Клаус Хагерюп – Маркус и девочки (страница 12)
– А как насчет Пятницы, слуги Робинзона?
– Ты не можешь одеться Пятницей. Они подумают, что ты расист.
– Гуфи?
– Слишком смешно. Нельзя, чтобы она над тобой смеялась, Макакус. Тогда ты разбудишь ее материнский инстинкт, а такой поворот опасен для жизни. Надо придумать что-нибудь омерзительное.
– Молочный суп, – с отвращением заметил Маркус. – На свете нет ничего омерзительнее молочного супа!
– Знаю, – ответил Сигмунд.
– Да… – вздохнул Маркус. – Я так и думал…
В четверг вечером два молодых человека в странных костюмах вышли из дома Маркуса. В дверях они встретили Монса, который слегка вздрогнул.
– Добрый день, господин Симонсен, – вежливо произнес Молчаливый Рыцарь. – Мы идем на маскарад.
– Догадываюсь, – хмыкнул Монс и неуверенно взглянул на сына. – Забавный костюм, Маркус. А ты кто?
– Хэ-хэ, – глухо прокряхтел Маркус и заковылял вниз по лестнице.
– Он – Квазимодо[24], господин Симонсен, – опять сказал Молчаливый Рыцарь и последовал за Маркусом.
Монс посмотрел им вслед и зашел в дом, чтобы выпить чашку чая и успокоиться.
– Я не могу! – взмолился Маркус.
Мальчики стояли перед дверью Эллен Кристины. Молчаливый Рыцарь как раз собирался позвонить. Он на секунду поднял забрало черного шлема, и его лицо озарила ободряющая улыбка.
Сигмунд где-то раздобыл элегантный красный плащ и короткую куртку из черного бархата. Под нее он надел белую хлопчатую блузу, открытую на шее, из-под которой виднелась футболка, плотно облегающая тело. Черные лосины сидели на Сигмунде так плотно, что любая девчонка обратила бы внимание на сексапильный зад Молчаливого Рыцаря. Образ завершали пара коричневых кожаных сапог.
Сигмунд остался очень доволен своим видом. А вот Маркус своим был недоволен, хотя должен был. Его костюм идеально подходил парню, который хотел сказать девушке, что больше не любит ее, и при этом не обидеть. Голову венчал грязный седой парик, который был похож на моток шерсти, пожеванный и выплюнутый соседской кошкой. Поверх мотка была маленькая зеленая шляпа. Один глаз Квазимодо был заклеен пластырем, раскрашенным красной краской, а остальные части лица покрыли большими красными пятнами. Пару передних зубов засклеили черным, а под одну из щек Маркус заложил сложенный носовой платок.
Тяжелое серое пальто было таким грязным, что даже Монс его уже не носил. Под одно плечо подшили здоровую подушку. Маркус не надел рубашки, потому что Сигмунд считал, что несколько красных пятен на теле произведут дополнительный фурор. А слишком большие вельветовые брюки держались на заду лишь с помощью кожаных подтяжек, которые тетя Эстер привезла летом из Тироля. Одну ногу Маркус обул в армейский ботинок, другую – в шерстяной носок. В носке лежал комочек с камушками, которые неприятно хрустели при ходьбе. Под трусы он сунул пукательную подушку, купленную в свое время в магазине «Шалун», чтобы сделать отцу сюрприз на день рождения.
– Расслабься, – сказал Сигмунд. – Ты выглядишь потрясающе. Только не забывай похрюкивать, когда говоришь.
– А может, говорить будешь ты? – со слабой надеждой в голосе спросил Маркус, пытаясь удержать намокший платок под щекой.
– Нет, я не могу. Я же Молчаливый Рыцарь. Если я заговорю, меня разоблачат. И тогда она меня выставит, а ты останешься один.
– Я и так один, – со вздохом пробормотал Маркус.
– Нет, – сказал Сигмунд. – Я с тобой.
Он опустил забрало и позвонил.
Открыла Эллен Кристина. Она оделась Русалкой. Что ж, весьма красноречивый знак. За ней стояла Муна, очень сильно накрашенная, в парике блондинки и в черном облегающем платье, которое наглядно демонстрировало почти такую же красивую грудь, как у Мадонны.
Никто из них не заметил Маркуса, который спрятался за спиной Молчаливого Рыцаря. Он и сам по себе был невысок ростом, а в роли Квазимодо казался еще ниже. Сигмунд инструктировал, что надо наклоняться вперед и ходить вразвалку. А руки при этом должны болтаться, как у обезьяны.
– Как стильно! – воскликнула Русалка и с восхищением посмотрела на Сигмунда. – Ты кто?
Маркус высунул голову из-за спины друга:
– Молчаливый Рыцарь, – пробормотал он.
Муна отскочила назад с легким вскриком. Квазимодо вразвалку направился к ней, смущенно похрюкивая:
– На самом деле он Вигго.
– А-а, – тихонько протянула Эллен Кристина и отошла к Муне-Мадонне, которая нежно смотрел на Сигмунда. – А ты кто?
– Я – Квазимодо, – прохрипел Маркус.
– Я сразу поняла, – кивнула Муна, которая не могла оторвать взгляда от Сигмунда. Потом она все же посмотрела на Маркуса и чуть поежилась. – Надо же, какой потрясающий костюм, Марк… Квазимодо…
Ей не удалось больше ничего сказать, потому что голос превратился в подозрительное бульканье. Муна резко развернулась и побежала в гостиную. Через мгновение в дверях появились лица девяти других девочек. Они быстро исчезали, а по веселым голосам из дома Маркус понял, что праздник уже в полном разгаре. Он протянул руку.
– С днем рождения, – прохрюкал он.
Эллен Кристина взяла пакет, протянутый Маркусом. Но тут же уронила его и уставилась на свою ладонь.
– Что это?!
– Книжка.
– Нет, это коричневое клейкое на бумаге?
– А, это?! Да обычное дерьмо… Оно вечно прилипает к рукам Квазимодо, – сказал Маркус.
– Нет! – завопила Русалочка и побежала в ванную еще до того, как Маркус успел объяснить, что «дерьмо» – коричневый крем для обуви.
– Отлично, – прошептал Сигмунд сквозь забрало.
– А теперь идем домой, – сказал Маркус. – По-моему, она меня больше не любит.
– Ты с ума сошел! – прошептал Сигмунд. – Она быстро отойдет от первого шока. Ты должен играть свою роль, пока ее не стошнит, и тогда – вперед!
– Вперед – куда?
– Сказать, что ты ее не любишь. Увидишь, она будет просто счастлива!
Эллен Кристина вышла из ванной и взяла подарок, протянутый Сигмундом. Книгу Маркуса она оставила валяться на полу.
– Заходите, – сказала она. – Все уже собрались. Мы как раз садимся за стол.
Она осторожно улыбнулась Маркусу.
– Замечательный костюм, – сказала Эллен Кристина. – Я почти поверила.
– Хэ-хэ, – гхыкнул Квазимодо и заковылял за ней в гостиную. В носке захрустели камушки.
На столе стояли бутылки с колой и пицца. Когда вошел Маркус, по комнате пронесся шорох. Кто-то фыркнул от смеха, кто-то зааплодировал, но все смотрели не отрываясь. Были почти все девочки из класса и, к сожалению, только два мальчика. Молчаливый Рыцарь и хрюкающий Квазимодо. Значит, их пригласили на девичник, что весьма непривычно. Единственной причиной, скорее всего, являлось то, что Эллен Кристина хотела воспользоваться возможностью продемонстрировать ему себя в русалочьем виде. Во-вторых, надо было предоставить лучшей подруге шанс зацепить Вигго. Кто ж не клюнет на Мадонну? Да уж, если бы она только знала, что Молчаливый Рыцарь совсем не тот, за кого себя выдает. Маркус подумал, не стоит ли рассказать об этом Муне? Тогда она непременно рассердится на Вигго, который послал вместо себя подмену, рассвирепеет и, возможно, обратит внимание на него. Впрочем, она уже и так обратила на
Существует много способов расправляться с пиццей. Некоторые едят ее вилкой и ножом, некоторые берут кусок в салфетку, а некоторые поступают по-своему. Квазимодо ел пиццу «совсем по-своему». После оглушительного успеха пукалки Маркус почувствовал, что входит в роль. Он полагал, что пицца не самое привычное блюдо для Квазимодо, и использовал это предположение с максимальной выгодой. И Эллен Кристина, и Карианна в клоунском костюме, которая сидела по другую руку от Маркуса, отодвинули стулья как можно дальше. Теперь ему есть где развернуться! На столе стояло пять пицц. И две из них – в досягаемости. Одна – с сыром и ветчиной, вторая – с фрикадельками и помидорами. Он схватил обе и тщательно рассмотрел их незаклеенным глазом. Пиццы были большие и мягкие, готовые вот-вот развалиться в его руках, но Квазимодо действовал со скоростью молнии. Он сдавил обе пиццы вместе, сотворив что-то вроде сэндвича, положил локти на стол и отхватил зубами здоровый кусок. Четыре фрикадельки и два кусочка ананаса шмякнулись на стол. Он раздавил их локтями и довольно захрюкал. Маркус понятия не имел, заметил ли кто-нибудь его маневр, но ему стало все равно. Теперь он совершенно вошел в роль. Просто невероятно, что можно слепить всего из парочки пицц! Фантазия Маркуса не знала границ. С пиццами по-прежнему было трудно совладать, но Квазимодо знал выход даже из безвыходной ситуации. Он сбил плоские пиццы в один комок и вонзился в него зубами. Смесь из фрикаделек, сыра, помидоров, ветчины, томатного соуса и теста оказалась очень даже ничего. Соус стекал по уголкам рта на подбородок, кусочек плавленого сыра прилип к носу. Ну и пусть! На колокольне собора Парижской Богоматери с едой неважно, и теперь, уж если представился случай, нужно как следует подкрепиться. Пиццерийное месиво исчезло во рту. Квазимодо раздраженно захрюкал. Как, это все?! Нет, он забыл про фрикадельки и кусочки ананаса, раздавленные собственными локтями! Ага, вот… Надо только их соскрести и сожрать… Теперь захотелось пить. Перед ним стояла бутылка с коричневой жидкостью. Это еще что такое? Пиво? Квазимодо любит пиво. Но что делает в бутылочке трубочка? В трубочке осталось несколько капель жидкости. Надо от них избавиться. Квазимодо поднял трубочку, направил ее на Русалку, которая попыталась увернуться… но слишком поздно. Несколько капель колы попало ей прямо в лицо. Квазимодо страшно расхохотался, встал и снова сел. Пук, пук… Он засмеялся еще громче и откинулся на спинку стула, вытирая лицо рукавом пальто и при этом оглядываясь, не заметил ли кто? Заметили почти все. Балерина и два Клоуна вышли в туалет – их затошнило. Оставшиеся гости скучковались на противоположном конце стола. Мадонна накрепко вцепилась в Молчаливого Рыцаря, который сидел с приподнятым шлемом и одобрительно кивал Квазимодо. Русалочка застыла на своем стуле. Она стала белой как мел, и пара слезинок стекала по ее щекам, перемешиваясь с каплями колы.