Клай Табер – Некрополь: игра в героев (страница 1)
Клай Табер
Некрополь: игра в героев
Глава 1. Искусство уходить по-английски, когда ты бессмертен
Знаете, в чём главная проблема вечной жизни? Нет, не в том, что ты теряешь близких. Все мои близкие давно здесь, со мной. Кто-то в виде пыли в урне, кто-то шаркает по коридору, пытаясь вспомнить, как открывается дверь. Проблема в другом. В скуке. В той вязкой, тягучей, как могильная плесень, скуке, когда ты точно знаешь, что будет завтра. А завтра будет то же самое, что и вчера: сырость, сквозняк и идиоты.
Я сидел на своём троне. Звучит пафосно, правда? «Трон Некроманта». На деле это было чертовски неудобное кресло из базальта, от которого у меня вечно ломило поясницу. Хотя, казалось бы, чему там ломить, если я давно прогнал магией любые недуги? Видимо, фантомные боли совести. Или просто радикулит – единственное, что магия смерти не лечит.
– Кхм-кхм.
Звук напоминал скрежет вилкой по стеклу. Я открыл один глаз. Перед троном стоял Скункрот. Выглядел он, как всегда, отвратительно: клубень с лапками, который кто-то пожевал и выплюнул. Его черно-белый хвост дергался в нервном тике, а вокруг распространялось амбре, способное поднять мертвеца без всяких заклинаний.
– Чего тебе, корнеплод недогнивший? – лениво спросил я.
– Босс, там зомби опять застряли в текстурах реальности. Ну, в смысле, в стене. Трое. Головами.
– И?
– И они спорят.
Я вздохнул. Глубоко, театрально, так, чтобы даже факелы на стенах притухли.
– О чём могут спорить куски мяса без мозга, Скункрот?
– О геополитике, босс. И о том, чья нога вкуснее.
Вот оно. Момент истины. Тот самый щелчок тумблера в голове, который отделяет «ещё один плохой день» от «пошло оно всё к чертям собачьим». Я триста лет строил этот Некрополь. Я возводил шпили до небес, я плел интриги с демонами, я собирал коллекцию самых жутких тварей этого мира. И ради чего? Чтобы решать споры зомби о вкусовых качествах гнилых конечностей?
Я встал. Колени хрустнули так, что эхо разнеслось по тронному залу.
– Всё, – сказал я в пустоту.
К моей ноге тут же прижалось что-то жесткое и гремящее. Костяная Куропатка. Моё лучшее творение, если судить по уровню искренности. Она потерлась черепом о мой сапог и издала звук, похожий на «клац-клац-хррр». Она пыталась мурлыкать. Бедная птица думала, что она кот. Я почесал её по позвоночнику.
– Я ухожу, – сообщил я Куропатке.
Она наклонила голову набок, и из глазницы вывалился маленький камешек.
– Куда? – голос раздался откуда-то с потолка.
Потусторонний Шут висел вниз головой, зацепившись ногами за люстру из человеческих ребер. Его маска-улыбка, как всегда, бесила своей неизменностью.
– Туда, где нет плесени и вас, – честно ответил я. – В отпуск. Бессрочный.
Шут спрыгнул вниз, приземлившись абсолютно беззвучно, и тут же начал жонглировать тремя собственными пальцами, которые с легкостью отстегнул.
– О, драма! Трагедия! Король Лир бросает своё королевство! Зрители в шоке, занавес горит, актеры забыли текст! А кто будет кормить упырей? Кто будет подписывать накладные на поставку свежих трупов?
– Ты, – я ткнул в него пальцем. – Или Скункрот. Или бросьте жребий. Мне плевать.
Я направился к выходу. Мои шаги гулко отдавались в огромном зале. Ощущение было странным. Я ожидал… не знаю, грома? Молний? Что сам Некрополь взвоет, не желая отпускать хозяина? Вместо этого из темного угла выполз Морглинг. Мелкий, зеленый, липкий. Он смотрел на меня своими водянистыми глазами и жевал край собственного уха.
– Ты что-то забыл, хозяин? – проскрипел он.
– Нет, Морглинг. На этот раз я пытаюсь забыть. Всё это.
– Забыть – это вкусно, – облизнулся он. – Я могу помочь. Дай мне кусочек памяти? Ну, тот, где ты первый раз воскресил крысу, и она взорвалась?
Я прошел мимо, даже не удостоив его пинком. Внутри нарастало странное, пьянящее чувство. Свобода. Она пахла не ладаном и не серой, а пыльной дорогой и дешевым элем.
В коридоре, у самых выходных врат, дорогу мне преградило тусклое свечение. Червь Бездны. Он занимал почти весь проход, пульсируя, как гигантская вена.
– Уходишь… – его голос звучал не в ушах, а сразу в мозжечке, вызывая легкую тошноту. – Но каждое ухождение есть прихождение, Морвен. Покидая склеп, ты входишь в склеп мира. Ибо весь мир – суть могила, а мы в ней лишь опарыши…
– Слушай, философ хренов, – перебил я его, поправляя сумку на плече.
– Сдвинь свою философскую задницу в сторону.
Червь медленно, с осуждающим ворчанием, пополз влево.
Я толкнул тяжелые дубовые двери. Ржавые петли взвыли в последний раз. В лицо ударил яркий, нестерпимо живой солнечный свет. Он резал глаза, привыкшие к полумраку подземелий. Пахло травой, навозом и жизнью. Отвратительно. Восхитительно.
Я обернулся. В темноте дверного проема стояла моя «свита». Скункрот чесал задницу. Шут махал оторванной кистью. Куропатка пыталась взлететь, но только смешно подпрыгивала. А Морглинг уже доедал воспоминание о том, как я только что с ними попрощался.
– Не спалите хату, – бросил я им на прощание.
И закрыл дверь. Снаружи.
Тишина навалилась на меня, но это была другая тишина. Не мертвая. В кустах что-то стрекотало, где-то вдалеке мычала корова. Я сделал первый шаг по тропинке, ведущей прочь от моего величественного, мрачного, насквозь прогнившего дома.
Теперь я был просто Морвен. Турист. Безработный. И, кажется, впервые за триста лет, абсолютно счастливый идиот.
Только вот я не учел одного.
Дверь за моей спиной тихо скрипнула. Я замер. Послышалось знакомое «клац-клац-хррр», шлепанье мокрых лап и запах… о боги, этот запах.
Я не обернулся. Я просто ускорил шаг. Но топот множества ножек, лапок и ложноножек за спиной становился всё громче.
– Босс! – донесся жизнерадостный вопль Шута. – Мы посовещались и решили! Демократия – сила! Мы идем с тобой!
Я закрыл глаза и застонал. Черная комедия только начиналась.
Глава 2. Проклятие дверного проёма и искусство делегирования
Я остановился. Резко. Эффектно. Так останавливаются главные злодеи перед тем, как испепелить деревню, но в моем случае пыль поднял только мои сапог.
– Стоять, – рявкнул я.
Процессия замерла. Скункрот врезался носом в мою ногу, Морглинг споткнулся о собственный хвост, а Потусторонний Шут повис в воздухе в позе мыслителя, опираясь подбородком на невидимую трость.
– Куда? – спросил я ласково, тоном, которым обычно сообщают о неизлечимых проклятиях. – Куда вы, мои маленькие, гниющие, бесполезные спиногрызы, собрались?
– В мир! – патетично воскликнул Шут, разбрасывая конфетти из праха чьей-то бабушки. – Нести хаос! Смех! И, возможно, чуму, если Скункрот не перестанет есть свои корни!
– Ага, – поддакнул Скункрот, выпустив облачко желтоватого пара. – Мы команда. Ты – мозг, мы – мышцы. Ну, или то, что их заменяет.
Я посмотрел на них. На Костяную Куропатку, которая пыталась склевать жука, но клюв проходил сквозь хитин, не причиняя вреда. На Червя Бездны, который застрял – буквально застрял – в гигантском дверном проеме. Его жирные бока сжались, и он выглядел как перетянутая сарделька, светящаяся от негодования.
– Я застрял в узости бытия… – пробасил Червь, вибрируя всем телом. – Проход слишком мал для величия моей пустоты.
– Вот именно! – я хлопнул в ладоши, чувствуя прилив вдохновения отчаяния. – Вы не можете пойти со мной.
– Почему? – хором спросили Морглинг и Шут. Шут при этом изобразил на лице плачущую маску.
– Потому что это… – я лихорадочно искал оправдание. – Потому что это секретная миссия. Разведывательная операция. Я иду в тыл врага. В мир Живых. Там солнце, налоги и ипотека. Вы не выживете. Вас пустят на удобрения или в цирк уродов в первом же селе.
– Я люблю цирк, – мечтательно сказал Шут.
– Нет! – отрезал я. – Слушайте мой приказ. Вы остаетесь здесь. За главных.
Тишина. Даже сверчки в кустах заткнулись, чувствуя важность момента.
– За… главных? – переспросил Скункрот, и его глазки-бусинки хищно сузились.
– Именно. Я оставляю Некрополь на вас. Кто-то должен следить, чтобы пыль лежала ровно. Чтобы зомби не разбрелись. Чтобы герои-мародёры не украли мой любимый сервиз из черепов гоблинов. Это ответственная задача. Критически важная.
Я врал так вдохновенно, как не врал даже демонам при заключении контрактов.
– Я назначаю вас Советом Хранителей, – торжественно провозгласил я, воздевая руки к небу (солнце тут же ударило мне в глаза, и пафос был слегка смазан моим чиханием). – Скункрот – Министр Обороны и Вонючих Газов. Шут – Министр… Культуры и Развлечений. Морглинг – Хранитель Архивов, только, ради Тьмы, не сожри инвентарные книги!