Клай Табер – Некрополь: игра в героев (страница 2)

– А я? – телепатически обиделся Червь, всё ещё дергаясь в проходе.

– А ты – Фундамент. Опора общества. Буквально, потому что ты сейчас, кажется, держишь на себе арку, которая вот-вот рухнет.

Я видел, как в их маленьких, извращенных сознаниях (или в том, что их заменяло) загорается искра тщеславия. Власть. Сладкое слово даже для мертвых.

– Мы не подведем, босс, – Скункрот выпрямился, став на пару сантиметров выше. – Ни одна живая тварь не пройдёт. Ну, кроме крыс. Крысы – свои.

– Отлично. А теперь – марш внутрь! – я сделал пасс рукой.

Червь с влажным чпоканьем втянулся обратно в темноту коридора, увлекая за собой пару камней облицовки. Куропатка, грустно звеня костями, посеменила следом. Шут сделал сальто назад, исчезая во мраке, но его смех остался висеть в воздухе ещё секунду.

Как только последний хвост Скункрота скрылся в тени, я захлопнул створки врат.

На этот раз я не просто закрыл их. Я достал из кармана мел из толченого драконьего зуба и начертил на дереве руну «Заперто-наглухо-для-всех-кто-внутри». Древесина зашипела, впитывая магию. Теперь оттуда не выберется даже привидение с клаустрофобией.

– Свобода… – выдохнул я.

Я стоял посреди дороги. Один. Ветер шевелил полы мантии. Впервые за триста лет никто не ныл над ухом, не вонял и не пытался съесть мою память.

Я поправил лямку сумки и зашагал прочь. Но далеко уйти мне не удалось. Привычка – страшная сила. Пройдя с полкилометра до ближайшего холма, я сел на траву (которая тут же пожухла под моим задом – профессиональная деформация ауры) и достал из кармана Око Наблюдения.

Это был небольшой, отполированный до блеска обсидиановый шар. Вообще-то, он предназначался для шпионажа за вражескими королевствами. Но сейчас…

Я провел ладонью над шаром. Поверхность затуманилась, а затем показала изображение. Чёткое, как в 4К, только в черно-зеленых тонах магии смерти.

Внутри Некрополя царил хаос. Скункрот уже сидел на моем троне. Он был слишком мал для него, поэтому выглядел как грязная картофелина на бархатной подушке. Шут напялил на статую моего прадеда (великого Лича, между прочим) розовый колпак. Морглинг ел ковёр.

– Идиоты, – с нежностью прошептал я. – Законченные идиоты.

На душе стало удивительно спокойно. Мой дом был в надежных лапах безумия. Теперь я мог идти куда глаза глядят, зная, что за спиной остался надёжный тыл, который гарантированно развалит всё, что можно развалить, без моего участия.

Я убрал шар в карман, встал и посмотрел на дорогу, змеящуюся среди зеленых холмов. Где-то там, впереди, были люди. Таверны. Жизнь.

– Ну, держись, мир Живых, – усмехнулся я. – К тебе идёт турист со стажем в три вечности.

Я сделал шаг. И тут же наступил в коровью лепешку. – Начало многообещающее, – констатировал я, вытирая сапог о траву. – Очень органичное.

Глава 3. Солнечный ожог и социофобия для начинающих

Первые полчаса свободы прошли в борьбе с природой. Природа побеждала.

Выяснилось, что мир Живых – это очень шумное место. Птицы не просто пели, они орали, как будто их резали, причем без наркоза. Кузнечики стрекотали с громкостью циркулярной пилы. А солнце… О, эта проклятая раскаленная лампочка в небе. Через двадцать минут моя кожа, привыкшая к благородной могильной бледности, начала чесаться. Я натянул капюшон на самый нос, став похожим на палача в отпуске.

– Так, – пробормотал я, перешагивая через ручей (вода была мокрой и холодной, кто бы мог подумать). – Мне нужны люди. Мне нужна цивилизация. Мне нужно пиво.

Дорога вильнула, и за поворотом показалась повозка.

На козлах сидел дед. Настолько древний, что я почти рефлекторно потянулся к своей магии, чтобы проверить, не зомби ли он. Нет, аура была тусклая, но живая. Старик жевал травинку и лениво стегал по крупу полудохлую клячу. В телеге горой лежала репа.

Отлично. Мой первый социальный контакт. Я откашлялся, вспоминая уроки этикета трехсотлетней давности.

– Приветствую тебя, о смертный червь, коротающий свой тленный век в трудах праведных! – гаркнул я, стараясь выглядеть внушительно, но дружелюбно.

Кляча встала как вкопанная. Дед медленно повернул голову. Его глаза были мутными, как вода в болоте.

– Чаво? – спросил он.

Я мысленно ударил себя по лбу. Слишком пафосно. Надо проще. Я же турист.

– Я говорю… добрый день, уважаемый, – я попытался улыбнуться. Мышцы лица, отвыкшие от таких гримас, свело судорогой. – Не подскажете ли путнику, где здесь ближайший очаг цивилизации с алкогольным уклоном?

Дед сплюнул травинку.

– Ты с театра, что ль?

– В некотором роде, – уклончиво ответил я. – Мой театр сгорел. А труппа… э-э-э… распалась. На части. Буквально.

– А-а, – протянул дед, явно ничего не поняв, но решив не связываться. – Ну, дык это… Деревня Нижние Грязи. Вон за тем холмом. Там у трактирщика Эльдара пиво есть. Разбавленное, правда, мочой, но хмельное.

– Звучит как амброзия, – кивнул я. – Благодарю.

Я полез в кошель. Нащупал монету. Это был золотой дукат эпохи Империи Черепов. На одной стороне был профиль Императора-Лича, на другой – надпись «Смерть неизбежна, налоги тоже». Я протянул монету деду.

– Это за беспокойство.

Старик взял монету, прищурился, попробовал её на зуб.

– Зуб сломаешь, – предупредил я. – Это золото прочнее твоих костей.

– Годится, – буркнул он, не задавая лишних вопросов о том, почему на деньгах изображен скелет в короне. Видимо, инфляция в этом мире была страшнее любой некромантии.

Он хлестнул лошадь, и телега со скрипом покатилась дальше, оставив меня в облаке пыли.

– Контакт установлен, – поздравил я сам себя. – Жертв нет. Никто не проклят. Я делаю успехи.

Пока я шел к холму, меня грызло любопытство. Как там мои идиоты? Я знал, что не должен смотреть. Я знал, что это навредит моей психике. Но рука сама потянулась к Оку Наблюдения.

Я нырнул в кусты (подальше от дороги, чтобы не пугать прохожих светящимся шаром) и активировал связь.

Изображение дернулось и сфокусировалось на Тронном Зале.

– О, Темные Боги… – вырвалось у меня.

В зале происходил митинг. Натуральный митинг. С транспорантами.

Скункрот стоял на возвышении из сложенных костей. Перед ним толпилась сотня моих зомби. Обычно они просто стояли и пялились в стену, но сейчас кто-то (явно Шут) всучил им в руки плакаты.

На плакатах было накарябано чем-то бурым (надеюсь, грязью): «МОЗГИ – ЭТО ПРИВИЛЕГИЯ!» «ТРЕБУЕМ СВЕЖИХ ТЕЛ!» «НЕТ ТРУПНОМУ ОКОЧЕНЕНИЮ!»

Призраки летали под потолком, образуя воронку.

– Товарищи мертвецы! – визжал Скункрот. – Тиран ушел! Морвен бросил нас на произвол судьбы! Нас эксплуатировали веками! Кто заставлял вас мыть полы своими же оторванными руками? Он!

Толпа зомби одобрительно промычала: «Уууээээ…»

– Теперь мы – самоуправляемая коммуна! – провозгласил Скункрот. – Я объявляю пятилетку разложения за три года!

– А я, – влез в кадр Потусторонний Шут, на котором теперь была мантия судьи, сшитая из штор, – объявляю закон о всеобщей гравитации недействительным по вторникам!

В углу экрана Меланхоличный Червь Бездны пытался прогрызть дыру в пространстве, бормоча, что «социальная справедливость – это тоже вид энтропии».

Я сжал шар так, что пальцы побелели.

– Они устраивают профсоюз, – прошептал я. – Моя нежить устраивает профсоюз.

Мне захотелось вернуться и испепелить их всех. Но я вспомнил деда с репой. Вспомнил обещание разбавленного пива.

– Нет, – твердо сказал я шару. – Разбирайтесь сами. Хоть революцию устраивайте. Я в отпуске.

Я убрал шар, вылез из кустов и решительно зашагал к деревне Нижние Грязи. На душе было скверно, но мысль о том, что Скункроту скоро придется объяснять зомби, что «свежих тел» в меню не предвидится, грела меня своим злорадством.

Впереди показались покосившиеся крыши деревни. Пахло дымом, навозом и жареным луком. Для кого-то – запах бедности. Для меня – аромат приключений.

Я поправил капюшон, принял максимально загадочный вид и вошел в Нижние Грязи, стараясь не наступать на кур.

Глава 4. Гастрономический шок и баллада о клевете

Трактир назывался «Сытый Хряк». Судя по вывеске, на которой была изображена свинья с явными признаками алкогольного делирия, хряка поили насильно.