Клаус Хагерюп – Маркус и девочки (страница 14)

Пробежки с отцом привели Маркуса в такую форму, что он вполне мог поспевать за остальными, хотя вместе с Муной и Эллен Кристиной образовывал замыкающую группу. На обеих девочках были костюмы «Адидас». На Эллен Кристине – синий, на Муне – красный. И обе выглядели потрясающе. На Маркусе болтался серый спортивный костюм, который папа подарил ему два года назад. Он был рассчитан на шестнадцатилетнего подростка. Папа тогда сказал: «На вырост», но Маркус что-то не очень торопился вытянуться.

Он украдкой глянул на Муну. Она бежала спокойно и размеренно. Крепкий подбородок и крупные передние зубы девочки заставили Маркуса вспомнить о чистокровной лошади. Муна старалась на него не смотреть. Вчерашний праздник удался с точки зрения выяснения отношений с Эллен Кристиной, но дорога к Муне как будто стала еще длинней. Квазимодо произвел такое впечатление, что девчонки еще долго от него не избавятся. Маркус надеялся на Сигмунда. Тот однажды помог ему, и Маркус был уверен, что поможет еще.

– А что случилось с Сигмундом? – спросила Эллен Кристина.

– Не знаю, – ответил Маркус. – Наверное, вчера почувствовал себя неважно!

– Да он просто не смеет появиться! – огрызнулась Муна. – Боится снова получить по физиономии.

– Он не хотел тебя обманывать, – сказал Маркус. – Это все из-за меня.

– Он подлец, – сказала Муна и отбежала от них в сторону.

– По-моему, она влюбилась, – улыбнулась Эллен Кристина и подмигнула Маркусу.

Ему показалось, что сердце замерло.

– В кого? – спросил он как можно равнодушнее.

– В Сигмунда, конечно.

Теперь сердце забилось вдвое чаще.

– А я думал, она влюбилась в Вигго.

– В этого слизняка?

– Ага.

– Нет. Она его терпеть не может.

– А-а, понятно, – кивнул Маркус. – А почему ты тогда думаешь, что она влюблена в Сигмунда?

Было не так просто казаться равнодушным, когда голос все время предательски переходил на фальцет.

– Она думает, что он пришел из-за нее.

– Я же сказал, что он пришел из-за меня.

– Да, потому она и убежала. Не так-то просто все время быть девчонкой, Макакус.

– Да и парнем быть не так просто, – пробормотал Маркус.

Где-то впереди засвистел Гвоздь.

– Эй, сзади, поживее! – крикнул он. – Иначе вы не успеете войти в воду, пока она холодная!

Маркус вошел в воду последним, зато вышел первым. Он быстро вытерся и смотрел теперь на остальных, которые плескались, визжали и даже кричали в ледяной воде. Последней на берег выбралась Лисе. Она плавала лучше всех в классе и была до сих пор загорелой. Это в середине-то осени! «Неудивительно, что на празднике она нарядилась индианкой», – подумал Маркус и посмотрел на свою бледную кожу. В ней, этой коже, не было ничего индейского. Лисе улыбнулась.

– Классный из тебя получился Квазимодо, – сказала она, как показалось Маркусу, вполне искренне.

– Ерунда, суперпросто, – равнодушно отмахнулся Маркус и натянул свитер на голову, чтобы Лисе не заметила, как он покраснел.

Монс пришел с работы рано. Он пожаловался на боль в ушах и спросил Маркуса, не стоит ли позвонить доктору Эллен Бюэ и договориться о приеме?

– Пожалуй, – кивнул Маркус. – Она ужасно хороший врач.

– А она не подумает, что я навязываюсь?

Маркус с удивлением посмотрел на папу:

– Ты это о чем?

Монс почесал ухо:

– Я не думаю, что там что-то серьезное.

– Лучше раньше показаться врачу, чем мучиться, когда будет слишком поздно. Так, папа?

Отец кивнул:

– Значит, ты так думаешь? Ну, раз ты так полагаешь…

Он направился к телефону. Маркус вышел в коридор и как раз собирался отправиться на улицу, когда папа выбежал за ним.

– Мне назначили прийти сегодня после обеда, – сказал он взволнованно. – Она сказала, что примет меня после работы.

– Примет тебя?

– Проверит, – пояснил Монс. – Ты куда?

– К Сигмунду. Он заболел.

– Бедняга, – сказал папа, но уж очень довольным голосом. – Ну, я пойду поглажу рубашку. Нельзя же выглядеть оборванцем у врача.

– Да, пожалуй, – согласился Маркус.

Дверь открыл отец Сигмунда. Гюдмунд Вик работал преподавателем в университете и был почти таким же умным, как и сам Сигмунд.

– Хорошо, что ты зашел, Маркус, – сказал он. – Карин немного побаивается за сына, но я думаю, это просто юношеская меланхолия. Ты как считаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Маркус и прошел в гостиную вслед за Гюдмундом, где встретил Карин, мать Сигмунда, которая носила свою девичью фамилию – Бастиансен.

– Он пролежал в комнате целый день. И ничего не ел, – встревоженно сказала она. – Я сварила какао и сделала вам несколько бутербродов. Может, хоть ты уговоришь его немного поесть?

Сигмунд лежал в постели и читал какую-то книгу. Когда вошел Маркус, он положил книжку на одеяло и вздохнул.

– Привет, – сказал Маркус. – Как поживаешь?

– Лучше любить и потерять, чем не любить никогда, – ответил Сигмунд и слабо улыбнулся.

– Что ты сказал?

– Немного… Тот, кто любит, немногословен.

– Ты это о чем?

– Это не я говорю.

Он протянул Маркусу книжку.

– «Афоризмы о любви». Зачем ты это читаешь?

– Я подумал, что, может быть, найду в ней утешение.

– Сигмунд!

– Да?

– И ты влюблен?!

– Как ты догадался? – удивленно спросил Сигмунд.

– «Любовь и страх не скроешь», – сказал Маркус.

Сигмунд кивнул:

– Украинская пословица.