каминной полки. Она такая же, как в маминой комнате, – сосновая, с резьбой в виде изящных цветов. И сплошь покрыта пылью. Удивительно, что мама не заходила сюда убираться. Я иду к окну, но спотыкаюсь о гвоздь, торчащий из половиц, и хватаюсь за угол каминной полки, чтобы не упасть. Успеваю удержать равновесие, но все еще цепляюсь за каминную полку, когда замечаю, что она слегка отходит от стены. Делаю шаг ближе к камину. Сердце учащенно колотится от волнения, когда я осторожно тяну за полку. Под ней что-то есть. Что-то вроде углубления в том месте, где полка сходится с кирпичной кладкой. Оно все еще замаскировано каминной полкой, но я могу сказать, что там что-то есть. Что-то спрятано.

– Том! – кричу я. – Том!

Слышу его поспешные шаги по дощатой лестнице, потом он вбегает в комнату, тяжело дыша.

– Что такое? Ты в порядке? Это ребенок?

– Кажется, я нашла место, где бабушка могла спрятать улики, – говорю я. – Быстро, помоги мне поднять это!

Он бросается ко мне, и мы вместе поднимаем каминную полку. Она отделяется от остальной части камина, открывая нишу в дымоходе. Том осторожно опускает ее на пол, кашляя от пыли. В нише лежит коричневый конверт, покрытый паутиной. Я тянусь за ним, не заботясь ни о пауках, ни о жуках, ни о чем другом, чего я обычно боюсь.

– Не могу поверить, что мы нашли это, – говорю я, в шоке глядя на Тома и держа в руке конверт формата А4 так, словно это Святой Грааль. Перед глазами у меня все расплывается. – Жаль, что мамы здесь нет…

Меня вдруг начинает пугать то, что мы можем узнать о бабушке или о настоящей Роуз.

Я опускаюсь на колени, и Том делает то же самое, так что мы оба сидим на шершавых досках пола. Достаю содержимое конверта. Это папка в кожаном переплете, с прозрачными вставками внутри. Я осторожно открываю ее – и ахаю. Обнаженные женщины. Фотографии, сделанные, похоже, фотоаппаратом «Полароид». Все женщины выглядят так, будто они спят. На некоторых, судя по всему, больничные халаты, задранные вверх, чтобы обнажить их тела. Мой желудок сжимается.

– О боже, – говорю я, протягивая папку Тому.

Тот отшатывается.

– Что это, черт возьми, такое? Похоже, что у каждой фотографии есть номер. – Он захлопывает папку. – Смотри, вот здесь, на лицевой стороне папки… это название клиники.

Я наклоняюсь, чтобы посмотреть. На обложке вытиснено золотыми буквами: «Клиника по лечению бесплодия “Фернхилл”».

– Ты полагаешь, это клиника Виктора? Это как-то связано с тем, что Тео нашел в кабинете своего отца? Помнишь всех тех женщин? Некоторые были беременны. Черт… Том, как ты думаешь, настоящая Роуз обращалась в эту клинику?

– Искусственное оплодотворение?

– В этом есть смысл, не так ли? Бабушка и настоящая Роуз были любовницами. Может быть, у Роуз и Виктора никогда не было отношений…

Скрытый смысл этой фразы внезапно потрясает меня.

– Нужно позвонить Тео, – серьезно говорит Том.

– Это, должно быть, те самые улики, о которых говорил Дэвис. Это связано не с убийствами, а с чем-то еще. И оно каким-то образом относится к клинике Виктора.

– Как настоящая Роуз смогла заполучить это?

Я качаю головой. Многое по-прежнему непонятно. Зачем кому-то фотографировать этих обнаженных женщин? Снимки сделаны по обоюдному согласию? Почему-то мне кажется, что нет. Это выглядит слишком по-больничному: женщины спят или находятся под наркозом, ноги их лежат на специальных перекладинах, как будто во время процедуры.

Я прикладываю руку к сердцу. Оно часто колотится под халатом. И тут замечаю в конверте еще что-то. Конверт поменьше. Белый. Запечатанный. Такой, в каких отправляют письма. Я переворачиваю его. На лицевой стороне всего два слова, написанные изящным почерком: «Для Лолли».

54

И вот, похоже, он нашел нас. Полагаю, это было неизбежно. Мы не могли скрываться вечно – я, ты и Лолли. Это был лишь вопрос времени.

Никто не мог подгадить Виктору Кармайклу и остаться безнаказанным.

Но, когда начинался ноябрь, я все еще пребывала в блаженном неведении. Между мной и Дафной все наладилось. Я все еще иногда просыпалась по ночам, пижама прилипала к моему потному телу, сердце бешено колотилось после снов об убийстве Нила. И, когда это случалось, Дафна, мой ангел, была рядом со мной, успокаивая и убаюкивая меня, пока я снова не засыпала. Я смирилась с тем, что чувство вины будет вечно жить рядом со мной, словно моя тень. И это была цена, которую я должна была заплатить.

Я все еще сомневалась в Дафне, конечно, сомневалась. Но я любила ее. И хотела верить в нее. И по большей части верила. После случая с Джоэлом она никогда не давала мне повод усомниться в ней. Даже если иногда лгала обо всяких мелочах – например, о том, как она получала что-то «бесплатно» с фермы или, в частности, от Шона. Она не приносила ничего стоившего больших денег – только такие продукты, как яйца и молоко, – но все равно мне это не нравилось.

Однажды Дафна позвонила мне с фермы и спросила, не заеду ли я за ней на своем «Моррисе». Сказала, что ей дали пару лишних коробок с плиткой. Она выглядела такой радостной, когда шла к машине, неся их… В те выходные Дафна сбила уродливую коричневую плитку вокруг плиты и раковины, и я с трепетом наблюдала, как она клеит на стену новую.

– Что? – Она рассмеялась, увидев изумление на моем лице. – Ты не поверишь, какие навыки я приобрела в тюрьме.

Это было суровое напоминание о ее прошлом, и я подавила тревожное чувство, которое зарождалось в моей груди каждый раз, когда Дафна упоминала тюрьму. Не то чтобы она часто это делала. И никогда – при тебе.

Тебе понравилась новая плитка – она была очень в деревенском стиле, с нарисованными на ней свинками и овечками, и смягчала мрачность кухни.

На следующий день, в среду, Дафна пошла со мной, чтобы проводить тебя в игровую школу, потому что у нее был выходной. Вечером на ферме собирались устроить фейерверк, и она очень хотела, чтобы мы туда пошли. Я немного беспокоилась о том, стоит ли брать тебя – ты никогда раньше не видела фейерверков, и я боялась, что они тебя напугают, – но Дафна убедила меня, что это будет весело, хотя я ненавидела большие толпы.

Мы смотрели, как ты прогуливалась с мисс Тиллинг.

– Слушай, Даф, насчет сегодняшнего вечера, – начала я. – Ты не думаешь, что Лолли немного мала…

Нас прервала Мелисса, которая вышла из кафе и направилась к нам с полистироловым стаканчиком в руке.

– Привет, дамы, – сказала она и пристально посмотрела на наши сцепленные руки. Смутившись, я отстранилась от Дафны, но у той было вызывающее выражение лица. Я знаю, что она продолжала бы держать меня за руку, не заботясь о том, что подумает Мелисса. Ей было не более сорока лет, но она была такой старомодной в своих взглядах на жизнь. Она никогда не поняла бы наших отношений.

– Роуз, я рада, что застала тебя, – сказала она, полностью игнорируя Дафну. – В понедельник в кафе заходил мужчина, который искал тебя.