Клементина Бове – Ужель та самая Татьяна? (страница 57)

Евгений, столько лет с тех пор прошло,

и снова спрашиваю: что тогда случилось?

ЕВГЕНИЙ Хотел бы сразу

сказать: я не толкал его.

Я Тебя я не виню.

ЕВГЕНИЙ Ты не винишь – но намекаешь,

что не сказал тогда всей правды я…

Я Я ни на что не намекаю. Лишь прошу

Сказать её сейчас мне.

ЕВГЕНИЙ Вот мы вышли.

Пришли к нему.

Сказал он: встретимся на крыше.

Поплёлся я наверх, за ним, и там

сказал он: всё, погибло счастье.

Жизнь кончена. Да тут же вниз и спрыгнул.

Я даже и подумать не успел…

Я Давай сначала. Вспомни все детали.

Мне непонятно что-то в этом деле.

Ты память напряги, Евгений, и вернись

В те времена: ведь это очень важно.

ЕВГЕНИЙ Мы вышли и пришли к нему домой.

Весь дом был тих, родители уснули

Его, храпел и пёс, и только холодильник

Гудел зловеще…

Я Погоди, Евгений,

ты отмахнуться хочешь от вопросов.

При чём тут холодильника жужжанье?

Качался он иль неустойчиво стоял.

Ты расскажи о Ленского печалях,

Я не прошу красивых описаний:

Ты не писатель, знаю я… Но факты —

Ты вспомнить можешь?

Евгений вздыхает.

Ладно. Хорошо.

ЕВГЕНИЙ Начать с того бы надо мне, что Ленский

В тот вечер умирал несколько раз.

И первый раз он умер в том саду:

После дурацкого разрыва с Ольгой:

Reality check, как говорят американцы,

Мы ж называем это просто – шок,

Когда в мужчине умирает детство,

И тут, признаюсь, был я с ним жесток.

Я думал: слабоват ещё ты, друг мой.

Незрел и очевидного не видишь,

Тебе бы нарастить броню потолще

На тонкой коже. Говорил ему я:

«Послушай, Ленский, жизнь ведь аморальна,

Она дарована нам вовсе не на радость,

Нельзя всегда жить под звездою доброй».

Десятки раз ему я повторял.

Но он в ответ мне только усмехался:

«Как грустно, что ты так уныл и мрачен,

И пессимист такой неисправимый».

А в эти годы наши

Мы, все вокруг, броню себе ковали,

расплющивая все наши мечтанья

о наковальню беспощадной жизни.

И только жизнь пошла на первый приступ,

как Ленский оказался безоружен —

есть в этом и его вина немножко.

Подумал я, когда его увидел

Таким обмякшим вдруг: ведь говорил я,

И снова повторю: предупреждал же!

Я думал так:

настанет день – поймёт он,