Клемент Фезандие – Мир приключений, 1925 № 02 (страница 16)

Мистер Флэннери положил пакет на весы, а поверх него кирпич. Положенный таким образом пакет остался на месте.

— Вот и готово, Майке, — весело сказал мистер Хоггинс. — Теперь можете взвесить его. Очень просто. Вы взвесите его вместе с кирпичом, затем уберете пакет и взвесите кирпич. Полученная разница и будет весом пакета. Немножко здравого смысла!

— А я не стану так взвешивать, — решительно заявил Флэннери. — В правилах не сказано, чтобы агент почтовой конторы вычитал кирпичи из бальных платьев. Уж не думаете ли вы, что здесь начальное училище. Хоггинс. Майке Флэннери поставлен для ведения почтового дела, а не для решения задач вроде: к одному бальному платью, весом на пять фунтов меньше чем ничего, прибавьте кирпичи и десяток яиц. Вычтите остаток из помноженной на два тяжести одной тонны угля, из полученной разности вычтите 10 % содержимого пакета. Нет, Хоггинс?

— Но послушайте, — добродушно пояснил Хоггинс. — Допустим, я взвешиваю пакет с кирпичом. Весы показывают что оба вместе весят три фунта. Затем я снимаю пакет и вижу, что кирпич весит четыре фунта. Вот я и вычитаю четыре фунта из трех фунтов… — я вычитаю четыре фунта из трех… я… вычитаю… четыре.

— Хоггинс, — сказал Флэннери, вы дурак?

Хоггинс поднял руку, чтобы почесать затылок. Посылка порхнула к потолку.

А я все жду, — с горечью заметил мистер Плипп. — Я ничего не значу. Я только публика. Я должен только смотреть и радоваться. Со мною не считаются.

— Достаньте пакет, Хоггинс. До станьте его, — приказал Флэннери. — Довольно. Ни слова больше. Еще минута, и я рассержусь.

В то время, как Хогинс передвигал стремянку и доставал пакет, Флэннери открыл свою книгу правил. Он нашел Уиндивуд, Коннектикут и положил книгу лицом вниз. Мистер Плипп вздохнул преувеличенно громко: этот вздох должен был выразить полную покорность несправедливой судьбе, сыплющей на него удары.

Мистер Флэннери взял пакет и удержал его, прижав его животом к столу. Затем он привязал шнурок к одной из веревок пакета.

— Теперь улетай, если можешь, — свирепо сказал он.

— Существует только один способ взвесить этот пакет, — прибавил он, обращаясь к Хогинсу и ко всем вообще, кого это могло интересовать. — А именно: — применив здравый смысл. Нагрейте сургуч, мисс Карсон!

Пока мисс Карсон грела кончик красного сургуча на горевшем для этой цели газовом рожке, Флэннери положил пакет на весы. Придерживая его, он взял сургуч и несколькими каплями прикрепил веревочку к чашке весов. Затем он отпустил пакет, который, удерживаемый веревочкой, поднялся на несколько вершков.

— Простой здравый смысл, — сказал Флэннери. — Чтобы взвесить, надо взвесить.

Весы были автоматические, со стрелкой на циферблате, указывающие вес положенного на чашку предмета. Однако, в данном случае стрелка не подвинулась вправо. Она подвинулась влево, как только пакет дернул веревочку вверх. Она двинулась от 0 к 49, к 48 и остановилась на 47.

— Сорок семь фунтов, — заявил мистер Флэннери. — На сорок семь фунтов меньше, чем ничего.

— Три фунта, мистер Флэннери, — сказала мисс Карсон. — Разве вы не видите, что, хотя циферблат и показывает сорок семь, но стрелка же подвинулась только на три фунта влево.

— Сорок семь фунтов, — твердо сказал мистер Флэннери. — А такса за сорок семь фунтов от Весткота до Уиндивуда составляет шестьдесят два цента, мисс Карсон. Надо только иметь здравый смысл, чтобы уразуметь самую сложную вещь в почтовом деле. Если бы пакет с бальным платьем весил на сорок семь фунтов больше, чем ничего, мистер Плипп уплатил бы шестьдесят два цента. Но так как пакет весит на сорок семь фунтов меньше, чем ничего, то Общество Пригородного Сообщения выплачивает мистеру Плиппу шестьдесят два цента. Дайте их ему.

Мистер Плипп стоял, сложив руки на животе или немного выше. Он старался изобразить собою статую терпения.

— Да? — спросила мисс Карсон с медовой улыбкой. — Но как же насчет внутреннего налога, мистер Флэннери?

Флэннери покраснел. Он постоянно забывал этот пункт.

— Вы ему дадите и внутренний налог, мисс Карсон, — сказал он с достоинством. — Когда отправитель платит Обществу, то он уплачивает также и внутренний налог. Когда же Общество платит отправителю, то оно уплачивает налог.

— Да, но обязано ли оно? — спросила мисс Карсон. Этот налог ведь не идет в пользу Общества, неправда ли. Когда Общество принимает этот налог для правительства, то оно является только передаточной инстанцией. В действительности же, правительство получает этот налог. И если мистеру Плиппу следует получить этот налог, ю не мы должны уплатить его, а правительство.

— Это правильно, Майке, — вставил мистер Хоггинс. — Вы можете уплатить этому Плиппу за отправку его посылки, весящей меньше чем ничего, но вы не можете уплатить ему налог. Это дело правительства — если только оно пожелает.

— Вам следовало бы испросить разрешения правительства, — сказала мисс Карсон со сладчайшей улыбкой.

— А кто, чорт побери, воображает, что у меня есть время обегать всю страну, чтобы получить разрешение правительства, — сердито пробурчал Флэннери. — Я действую на собственный страх, покорно вас благодарю, мисс Карсон. Я заплачу налог мистеру Плиппу из своего кармана, а если правительство и Соединенные Штаты, возмутятся и непременно захотят вернуть мне эти деньги, — пусть! Вот мистер Плипп, сэр, возьмите эти деньги, — только жалею, что отсутствие здравого смысла у некоей служащей Общества отняло у вас так много драгоценного времени.

Мистер Плипп не пошевельнулся. Он не дотронулся до денег, положенных ему мистером Флэннери. Он окинул его холодным взглядом.

— Прошу расписку, — сказал он.

— Никакой расписки вы не получите. Я получаю расписку. От меня, — когда вы платите Обществу, мистер Плипп, от вас, — когда Общество платит вам.

— Чушь. Возмутительная ерунда, — воскликнул мистер Плипп. — Я даю вам этот пакет для отправки моей дочери. Ценность его — пятьдесят долларов. Я требую расписки, вот что!

Он полез в карман и положил на стол один доллар.

— Вот ваши деньги, — объявил мистер Плипп. — Я отказываюсь принять деньги от вас; отказываюсь получить плату за отправку посылки. Я принес вам пакет для отправки и желаю заплатить.

— А Майке Флэннери, агент Общества Пригородного Сообщения, отказывается принять ваши деньги, мистер Плипп, — торжественно произнес Флэннери. — Правила здравого смысла говорят, что, если посылка весит менее, чем ничего, то деньги за отправку получает отправитель.

— Чепуха! Идиотство! Говорю вам, я настаиваю на уплате и настаиваю на получении расписки. — Мистер окончательно вышел из себя. — Ну и скажу я вам! Я опаздываю на поезд; я слушаю вашу проклятую ерунду; у меня куча неприятностей…

— В самом деле? — с деланным спокойствием спросил мистер Флэннери. — А Майке Флэннери не возьмет ваших денег, мистер Плипп. Майке Флэннери знает толк в делах, его не проведешь.

— В самом деле… — передразнил мистер Плипп. — Прекрасно. Я все таки требую расписки. Я предложил вам деньги. Я потребовал расписку. Вы отказались. Как вам угодно, мистер Флэннери. Но я заявляю вам, что если из этого выйдет какая-нибудь неприятность, я подахМ на вас в суд, и подам в суд на ваше Общество. Вот и все.

Он повернулся к дверям.

— Одну секунду, сэр, — сказал Флэннери.

Мистер Плипп остановился. Флэннери взял химический карандаш и медленно и тщательно написал расписку в принятии посылки с бальным платьем. Он вписал адрес дочери мистера Плип-па. Он вписал фамилию мистера Плиппа, как отправителя; Он вписал «ценность пятьдесят долларов». Он вставил «за отправку шестьдесят два цента» и прибавил «внутренний налог семь центов».

Он подвинул расписку мистеру Плиппу для подписки, а затем сам подписался от имени Общества.

— Очень вам благодарен, сэр! — сказал он весьма любезно.

Когда мистер Плипп, все еще кипевший от злости, ушел, мисс Карсон заговорила с мистером Флэннери со скрытой насмешкой.

— Вы конечно, уверены, что шестьдесят два цента — правильно, мистер Флэннери. Я бы сказала, что назначить плату за сорок семь фунтов, когда посылка весит менее, чем ничего, — это серьезная ошибка. Я бы сказала, что вы должны были настоять на уплате этому господину, если посылка действительно весила менее чем ничего. Я могла бы еще прибавить, что раз посылка весила менее минимума, указанного в таксовой книге, то следовало взять этот минимум, и на этом успокоиться. Но, конечно, мистер Флэннери, вы агент, и мне не хотелось вмешиваться. Только…

Мистер Флэннери ничего не ответил.

— Только, — повторила мисс Карсон. — я надеюсь, что Управление не поднимет слишком большого шума, если оно случайно узнает обо всем этом.

Флэннери не ответил. Он снял с весов злополучный пакет, вынес его и положил на подвижную платформу для багажа, а поперек него положил другую посылку, — яблоню, обернутую рогожей.

Он уселся рядом с мистером Хоггинсом и зажег трубку. Казалось, он был олицетворением спокойствия.

— Когда ты в сомнении, Хоггинс, прибегай к здравому смыслу, — произнес он.

— Понятно. И я так говорю, — ответил Хоггинс; — но я не знаю, применили ли вы его, Майке. Барышня там постарается поднять шум. Я ее раскусил, Майке. Она хочет возбудить Управление против вас, чтобы вас вытурили, а сама она, быть может, сцапает ваше место.