Клементина Бове – Ужель та самая Татьяна? (страница 59)
Но очень соблазняло ощущенье,
Что вот сейчас моя великая система
И философия великая моя
Всю несомненность правоты своей докажут:
Что некому любить нас в этом мире,
И впереди – ничто, а значит, жизнь
И беспорядочна, и деспотична.
Но лишь теперь я ясно понимаю,
Как молод был.
Что ж, издевайся вволю
Над тем, как молод был я… глуп…
Я И очень одинок.
ЕВГЕНИЙ Быть может, так. Не спорю.
А впрочем, я сейчас вспоминаю ту дуэль – это был поединок двух юностей: моей – юности нигилиста – и его – юности идеалиста. Но противопоставление было бы упрощением…
Соскользнула моя нога с края кровли,
Он схватился за меня обеими руками,
Я подумал: вот сейчас мы оба погибнем —
Он – из-за того, что пари его провалилось
Прожить свою жизнь в сладком счастье
(вот она, иллюзия тупицы),
Я же – потому, что никогда не верил
В то, что и вправду умереть можно
За того, кого любишь так беззаветно.
Что ж, признаю: его приоритеты жизни выше;
Их верность доказал он, рухнув с крыши.
Я Постой, постой. Ты что-то пропустил.
Как он упал?
ЕВГЕНИЙ Вот этого не помню.
Я Евгений…
ЕВГЕНИЙ Что опять?
Исполнили мы танец раздолбаев,
Сцепившись и сплясав на краю крыши:
Друг другу что-то мы тогда кричали,
Он, помню, выдал целую тираду…
Я Тираду?
Что же он такое говорил? Ну, вспомни!
ЕВГЕНИЙ Подруга, слишком многого ты хочешь.
Не помню даже, что сказал Татьяне,
Ни слова, я забыл про это лето.
Мне помнится, у психотерапевтов
Посттравматическим синдромом это
Считается; не так ли?
Я стёр из памяти всё то, что тогда было.
И замолчал Евгений. Мой черёд.
Читатель, неужели парень врёт?!
Не мог наш Ленский умереть так торопливо:
Поэт пред смертью должен спеть красиво!
Он должен выдать целую тираду —
Про дружбу, юность, про любовь-отраду;
Что ж мог в ту ночь на крыше произнесть?
Не стоит жить, коль смысл жизни – жесть.
Тирада Ленского