Кларк Смит – Вино из Атлантиды. Фантазии, кошмары и миражи (страница 165)

В горе и отчаянии Лунити решился отыскать Окклита и спросить его, возможно ли победить Воорквала. Если был хоть какой-то способ его уничтожить, Лунити избавил бы Лофаи от многовековой тирании, тень которой падала с черной пирамиды на все сущее.

Необходимо было действовать с крайней осторожностью, никому не говорить ни слова и даже мысли постоянно прятать от пристального взгляда Воорквала. Безумный план следовало воплотить в жизнь за пять дней, что отделяли выбор жертвы от самого жертвоприношения.

Без спутников, одетый простым пастухом, Лунити покинул дворец краткой ночью, когда всё кругом на три часа погрузилось в сон, и стал пробираться к пустыне, держась полей, относительно бедных змееподобными зарослями. На восходе шпинельного солнца он достиг нехоженой пустоши и отправился в мучительный поход по темным, острым, как ножи, камням, что походили на застывшие в одночасье волны штормового океана.

Вскоре лучи другого, зеленого солнца смешались с лучами первого, и Афом предстал раскрашенным адом, сквозь который Лунити тащился, переползая с одного зеркально-гладкого откоса на другой и отдыхая время от времени в разноцветной тени. Воды нигде не было, только вспыхивали и гасли быстрые миражи и пересыпающиеся пески как будто ручьями бежали по дну глубоких пламенеющих долин.

На закате первого солнца Лунити увидел бледные горы на границе Афома. Они высились, точно дворцы из заледеневшей пены над темным морем пустыни, чуть тронутые тающими лазурными, нефритовыми и оранжевыми отсветами заходящего красного солнца и косых лучей его близнеца. Затем цвета слились в турмалин и берилл, и надо всем воцарилось зеленое солнце, но потом и оно скрылось, оставив после себя сумерки цвета морской воды на отмели. В полумраке Лунити дошел до подножия первых утесов. Там он, обессиленный, проспал до второй зари.

Проснувшись, он начал подниматься по белым горам, что вырастали перед ним, холодные и мрачные в отсветах скрытых солнц, по утесам, гладким, словно террасы Титанов. Подобно королю из древнего мифа, который побывал тут до него, Лунити нашел хитроумный путь наверх по узким извилистым расселинам. Наконец он добрался до более широкого ущелья, рассекшего сердце белого хребта, – по ущелью этому можно было добраться до мифического логова Окклита.

Нависающие стены вздымались все выше и выше, закрывая двойной свет дня, но их белизна бросала тусклый мертвенный отблеск, освещая путь во мраке. Ущелье это словно прорублено было ударом меча макрокосмического великана. Оно все круче и круче вело вниз, точно пронзая сердце Лофаи.

Лунити, как и вся его раса, был способен подолгу существовать, питаясь лишь солнечным светом и водой. Он нес с собой металлическую флягу, наполненную влагой, питающей жизнь на Лофаи, и, спускаясь в расселину, изредка к ней прикладывался: белые горы, как и Афом, были безводны, а касаться ручьев и озер неизвестной жидкости, которые время от времени попадались ему в темноте, Лунити опасался. Кроваво-красные родники били из стен и пропадали в бездонных разломах, медлительные ртутно-металлические потоки – зеленые, синие, янтарные – вились то справа, то слева, словно жидкие змеи, а затем таинственно исчезали в темных кавернах. Из трещин на дне ущелья поднимались едкие металлические испарения, и Лунити казалось, что он попал в алхимическую лабораторию природы. В этом фантастическом каменном мире, который никогда не захватят растения Лофаи, он как будто освободился от сатанинской тирании Воорквала.

Наконец он подошел к прозрачному бесцветному водоему, что раскинулся поперек ущелья от стены до стены, оставив лишь узкий ненадежный уступ, по которому Лунити и пришлось ползти. Кусок мрамора покатился из-под ноги и упал в водоем, когда Лунити добрался до противоположного края, и прозрачная жидкость вспенилась и зашипела, словно тысяча гадюк. Испугавшись шипения, которое утихло отнюдь не сразу, и гадая, что же это за жидкость, Лунити поспешил дальше и спустя время дошел до конца расселины.

Очутился он в огромной яме, скорее даже кратере, где и обитал Окклит. Стены, изрезанные желобами и покрытые выступами, со всех сторон поднимались на головокружительную высоту, и шпинельное солнце, стоявшее сейчас в зените, лило с небес водопад великолепных огней и теней.

Прижавшись спиной к дальней стене ямы, Лунити созерцал сказочное существо, называемое Окклитом и походившее на высокий крестообразный столб синего минерала, испускавший собственное таинственное сияние. Выйдя вперед, король простерся перед этим столбом, а затем отважился дрожащим от благоговения голосом задать свой заветный вопрос.

Некоторое время Окклит хранил свое вековое молчание. Несмело взирая на него, король видел два мистических серебряных огня, что медленно пульсировали, разгораясь и затухая, на перекладине синего креста. Затем от высокого сияющего объекта, без посредства какого-либо видимого органа, раздался голос, что был подобен звону легкого соприкосновения неких минеральных элементов, но каким-то образом складывался в четкие слова.

– Есть способ, – промолвил Окклит, – убить растение, называемое Воорквалом, обиталище древнего демона. Хотя цветок прожил тысячу лет, он не обязательно бессмертен: у всего на свете есть срок жизни и угасания, и во всех творениях заложена способность к смерти… Я не советую тебе убивать растение… но я могу снабдить тебя знанием, коего ты жаждешь. В горном ущелье, которым ты шел, когда искал меня, бьет источник бесцветного минерального яда, смертельного для всей змееподобной растительности этого мира…

И затем Окклит поведал Лунити, как приготовить и применить яд. Холодный, бесцветный, звенящий голос заключил:

– Я ответил на твой вопрос. Если хочешь узнать что-нибудь еще, спроси об этом сейчас.

Снова простершись ниц, Лунити возблагодарил Окклита и, полагая, что узнал все необходимое касаемо Воорквала, не использовал возможность продолжить расспросы странного существа из живого камня. А Окклит, загадочный и неприступный в своих нескончаемых, непроницаемых думах, очевидно, не счел необходимым удостаивать его ничем, кроме ответа на заданный вопрос.

Покинув беломраморную бездну, Лунити спешно возвращался по узкой расселине. Дойдя до прозрачного водоема, о котором говорил Окклит, он остановился, опорожнил флягу для воды и наполнил ее злобно шипящей жидкостью. Затем снова пустился в путь.

По прошествии двух дней, до крайности усталый и измученный, пройдя сквозь пылающий ад пустыни Афом, он добрался до Лоспара в тот же час, когда уходил, в час тьмы и дремоты. Поскольку он не объявлял об отлучке, все решили, что он, по обыкновению, удалился в подземное святилище под пирамидой Воорквала для долгой медитации.

Со страхом, надеждой и трепетом, боясь, что план провалится, и все еще обмирая от своей нечестивой дерзости, Лунити ждал ночи, предшествующей двойной заре солнцестояния, когда в тайном зале черной пирамиды будет приготовлено чудовищное приношение. Налу должен зарезать другой жрец или жрица, выбранные по жребию, а кровь Налы – стечь по желобу в алтаре в большую чашу; затем чашу с торжественными песнопениями понесут Воорквалу, и ее содержимое вольют в зловеще разверстую раковину кровожаждущего цветка.

В этот краткий промежуток король мало виделся с Налой. Она совершенно отрешилась от всего и, казалось, полностью предалась надвигающемуся року. Никому – и в первую очередь возлюбленной – Лунити не посмел намекнуть, что жертва, возможно, не состоится.

Настал канун, которого страшился Лунити; стремительно меняющиеся сумерки переливались драгоценными оттенками, а во тьме повисли сияющие сполохи. Лунити прокрался сквозь спящий город и вошел в пирамиду, темной громадой высившуюся над непрочными открытыми строениями немногим солиднее простых навесов и решеток из камня. С бесконечными предосторожностями, пряча свои истинные намерения в самых укромных тайниках разума, король приготовил все, как предписал Окклит. В большую жертвенную чашу черного металла, в комнате, вечно освещенной сохраненным солнечным светом, он вылил клокочущий, шипучий яд, принесенный с белых гор. Затем, с ловкостью хирурга отворив вену у себя на руке, он добавил к смертоносному зелью своей крови. Кровь, казалось, успокоила сердитую отраву и лежала поверх ее пенящегося хрусталя, словно волшебное масло, не смешиваясь, и вся чаша с виду была наполнена жидкостью, весьма приятной сатанинскому цветку.

Сжимая в руках черный грааль, Лунити взобрался по винтовой лестнице, ведущей к Воорквалу. С замирающим сердцем, в полуобмороке от суеверного ужаса, он вышел на высокую черную платформу над погруженным во мрак городом.

В мерцающем лазурном сумраке, в причудливых радужных отсветах, предвестниках двойной зари, он увидел, как чудовищный цветок дремотно покачивается и сонно шипит – и ему тихо вторят бесчисленные растения с нижних террас. Давящий кошмар, черный и осязаемый, казалось, стекал с пирамиды и ложился неподвижной тенью на все земли Лофаи.

Ошеломленный собственной дерзостью, опасаясь, что его тайные мысли прочтут, стоит подойти ближе, или что Воорквалу покажется подозрительным подношение, сделанное раньше обычного часа, Лунити поклонился своему цветочному владыке. Воорквал не удостоил его никаким знаком внимания, однако огромная чаша цветка, чей полыхающий багрянец в сумерках потух до граната и пурпура, была протянута и готова принять омерзительный дар.