Кларисса Рис – Яд моей любви (страница 4)

– Ты просто хочешь, чтобы мы оценили твою новую квартиру в Москва-Сити, – расхохоталась я, припоминая, как подруга прожужжала мне все уши про своё новое пристанище, обошедшееся ей в кругленькую сумму.

– Не без этого, – не стала спорить Булгакова. – Так что, отжигаем дальше или с вас уже песок сыплется и надо вызывать клининг?

– Я согласна, – объявила я без особых размышлений, понимая, что и без того безбашенный вечер уже ничем не испортить.

– Я тоже! – Стас и Артур почти что синхронно произнесли согласия.

– Тогда через пятнадцать минут у выхода, – Патриция удовлетворённо кивнула.

– Найду Маланью, – я отлепилась, наконец, от барной стойки и устремилась вглубь лофта.

– На Патриция приглашает, – сказала я, когда обнаружила девушку спускающейся со второго этажа, и о чём-то обеспокоенно размышляющей.

– Мне пора, – сказала та, а глаза тёмной ведьмы будто бы пылали изнутри. – У меня нет времени на подобную ерунду.

– Да, хорошо, – моргнув, наваждение рассеялось, и я отступила, уступая ей проход. – Ну, до скорого?

Что случилось с ней, я не знала, но разбираться в чужих страданиях как-то не очень хотелось. Да и вряд ли бы я ей смогла помочь. У нас разные сферы влияния. Возможно, что-то с бизнесом или с семьёй. При всех своих достоинствах Маланья оставалась глубоко несчастной, вечно одинокой девочкой, которую родили лишь для того, чтобы она продолжала семейную династию. Как такового детства у неё и не было, родителям плевать, а друзьями не обзавестись. Так что настаивать не решилась, просто помахала на прощание и, развернувшись на каблуках, потопала обратно к шумящей толпе. Захочет, расскажет, не захочет… Никто заставлять не будет.

Собравшиеся к выходу парни уже ждали меня у входа, а Патриция щебетала так, что, кажется, половина улицы знало, что Карло Лефанти, забыл у неё трусы и пообещал вернуться лишь для того, чтобы забыть их ещё раз. Ну, та была в своём репертуаре, и никто не осмеливался сомневаться в правдивости этих слухов. С наследницы водяных скважин станется не только оперного певца в свои сети заманить, но и всех моделей нижнего белья разом. Так что, рассмеявшись её очередному закидону, я выкинула из головы все лишние мысли.

Этим вечером мы собрались не для того, чтобы грустить и пытаться тряхнуть стариной. Нет, напротив, отжигали так, чтобы к утру было плохо и в то же время хорошо оттого, что плохо. Протянув руку, обхватила пальцами прохладное запястье Патриции и позволила магии телепортации утянуть себя в яркий водоворот вспышек. Удивительно, как та вообще была способна колдовать и при этом находится в едва вменяемом состоянии. Всё же, сильная ведьма с могущественным даром, это не хухры-мухры, такая и на голом энтузиазме вывозила!

Глава 2. Убийство

Пока наша галдящая толпа добиралась до места назначения, я думала: нас семь раз проклянут. Но нет, просто надавал по шапке местный консьерж и оповестил о том, что, если надо будет, внучек ещё привезёт, чего горячительного, коли магазины уже не работают. Мы с того лишь поржали, но на вооружение взяли. Чего греха таить, мы тут несвятые великомученики, чтобы просто так разбазаривать столь ценные знакомства. Да и вряд ли наши неадекватные мозги в этот момент думали о чём-то другом. Ибо градус в крови гулял нешуточный и требовал безудержного веселья и отрыва на грани фола.

Квартира Патриции, конечно, была фантастической. Расположенная на двух уровнях, с панорамными окнами и огромными пространствами открытой планировки. Она была едва ли не шикарнее, особняка примадонны, которая хвасталась тем, что вряд ли её кто-нибудь и когда-нибудь переплюнет. Теперь я бы поспорила… На первом этаже располагалась просторная гостиная, где Патриция включила какой-то незнакомый джаз, пока её молчаливый спутник, я никак не могла запомнить его имени, разливал вино по пузатым бокалам и безжалостно кромсал сыр, который ринулся спасать Артур.

Всё же ещё с институтских времён я запомнила одну вещь. Что-что, а готовил тот отменно. Из пустого холодильника сможет в любом состоянии состряпать целый ужин. И почему ему с бабами не везло? Даже как-то жалко немного стало. Возможно, не побоись я переступить через планку дружбы, было бы и у меня счастье и у него. Вот только теперь горевать о том не было смысла. Прошлого обратно не вернуть, да и вряд ли Артуру нужные мои утешения и сопли. Моделей, актрис и просто первых встречных в койку он укладывал штабелями. Их голые задницы то и дело мелькали в лентах социальных сетей.

У меня же была другая судьба, и я прекрасно за ней следовала, не собираясь поддаваться панике и нервному волнению. Всё же, теперь мы взрослые люди и делали то, что хотели. Я бы тоже плюнула в лицо тому, кто попытался бы утешить меня и сказать, что развод – это временное помешательство и всё будет хорошо. Какая собственно, разница, чем закончился мой первый брак, самое главное, какой урок я из этого вынесла. Да и собравшаяся в комнате компания была не из тех, кто полез бы мне в душу с бессмысленными сопливыми утешениями. Я бы, напротив, ожидала тут нарваться на кучу язвительных комментариев, относительное моей соображалки.

Я замерла у окна: из него открывался превосходный вид на любимую с детства Москву. Стоя практически неподвижно, всё, думала о том, что мы все странным образом изменилось за эти пять долгих лет. И дело даже не в Патриции, неожиданно приобретшей вкус к хорошей музыке, адекватным мужикам и умеренной роскоши. Я едва ли отдавала себе отчёт в том, что больше всех изменилась сама. Пытаясь отыскать в своей душе право на нормальность, заставила перекроить всю жизнь, буквально вытащила её из тьмы и пересобрала из руин и пепла. Развод уничтожил меня и заставил воскреснуть заново. Чем-то новым и неизведанным.

Перебирая в памяти осколки тех событий, с удивлением осознала, что сроду не чувствовала себя настолько свободной и независимой, как в этот момент, душа буквально пела и трепетала от гордости за себя и свои поступки. Я смогла не только отсудить у бывшего мужа половину имущества и часть фамильного склепа, но и добилась признания себя пострадавшей. Ни один вампир в мире не имел права нападать на меня и пытаться осудить за развод, который среди высших считался настоящим позором. Я показала всему миру путь к свободе! И теперь могла гордиться собой, как никто иной.

Когда казалось, что под ногами рушился весь мир, лишь вера в самого себя могла сделать тебя сильнее. Остановить ту грань неадекватности, к которой толкало общество. У меня была поддержка, статус и деньги. Я могла сражаться. Мне бы не посмели перечить, так же как никто не дёрнулся останавливать Стаса от развода. У нас было то, чего не было у нормальных людей и зачастую заложников в руках высших вампиров – власть! Та самая, которая меняла до неузнаваемости лики людей.

Я отвернулась от окна, вынырнув из своих мыслей, и вернулась на своё место между Стасом и Артуром. На дорогом кожаном диване в эту ночь происходили все самые значимые разговоры и решались судьбы будущих поколений. Кто бы мог представить, что зачастую вершится история там, где никто и никогда этого не увидит. Патриция, устроившаяся рядом со своей пассией напротив, не без удовольствия рассматривала меня и кривила свои аккуратные губки. Словно в её головушке зрел очередной план, который никому из нас не понравится, но мы всё равно согласимся на его реализацию.

– Знаете, что я думаю, – произнёс Артур, разглядывая бокал с красным вином на свет, – Елизонька единственная из нас всех, кто прожил в счастливом браке со своей подростковой любовью дольше пары лет. А ведь тогда казалось, что это навсегда. Что мы никогда не расстанемся и даже если целый мир к чертям рухнет, мы всё равно будем рядом и будем поддерживать во что бы то ни стало. Теперь же, нам уже почти по тридцать, а мы сидим и заливаем встречу выпускников дорогим винишком и мотаем сопли на кулак. Куда покатилась наша чёртова жизнь?

– В семнадцать обычно кажется, что это наша судьба, – согласилась я, вспоминая события десятилетней давности. – Потом это ощущение исчезает и растворяется в бытовых проблемах, неурядицах, семейных скандалах и разборках с родственниками мужа. Затем общественность начинает приседать тебе на уши и получается, что кучка алкашей, именуемых твоими друзьями, последний оплот здравого смысла. И вроде бы в этом есть логика, а по итогу мы тут какой-то клуб брошенок, которым уже нечего терять. Нет, в самом деле. Как вообще, при всех своих исходных данных мы докатились до жизни такой? Мне даже смешно о таком думать.

– Почему ты всё-таки пошла за ней, дорогая? – Патриция, это теперь стало совершенно ясно, выжидала удобного момента для того, чтобы задать этот вопрос.

– Я её попросила… – закусив губу, попыталась правильно подобрать слова, – ну, об услуге. В память о былых отношениях. Не хотелось втягивать посторонних в наши дела с бывшим мужем, но я даже не знаю, почему она не отказалась и даже сказала, что поможет. Я бы на её месте никогда бы не полезла. Хотя зная Маланью, та в упёртости любого барана подвинет в сторону и сделает так, что тот с дороги свалит куда-нибудь в закат.

– Лиз, ты же понимаешь, что с твоим бывшим мужем можно разговаривать только в зале суда или в окружении журналистов и адвокатов, – горестно вздохнула подруга. – Эта ещё та тварь, которая переплюнула даже мою учительницу, царство ей небесное, так что на твоём месте я бы не стала так рисковать. Оно того не стоит.