Клэр Дуглас – Исчезновение [Литрес] (страница 22)

Пытаюсь сосредоточиться и найти мемориальную скамью, о которой говорила Хлоя. Вижу большой дуб, а рядом с ним наполовину закрытую ветвями деревянную скамейку. Подхожу ближе. На медной табличке выгравированы имена пропавших девушек и слова «Всегда в наших сердцах». Замечаю, что кто-то оставил на подлокотнике букет роз. Наверное, Иззи уже побывала тут. Сажусь и вздыхаю. И вижу записку на линованной бумаге, спрятанную под листочками роз. Написано печатными буквами с наклоном влево. Что-то в ней кажется неуловимо знакомым. Я беру ее в руки и читаю:

КЭТИ, ТАМЗИН, САЛЛИ

Чуть ниже – два слова:

ПРОСТИТЕ МЕНЯ

Почерк тот же, что на записке с угрозой, которую я обнаружила на ветровом стекле своей машины под «дворником».

24

Оливия

Оливия постоянно думает о Ральфе. Она знает, что окружающим кажется странной ее дружба с ним. Казалась… Сердце сжимается. Ральф был хороший, добрый. Ему нравилась простая жизнь. Он был очень неглупым, сообразительным, хотя люди постоянно использовали его. В последнее время и она тоже. Сейчас ей жаль, что ничего нельзя изменить. Ральф сказал однажды, что ее освободит правда. Типичное его заявление. Он любил говорить лозунгами. Но здесь он ошибался. Правда не освободит ее, нет. Правда станет ящиком Пандоры. Ей необходимо держать крышку плотно закрытой.

Уже не в первый раз ей жаль, что не с кем поговорить о том, что произошло. Ральф был ее единственным другом, человеком, на которого она могла положиться. Теперь его нет. Она стала еще более одинокой.

Оливия смотрит на часы. Пять минут первого. Уэзли сказал, что встретит ее здесь, у Камней, – они побудут у скамьи, возложат цветы, а потом немного перекусят перед тем, как ему нужно будет снова идти на работу. Букет кажется тяжелым. Где же он? И вдруг Оливия замечает его. Уэзли идет в ее сторону своей знакомой прыгающей походкой. Объемная пуховая куртка делает его фигуру непропорциональной и похожей на персонажа игры «Догадайся, кто?»[15]. Утром он прислал ей сообщение, что нужно встретиться здесь, и Оливия подумала, какой он внимательный, заботливый, хочет поддержать ее в годовщину исчезновения подруг… Но по выражению его лица понимает, что ошибалась. Уэзли вне себя от злости.

– Ральф Миддлтон мертв, – говорит он, как только подходит ближе. Хватает ее за руку и грубо тянет за загородку, в поле. – А тебя видели выходящей из его вагончика в слезах! Какого черта, Лив?

Оливию как будто ударили под дых. Почему он так злится?

– Этот хрен Дейл приходил к тебе? Он до этого был у меня.

– Почему он к тебе пошел? Ты же едва знал Ральфа. А разве ты не был утром на работе?

Уэзли проводит рукой по подбородку и слишком поспешно отвечает:

– Это было до работы. Так, формальность, на самом деле.

Взгляд его становится суровым, как всегда бывает, когда он лжет. Уэзли сразу начинает задавать вопросы сам:

– Что ты вчера делала у Ральфа?

Откуда он знает? Это Дейл ему сказал? Сердце громко стучит, а рука, которая держит букет, просто отнимается.

– Я очень переживаю из-за Ральфа. Всегда буду чувствовать себя виноватой, потому что наш последний разговор закончился ссорой.

– Из-за чего?

Оливия вяло тыкает в землю носком ботинка. Она все еще в костюме для верховой езды.

– Это было дурацкое недоразумение.

– Его убили, Лив. Дейл сказал тебе?

Она поднимает голову и замечает в его глазах неприкрытый страх.

– Ну да…

– Этот гад… – Уэзли вздыхает, а Оливия не совсем понимает, кого он имеет в виду, Дейла или Ральфа. Она знает, что они с Дейлом учились в одном классе и не любили друг друга. Но Ральф… Уэзли был едва знаком с ним. Только она поддерживала с ним отношения, навещала, чтобы убедиться, что у него все в порядке, что ему не слишком одиноко в вагончике. Ей было не все равно, как он живет.

Уэзли сжимает кулаки и мрачно смотрит на нее.

– Что ты скрываешь от меня?

– Честное слово, Уэз, ничего, – лжет она. – Ты должен мне доверять. Я же не спрашиваю, куда ты ходил вчера вечером.

– Я уже говорил тебе, Стэну нужно было…

– Мне все равно, – отвечает Оливия ровным тоном. Она знает, что в разговоре с Уэзли нельзя повышать голос, это вызывает у него ужасное раздражение. Реагирует так же, как Скай у нее в конюшне.

– Я просто пытаюсь защитить тебя. А ты всячески мешаешь мне. Ты слишком эмоциональна. Сегодня двадцатая годовщина, ты все время об этом думаешь. Но если что-то происходило между тобой и Ральфом, я должен знать.

Оливии хочется рассмеяться ему в лицо. Что-то происходило? Конечно, он не может заподозрить какие-то романтические отношения между ними, но ей совсем не хочется его высмеивать.

– Мне было его жаль, и я чувствовала себя обязанной ему, вот и все. Он убивал себя бесконечной выпивкой… наркотиками…

Уэзли смотрит на нее молча, его губы плотно сжаты. Оливия изо всех сил старается сохранить безразличное выражение лица, чтобы не выдать себя. Она знает, что он может быть ревнивым, подозрительным – это видно по тому, как он поднимает брови и как дрожат его губы. Она умеет с этим справляться. Ральф – одинокий пьющий человек средних лет, был ее единственным другом, и Уэзли это очень не нравилось. Она часто задавала себе вопрос: были бы они вместе, если б не авария? Если б ее подруги не пропали? Она бы тогда так сильно от него не зависела бы. Салли ее вразумила бы. И вдруг ей становится стыдно. Уэзли ведь неплохой. Он любит ее.

– Уэз…

Он отворачивается от нее.

– Мне пора на работу. Тебе придется пойти к скамье без меня.

– Но мне казалось, мы собирались пообедать?

У него злые глаза.

– Я что-то потерял аппетит. Лучше проведу свой свободный час с тем, кому на меня не насрать.

Оливия в замешательстве.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты бегала к Ральфу, секретничала с ним… Вы же обо мне говорили? Я знаю, что ты не хочешь покупать общую квартиру. Это ясно.

Умер человек, а Уэзли думает только о себе…

– Не все на свете крутится вокруг тебя.

У него от удивления расширяются глаза, кровь бросается в лицо.

– Пошла ты на хрен, Лив! – кричит он и убегает.

– И ты туда же, – бормочет она.

Оливия шагает через поле. Она вне себя от злости. Как смеет он так с ней разговаривать? Он знает, что сегодня очень тяжелый для нее день, – и бросил ее одну… Где его поддержка, когда она так нужна? Нога сильно болит, Оливия пришла сюда пешком. Надеялась, что Уэзли подвезет ее домой по дороге на работу, а он послал ее и удрал. По щекам бегут злые слезы. Вдруг Оливия замечает, что она здесь не одна, как ей казалось. Кто-то сидит на мемориальной скамье под дубом. Сначала она пугается, что это родители Салли или мать Кэти, а, может, еще хуже – мать Тамзин. Но, подойдя ближе, видит рыжие волосы и знакомую зеленую шапочку с помпоном. Черт… Она не может сейчас встречаться с Дженной Халлидей. Оливия хочет развернуться, чтобы уйти, но чувствует острую боль в ноге и невольно ойкает.

Дженна при ее появлении встает. Оливию удивляет букет роз у нее в руке. Принесла с собой цветы?

– Привет, – застенчиво произносит Дженна и кладет цветы на скамейку. – Они тут лежали, когда я пришла. Простите, что я тут… – Наверное она видит боль, написанную на лице Оливии, следы от слез. – Вы в порядке?

– Да… мне надо сесть… – Оливия чуть не падает на скамью.

Дженна осторожно берет у нее букет и кладет рядом с розами.

– Вы очень бледная. – Она роется в сумке. – У меня есть бутылка колы, хотите?

Оливия берет ее и делает глоток. Кола теплая, но сладкая, что сейчас очень кстати. Дженна присаживается рядом, цветы лежат между ними.

– Спасибо, – говорит Оливия, возвращая бутылку. – Нога… шла долго.

– Подвезти вас домой?

Оливия, скорее, просидит здесь всю ночь, чем сядет в одну машину с Дженной Халлидей.

– Нет, спасибо. – Она понимает, что ее тон резковат.

– Мне очень жаль Ральфа, – неожиданно говорит Дженна. Хотя чего удивляться? Ясно, что журналистка знает, весь город уже в курсе. – Думаю, прошлой ночью на меня напал тот же человек.

– Что? – Оливия не верит своим ушам. – На вас вчера ночью напали?

Дженна рассказывает длинную историю о том, как она поехала за Дейлом, пошла за ним в лес, чтобы узнать подробности убийства, и как кто-то стукнул ее по голове.

– Хорошо, что Дейл отвез меня в больницу; пришлось зашивать рану…

– Во сколько это случилось?