Клаус Хагерюп – Маркус и девочки (страница 38)
Эллен Кристина не удержалась и хихикнула.
– Ничего смешного! – крикнул Маркус.
– Смешно, потому что теперь придется вводить другого Ромео, так?
– Кого? Н-нет, только не это!
– Да! План сработал! Теперь все хотят, чтобы ты играл эту роль. Сигмунд говорит, ты натолкнул его на эту мысль.
– Ни на что я его не наталкивал. Просто так получилось.
– Ничего не получается просто так!
– Я ж не специально.
– Подожди, Макакус… Он говорит, что не специально, – сказала она кому-то в сторону. – Ага, передам. Сигмунд говорит, что таких случайностей не бывает.
– Сигмунд там, что ли?
– Мы сидим у Муны.
– А я думал, он вывихнул ногу.
Она снова прыснула.
– Так ты и подумал! Ты приедешь?
– Сейчас?
– Да. Нам надо обсудить, кто теперь будет играть Кормилицу.
– Никто не будет играть Кормилицу, – сказал Маркус и повесил трубку.
Он выбежал в коридор. Надо было торопиться, пока во всех газетах страны не появилось объявление, что двадцатого июня сего года Маркус Симонсен будет играть Ромео.
В дверях он столкнулся с Монсом.
– Что это ты носишься сегодня весь день, Маркус? – спросил он. – А сейчас ты куда?
– К Муне.
– Пойти с тобой посмотреть, как ты играешь?
– Я ничего не собираюсь играть! – крикнул Маркус, потом три раза открыл и закрыл дверь и исчез на улице. Монс открыл дверь еще раз, закрыл и пошел в комнату. Его счастливым числом была четверка.
Дверь открыл Сигмунд. Он выглядел здоровым и бодрым.
– Ну, дорогая, милая! – сказал он довольным тоном. – О боже!
– Я отказываюсь!
– От чего?
– Играть Ромео.
– Ты с дуба рухнул?! Макакус, ты будешь великолепен!
– Я упаду в обморок.
– Нет, в обморок будут падать девчонки.
– Нет, не будут. Мы все отменяем.
– Ты это о чем? Мы все вместе как проклятые на тебя работали. Эллен Кристина стала хуже учиться, у меня чуть ли не переутомление наступило, Муна начала ревновать меня к Александре и вот-вот пошлет меня куда подальше, а ты… Нет, ты не сможешь отвертеться. Ты сам заварил эту кашу.
– Нет, это ты ее заварил.
– Это же ты влюбился! – округлил глаза Сигмунд.
– Тогда… простите.
– Так не годится. Мы всем жертвовали ради тебя, а ты… Если ты сейчас нас предашь, можешь про нас забыть.
– Но, Сигмунд…
– Все очень хотят увидеть тебя в роли Ромео. Мы взяли с собой костюм. Меряй!
– Думаю, он мне не подойдет, – пробормотал Маркус, но все же пошел за Сигмундом в комнату, где их дожидались Муна и Эллен Кристина.
Костюм пришелся почти впору, хоть бархатная куртка и оказалась чуть велика, а лосины сидели на нем не так классно, как на Сигмунде.
– Какой ты милый, – улыбнулась Муна.
– Ужасно милый, – поддержала подругу Эллен Кристина. – Порепетируем поцелуи?
Маркус отрицательно покачал головой.
– А можно мне еще и шлем?
Все втроем рассмеялись, и Маркус понял, что нет смысла никому объяснять, что он сказал это на полном серьезе.
– Так… Значит, Кормилица, – задумчиво проговорил Сигмунд. – С ней у нас проблема.
– А, черт! – воскликнул Маркус. – У нас нет Кормилицы! Значит, все равно придется отменять.
– У меня есть идея! – сказал Сигмунд.
На следующий день встречались у Маркуса. Муна и Эллен Кристина прихватили с собой костюм Кормилицы. Сигмунд крепко привязал к лодыжке накладку и натянул поверх кроссовки носок. Кроме того, он обзавелся парой костылей, благодаря которым увечье выглядело вполне серьезно. Он поделился своей идеей с Монсом, который выглядел сегодня так, будто больше всего на свете хочет эмигрировать в другую страну.
– Так вы… вы хотите, чтобы я…
– Да, – сказал Сигмунд. – Я признаю, что это не лучшее решение, но это… единственный выход из сложившейся ситуации.
– Я не хочу! И платье мне мало.
– Мне мама свое одолжила, – сказала Муна и вдруг показалась девятнадцатилетней.
– Пожалуйста, Монс! Вы будете выглядеть очаровательно!
– Я не хочу, – сказал Монс, но уже чуть спокойнее.
– Ну ради нас! – попросила Эллен Кристина, которой в этот момент можно было дать двадцать.
– Я не думаю…
– И ради вашего сына, – резюмировал Сигмунд.
Маркус слабо улыбнулся.
– Совсем не обязательно, пап, – прошептал он.
Монс неверно истолковал сигнал.
– Да, да, – вздохнул он. – Я могу, конечно, примерить костюм.
– Совсем другое дело, господин Симонсен, – сказал Сигмунд.
– При условии, что ты прекратишь называть меня господин Симонсеном.