Клементина Бове – Ужель та самая Татьяна? (страница 90)

Рассудка здравого не потеряв,

Татьяна думает: уловка не удастся —

одна песчинка в колесе судьбы,

занос случайной, мимолётной связи —

мотор чихнул разок и едем дальше…

Без компромиссов.

Счастья тут не жди.

И словно повернулся шип в груди.

Представила: Евгений – воздыхатель.

Назойливый, бессменный обожатель.

К ней обращаться будет с придыханьем…

На деле ж – ненасытным полн желаньем…

Обуза он. Он – гири на ногах.

Две страсти быстро превратятся в прах.

Тут перед ней виденье промелькнуло.

Виденье двух страстей, уже остывших:

Они с Евгением лежат в гостиной

американской

на софе гигантской,

напротив – необъятный телевизор.

Печальны ласки их взаимные;

мечты

взаимные давно расторгнуты; они их держат

подальше друг от друга – и молчат,

чтоб не терзать упрёками друг друга,

что жизнь не удалась, – но вместе доживать…

Вот аргумент спасительный.

Готов ответ!

Татьяна произносит это:

«Нет!»

Ушам не верю. Быть не может. Отказала!

«Не знаю, что бы я ещё сказала.

КРОМЕ:

Давно прошло и кончилось то время.

На мне лежит учёных штудий бремя. Мне завтра в Штаты уезжать.

КРОМЕ:

Мне так же грустно, как тебе. Но…

КРОМЕ:

Конечно, буду, как и ты, страдать

И сожалеть, но так нам суждено.

Мне нужно ещё много проработать в теме.

Довольно. Хватит. Я должна уехать.

Евгений, ты не тот и я не та.

Уеду – сбудется моя мечта!»

Тогда Евгений понимает:

Нет, тут посулам не пройти.

И он, смирившись, отступает.

Но вот… смирившись ли?

Почти!

Он слышит, как с шуршаньем бродит

Песчинка в колесе судьбы;

Бывает, что судьба снисходит:

Влюблённых ей милы мольбы!

Не попытаться было б даже странно…

«Татьяна, – дышит в ухо ей, – Татьяна,

Ведь есть у нас ещё два дня…»

Прижал её к себе, охвачен страстью,

Любовная бежит по телу дрожь.

Сих дивных слов сейчас он полон властью,

Увы! Молчит, молчит Татьяна всё ж.

Но отчего взгляд подняла несмело

И смотрит… и внезапно покраснела?

«Нам будет плохо, – шепчет, сжавшись, Таня, —

И подождать два дня – простой пустяк…»

«Пустяк?! —