Клементина Бове – Ужель та самая Татьяна? (страница 56)

И где теперь ей место – экспонатом

В музее жизненного хлама или

Она чудесным образом воскреснет,

Хоть и была расчленена так грубо?

Уже не слышны Ленского мольбы,

Но тем теснее сжался круг судьбы…

Толпа тесней, тесней вокруг Евгения,

Все знают, что должно сейчас произойти,

И смолкли песни, и иного нет пути.

Как не любит толпа гордыни

Слишком та ярко сияет

Привлекает и озлобляет

Гордыня накаляется

искрит и раздувается

Как красный апельсин кровоточит

и с треском лопнуть норовит

когда созрела

и терпение кончается

ну что дурак твоя тёлка остыла

будь я тобой – ему б начистил рыло

Скрестили взгляды.

А на перекрестье —

Гордыни лютой два плода повисли:

красны и добела раскалены,

созрели оба и вот-вот прорвутся…

Уж слишком жаль двух гордецов оставить так…

эй, там! мужик ты или, может, как?

поставить на своём ты должен по-любому

да докажи толстяк

смелее

Вокруг приплясывают рожи дуралеев

обязан докажи

вот глас толпы

да ты ж мужик

Какая мякоть сочная в плодах

Гордыни!

Слишком горделивы оба,

Чтоб прямо здесь унизиться до драки.

А уж толпе так посмотреть охота,

Как лопнет хоть один!

да ты ж мужик

Евгений и Ленский упрямо

гуськом

Плетутся к Ленским, в соседний дом

Пока в саду подружки суетятся

А толпа зачарованно смотрит вслед гордецам…

История эта известна давно:

Её всякий знает иль видел в окно —

Пчела и оса ползли по столу.

А дети пленили осу и пчелу,

Накрыв их газетой в бокале пустом,

И долго смотрели, что было потом…

Как быстро случилось

всё то, что потом…

Евгений,

ты всем рассказал не о том!

Скажи мне всю правду: что было тогда,

Какая на крыше случилась беда?

Ленского гнев воспой, погибельный, захлебнувшийся смертью,

Гнев роковой; и опиши его последние минуты…

Правду скажи; ведь в полиции молвил ты только:

«Я пришёл слишком поздно,

Ничего не слышал,

Просто видел, как он

Рухнул с крыши».