Клэр Дуглас – А затем она исчезла (страница 37)

Дом совершенно не похож на ухоженный коттедж в Тилби. Краска на рамах облупилась, на окнах – рваные москитные сетки, на крыше не хватает нескольких черепиц. Палисадник весь зарос, никаких тебе милых гномиков или подставок для зонтиков.

При мысли, что именно здесь обнаружено разложившееся тело Флоры, подкатывает тошнота. Глядя на лабораторию, я думаю, не подвал ли стал местом захоронения.

Дождь уже закончился, но в воздухе висит влажная взвесь, а небо затянуто серыми тучами.

Когда Джек устанавливает штатив фотоаппарата, я замечаю, что он морщится от боли. Мы припарковались на соседней улице, но вид у него словно после марш-броска в полной амуниции. Синяк вокруг глаза стал желто-фиолетовым и резко выделяется на бледном лице.

Поймав мой взгляд, Джек поясняет:

– Наверное, мышцу потянул.

Я закатываю глаза.

– А ручки и ножки у нашей принцессы не болят?

Мы с Джеком вечно подкалываем друг друга. Не со злобы – любя. У нас одинаковое чувство юмора, и потому мы отлично ладим. Обычно он отвечает какой-нибудь язвительной репликой по поводу моей одежды, прически или манеры говорить. Сейчас отмалчивается, продолжая настраивать камеру.

Тихонько дотрагиваюсь до его плеча.

– Извини, если обидела. Ты в порядке?

– Да, все хорошо, – торопливо отвечает Джек, однако глаз на меня не поднимает.

Только собираюсь его расспросить, как мое внимание привлекает мужчина, стоящий чуть в стороне от толпы. Даже по прошествии двадцати лет я его узнаю́: по позе, характерному изгибу шеи и вьющимся, как у лабрадудля[41], волосам. На нем джинсы и кожаная байкерская куртка, полосатый шарф завязан эффектным узлом. Даже издали видно, что он хорош собой – этакая более высокая и смуглая версия Рори. Я незаметно пересекаю узкую улицу и, оказавшись рядом с мужчиной, издаю легкое покашливание. Он резко оборачивается. Ему около сорока. От глаз и уголков губ разбегаются морщины; в остальном он почти не изменился. Среди темных кудрей нет седины, а глаза по-прежнему поразительного голубого цвета. Он меня не узнаёт. Готова поспорить, что тогда – много лет назад – он вообще меня не замечал. Я была просто подружкой Хизер. Ребенком. Практически невидимкой для таких, как Дилан Бёрд.

Решаю пока оставаться неузнанной.

– Не в курсе, что здесь случилось? – спрашиваю я, одаривая его своей самой очаровательной улыбкой.

Прежде чем ответить, Дилан засовывает руки в карманы.

– Я слышал, нашли чье-то тело… Вроде бы оно пролежало здесь много лет, – говорит он, практически не разжимая губ. Я и забыла про его манеру говорить в угол рта.

Интересно, от кого он мог услышать про находку полиции… Может, на этой улице живет кто-то из его знакомых?

– Вы знали человека, который там жил?

Когда Дилан хмурится, линии между бровями превращаются в глубокие борозды, делая его похожим на волка.

– Встречались пару раз. Много лет назад.

Встречался с Клайвом пару раз? Как и где они могли познакомиться?

– Вы живете по соседству?

В ответ он встряхивает копной кудрей и театрально смотрит на часы.

– В пяти минутах езды отсюда. Проезжал мимо по пути на работу. Кстати, мне пора.

Он порывается уйти. В последний момент я хватаю его за руку.

– Ты не узнаешь меня, Дилан? Это я, Джессика Фокс. Лучшая подруга Хизер Пауэлл. Мы познакомились, когда ты встречался с ее сестрой, Флорой.

Прищурившись, он внимательно меня разглядывает.

– Конечно я помню тебя. И Хизер помню. Однажды она на меня накинулась.

Сама Хизер не сильно распространялась об этом инциденте – наверное, стыдилась своего поступка. Ведь это было так на нее не похоже – быть жестокой… Правда, теперь я начинаю сомневаться, что хорошо ее знала. И все больше сомневаюсь в ее невиновности. Я думала, что из нас двоих именно я была более сильной, жесткой и независимой; Хизер казалась тихой и мягкой. Однако факты говорят об обратном: в десять лет она застрелила своего отца, в четырнадцать избила Дилана хлыстом. А ее собственническое поведение по отношению к Флоре? Что это, как не проявление жестокости? И как спокойно она рассуждала о том, что ее дядя Лео вполне оправданно убил овцу, забредшую на их землю?

Вероятно, это Хизер застрелила Клайва и Дейрдре. Ведь у нее был мотив. Я так долго мучилась, пытаясь найти ей оправдание, что сейчас чувствую облегчение.

– А ты что здесь делаешь? – интересуется Дилан.

Только теперь я замечаю, что все еще держу его за руку.

– Я журналист, освещаю историю Хизер.

Я и не знала, что Дилан живет почти по соседству. Мог ли он следить за мной? Подложить те фотографии на лобовое стекло или подсунуть автобусный билет? Но зачем? Зачем ему следить за мной, угрожать мне? Кстати, я до сих пор не рассказала Джеку о фотографиях.

– Мне нужно закурить, – бурчит Дилан себе под нос.

Я достаю из сумки пачку «Мальборо» и протягиваю ему. Не утруждая себя благодарностью, он вытаскивает сигарету. Закурив, мы оба отходим чуть в сторону.

– Не могу выкинуть из головы все это, – бормочет Дилан. – Совсем как дело Розы и Фреда Уэст[42].

– Надеюсь, что нет. У тех в саду нашли не одно тело.

– Может, теперь все перестанут показывать на меня пальцем, – говорит он, глубоко затягиваясь. – С тех пор как Флора пропала, полиция не оставляла меня в покое. Даже когда за меня поручились ребята с работы. Полицейские превратили мою жизнь в ад: всех допрашивали, не давали нам переехать в Блэкпул… Нам пришлось остаться в Тилби, пока они не закончили расследование.

Дилан замолкает и прислоняется к стене, выглядя при этом невозможно крутым. Ну почему он с возрастом не стал толстым и уродливым? Прямо прекрасный принц какой-то… Вот ведь засада! В то время как красивая и жизнерадостная Флора превратилась в кости… Пусть он и не убивал Флору, но все же виноват в ее смерти. Он должен был проводить до дома шестнадцатилетнюю девочку.

В это время Джек, не обращая на нас никакого внимания, делает свою работу. Он снял со штатива фотоаппарат и старается как можно ближе подойти к лаборатории. Скорее всего, его прогонит полицейский, поэтому мне стоит поторопиться.

– А когда вы познакомились с Клайвом?

– Моя мама встречалась с его братом, Спиди.

– Спиди?

– Такое у него было прозвище. Потому что он поставлял наркотики и сам всегда был под кайфом. На самом деле его звали Норман.

О боже!

– Норман Уилсон встречался с твоей матерью в девяносто четвертом году?

Мысли в голове путаются. Интересно, а сейчас он промышляет наркотиками? Были ли Клайв и Норман участниками наркобизнеса здесь, в Бристоле? Но Норман сказал, что нечасто виделся с Клайвом в последние годы…

Дилан прерывает мои размышления:

– Они несколько лет встречались. Расстались через год после того, как пропала Флора.

– А ты был знаком с Клайвом и их матерью, Дейрдре?

– Однажды мы провели с ними Рождество. Как раз здесь. – И он кивает в сторону дома, от которого мы отошли.

Вижу, как Джек начинает озираться, ищет меня. Теперь машет мне рукой, но Дилан этого пока не замечает.

– Это было еще до того, как я встретил Флору. Наверное, на Рождество девяносто третьего. Вроде нормальные. Дейрдре такая милая, все время болтала, следила, чтобы у нас были полные тарелки и стаканы… Собак держала, смешных таких… А Клайв был тихим, маменькиным сынком, немного странным.

– Почему странным?

Дилан делает еще одну затяжку.

– Мрачный, замкнутый. Правда, пялился на мою мать, когда она не смотрела в его сторону. Я заметил, как он глазел на ее задницу, когда она помогала Дейрдре отнести жареную картошку в столовую.

Я вспомнила фотографии Клайва, которые прислала по электронной почте дочь Нормана, Лиза. Он не выглядел ни мрачным, ни странным. Впрочем, у психопатов нет специального клейма на лбу…

– Флора и Клайв когда-нибудь встречались?

– Вряд ли они были знакомы. Хотя однажды он приезжал на ярмарку. Тем летом. Со Спиди – то есть Норманом. Не помню, была ли там в тот день Флора.

– А Дейрдре?

– Она на ярмарку не приходила. Я видел ее только на Рождество.

Пытаюсь уложить новую информацию у себя в голове.

– Скажи, а за сколько времени до исчезновения Флоры состоялся визит на ярмарку Клайва с Норманом?