Клэр Дуглас – А затем она исчезла (страница 38)
Дилан откидывает с лица волосы и раздраженно отвечает:
– Не знаю. За несколько дней. На той же неделе. Столько времени прошло, я уже и не помню всего.
– Но в тот день, когда Флора пропала, ты его видел?
Он качает головой.
Что-то здесь не сходится…
– А почему Норман был на ярмарке? Он там работал?
Дилан бросает окурок на тротуар, давит его каблуком.
– Как сказать… Он поставлял нам наркотики. – Испытующе смотрит на меня. – Ты ведь не станешь об этом писать? Мы с тобой просто болтаем, как старые приятели.
Ага, старые приятели… Мне хочется рассмеяться ему в лицо.
– Да, просто болтаем, не волнуйся, – на голубом глазу вру я. Если понадобится, без колебаний воспользуюсь тем, что он мне рассказал. Я ничем ему не обязана.
Дилан бросает взгляд в сторону дома и морщится:
– Я не видел Нормана много лет. Может, он исправился, а может, и нет… Откуда мне знать? – Выражение его лица резко меняется, он вдруг становится грустным. – Мы с Флорой были детьми и, скорее всего, расстались бы. Но все эти годы я чувствую вину за ее исчезновение. Я должен был проводить Флору… но оставил ее там.
Совершенно не понимаю, о чем он говорит.
– Где оставил?
Дилан тут же понимает, что сболтнул лишнего, но уже поздно. Тогда, надев грустное выражение лица, он продолжает:
– В Лондоне. Мы поехали туда на день, однако сильно поссорились и вернулись по отдельности. Я пошел на ярмарку – меня там многие видели. Я не лгу. – Его голубые глаза вспыхивают. – Я должен был проводить ее домой! Она исчезла с автобусной остановки в Тилби. Ты в курсе?
– Да, читала газеты.
– И все же проезжающая мимо семья видела, как Флора шла мимо часовой башни. Совсем рядом с ее домом. Значит, из Лондона она благополучно вернулась.
Потрясающая логика. Неужели он думает, что его вина становится меньше, если Флора исчезла не в Лондоне, а в Тилби?.. Это я виновата. Надо было сразу рассказать все Хизер или просто не пускать Флору. Тогда она не оказалась бы на автобусной остановке и не гуляла по центральной улице одна ночью. Возможно, она была бы жива, а Хизер не разрушила бы свою жизнь, пытаясь за нее отомстить…
Дилан застонал:
– А теперь это…
– О чем ты?
– Я о Клайве. – Дилан закрывает лицо руками. Я не верю своим глазам – неужели он плачет? – Это моя вина, – говорит он сквозь пальцы. – Должно быть, Клайв убил ее из-за меня.
38
Флора засунула двадцатифунтовую купюру – все ее деньги – в расшитый бисером матерчатый кошелечек. Конечно, есть сбережения на счету, но пока она не может ими пользоваться. Да она и не собиралась убегать. Речь шла всего лишь об однодневной поездке. Вернется до темноты – прежде чем кто-либо начнет ее искать.
Мама всегда так занята делами кемпинга, что вряд ли заметит ее отсутствие. Если Флора явится домой в обычное время, все будет в порядке. Хизер, к сожалению, сейчас не помощница. После того случая, который чуть не привел к разрыву с Диланом, они друг с другом не разговаривали. По счастью, тогда все обошлось.
Заметив целующегося Дилана, она пришла в отчаяние. А потом, к ее радости, он оттолкнул
Он стоял к Флоре спиной, но потом, вероятно почувствовав ее взгляд, обернулся. Трудно было назвать все чувства, которые отразились на лице Дилана в тот момент, но он точно был обескуражен. Наверное, подумал, что Флора тотчас же бросит его. Но она решила не доставлять
Они доказали друг другу свою любовь, и никто не сможет встать между ними.
И вот теперь они едут в Лондон. Прошлой ночью Флора была так взволнована предстоящей поездкой, что почти не спала.
Они договорились встретиться у часовой башни в 6.30 утра, чтобы добраться на автобусе до Бристоля, а потом до Лондона. Всего десять фунтов за поездку туда и обратно, да и те за нее заплатил Дилан. Флора не понимала, почему он так настаивает на этой поездке и куда они там пойдут, но ей было все равно. Она никогда раньше не была в Лондоне и предвкушала настоящее романтическое путешествие: целый день, держась за руки, они будут гулять по Трафальгарской площади или Гайд-парку… Как здорово! А главное, подальше от Тилби, ярмарки и идиота Спиди, который в последнее время стал навязчивым.
Несмотря на ранний час, солнце уже взошло; с соседней фермы донеслось пронзительное кукареканье. От радостного нетерпения Флора вся дрожала. Сборы не затянулись – она заранее приготовила одежду: любимую бежевую блузку без рукавов с кружевным воротником и ярко-красную юбку с оборками. Разумеется, надела на шею подвеску из камня настроения[43], которую подарил Дилан. Сейчас камень был темно-синего цвета – цвета счастья. Выходя из комнаты, Флора взяла в руки ботинки и стала тихонько пробираться к выходу из дома. Ее мать вставала рано и сейчас должна быть вместе с Шейлой в конюшне. А Дядя Лео любил поспать и понежиться в постели часов до девяти.
Когда она шла на цыпочках мимо комнаты Хизер, то в приоткрытую дверь увидела раскладушку, на которой спала Джесс. «Эта девочка когда-нибудь бывает дома?» – с раздражением подумала Флора. В этот момент под ногой скрипнула половица. Только она решила двинуться дальше, как сзади раздался шорох. Флора медленно повернулась и увидела в дверях комнаты Джесс – в ночной рубашке со Снупи, волосы растрепаны.
– Что случилось? – спросила она шепотом.
Флора приложила палец к губам, а потом поманила Джесс за собой, вниз по лестнице. Та послушно шла следом, пока они не оказались в коридоре у входной двери. Радостно виляя хвостом, к ним подбежал Голди, и Флора шикнула на него.
– Пожалуйста, не шуми, – тихонько произнесла она, обращаясь то ли к девочке, то ли к собаке.
– Ты что, убегаешь из дома? – спросила Джесс, в ужасе глядя на Флору.
– Нет. Никому не говори, особенно Хизер, – прошептала Флора. – Мы с Диланом собрались ненадолго уехать; вернемся сегодня же, как всегда до темноты. Прикрой меня, пожалуйста. Не надо, чтобы кто-то знал, что нас не будет в Тилби. Особенно Хизер. Если спросят, то я на ярмарке. Хорошо? Обещаешь?
В ночнушке и без косметики Джесс выглядела моложе своих четырнадцати лет.
– Хорошо, – кивнула она.
– Вот и отлично. – Флора села на нижнюю ступеньку и быстро обулась. Чмокнула ошарашенную Джесс в щеку, погладила Голди и выскользнула за дверь.
Из окна спальни Хизер наблюдала, как Флора, словно вороватая кошка, крадучись пробирается по дорожке. Затем перевела глаза на пустую кровать Джесс. Она слышала каждое слово и чувствовала себя бесконечно несчастной. «Особенно Хизер»… Какие страшные слова.
Было время, когда они с Флорой не имели секретов друг от друга. И вот теперь сестра убежала тайком, чтобы провести день со своим парнем, а лучшую подругу Хизер попросила ее прикрыть. Вспомнились слова, недавно сказанные Диланом: «Вечно путающаяся под ногами маленькая прилипала. Во все дырки суешь свой нос. Флора ненавидит тебя».
Неужели это правда?
Раньше она не сомневалась в том, что сестра ее любит. Однако с того вечера, когда она отхлестала Дилана, Флора стала избегать ее, и день ото дня отчуждение нарастало. Хизер не могла больше мириться с этим. Они слишком много пережили вместе. Если на то пошло, она и их отца застрелила ради Флоры…
39. Марго
В комнате для допросов настолько душно, что Марго старается реже дышать. Ее ладони вспотели, шарф стягивал шею, словно удавка. Как же она ненавидит замкнутые пространства! Только на свежем воздухе она чувствует себя счастливой, особенно верхом, только тогда получается дышать полной грудью. Марго делает глоток теплой воды из пластикового стаканчика, который ей предусмотрительно предложили при входе.
Когда Адам предложил ее сопровождать, она отказалась, а теперь жалеет об этом. Сейчас компания не помешала бы. Если б только с ней была Хизер! Или хотя бы Джесс…
В то утро Марго поделилась с Хизер последними новостями.
Хотя дочка быстро шла на поправку, лечащие врачи не давали пока разрешения на проведение официального допроса. У палаты продолжали дежурить полицейские; иногда даже заходили в палату и усаживались рядом с кроватью Хизер. Марго не хотела думать, что делается это с целью получить какие-либо сведения, пока та спит.
Сегодня, когда Марго пришла в больницу, Хизер дремала. Ее постоянно клонило в сон из-за огромного количества прописанных лекарств: обезболивающие плюс внутривенно антибиотики, чтобы остановить инфекцию, которая попала в рану на груди. Но мозговая деятельность была в норме, отеков не наблюдалось, и врачи сказали, что, как только рана начнет заживать, ее можно будет выписать. «Куда выписать?» – этот вопрос больше всего волновал Марго.
Она присела на стул рядом с кроватью и, нежно погладив дочку по голове, тихонько позвала:
– Хизер, ты спишь?
Хизер открыла глаза и улыбнулась. Затем приподнялась с подушек и спросила, не привезла ли мать Итана.
– Адам привезет малыша позднее.
Хизер откинулась на подушки.
– Ужасно по нему скучаю… Когда же мне позволят уйти отсюда? – пробормотала она и отвернулась. Марго показалось, что дочь плачет. – Бред какой-то… Вчера приходила адвокат, которого ты наняла, и задавала массу вопросов. Неужели мне придется предстать перед судом?