Клара Рутт – Пепел желания (страница 5)

— Обсудим это в моих покоях. После заката, — прошипел Даркхан с вызовом, но та не шелохнулась. — Увести пленников!

Стражники схватили мальчишку и, поставив в строй ожидающих, повели всю процессию прочь с площади. Среди толпы донесся робкий неодобрительный гул. Но Даркхан вылез из сапог и бросил напоследок:

— И да, не забудьте прийти в обуви, у нас здесь… немного пыльно.

И, не скрывая оскала, вручил ей пару прямо в руки.

Глава 3

Велария прислушалась к его совету: явилась в изящных кожаных босоножках. От них вверх по щиколотке песочной спиралью вилась тонкая атласная лента. Она начиналась у стопы и терялась под подолом струящегося сиреневого платья. Девушка показалась на пороге его покоев сразу после восхода луны и, вопреки первому впечатлению, представляла собой сущую покорность.

Когда Даркхан открыл дверь, она упала ему в ноги и, склонив голову, протянула до блеска натертые боевые сапоги. Которые он в знак заботы оставил ей днем на эшафоте.

Даркхан принял. Но бросил у входа и, не глядя на согнувшуюся в поклоне девушку, прошел вглубь покоев. Здесь по обыкновению стоял сумрак, на полу хаотично были брошены шкуры диких животных, в камине тлели угли. Велария не шевельнулась.

— Довольно игр, женщина с Холмов. Мы оба знаем, зачем ты здесь, — рыкнул Даркхан, отошел к окну и оперся спиной о подоконник. Он сложил руки на груди и уставился на свою гостью. Что ж, весьма занимательно: когда еще у его ног окажется наследница соседнего региона? Весьма привлекательная наследница, надо сказать.

Она плавно поднялась, струящиеся белые волосы россыпью опали на ее плечи. Открытое сиреневое платье огибало ее соблазниительные формы, на руках в приглушенном свете покоев мерцали золотистые символы — дань традициям Одиноких Холмов.

— Я пришла завершить сделку. По твоему указу, медный король, — ее голос прозвучал тихо и мягко. Даркхан ухмыльнулся:

— Тогда раздевайся.

Велария не шелохнулась, Даркхан развел руками:

— Ты оголила меня перед моим народом сегодня днем, разве не справедливо, если ты снимешь одежду ночью в моей спальне? Заметь — никто не видит и не бросает огорченные вздохи!

— В таком случае, Даркхан Железный Клык, — она ожила и легко, едва касаясь пола, проскользила по его покоям и застыла в шаге от него, — может быть, поможешь?

Дважды просить не пришлось: одной рукой он схватил ее предплечье, и не успела она дернуться от ожога, одним движением сорвал с нее платье. Два неровных лоскута шелковым покрывалом осели на пол. Велария вскрикнула и отдернула руку: на коже осталась дымящаяся отметина. В ее взгляде промелькнула ненависть, но она тут же собралась, словно так и задумано и, расправив плечи, вновь встала ровно перед Даркханом.

Ее тело было безупречно: округлые груди с золотистыми ареолами сосков, стройная талия, подтянутый живот, острые ключицы, тонкие плечи — она вся словно для того и была рождена, чтобы ее касались мужские руки. Правда теперь ее не коснется уже никто.

— На тебе мое клеймо, — бросил Даркхан как бы невзначай, не сводя взгляда с ее груди. — Так что можно снова на колени.

На этот раз Велария отпрянула. Схватилась за обезображенную руку и взглянула с ужасом: не ожидала такого исхода, предлагая свое тело за информацию?

— Я знаю, что ты освободил всех рабынь год назад, медный король, — прошипела Валерия, ее змеиные глаза сверкнули янтарем. — И какое право у тебя держать меня в неволе?

— Такое же, как у тебя — манипулировать мной.

— Я пришла тебе на помощь! — она повысила голос. — Медные Копи в разрухе, армия повстанцев набирает силу!

— Какое тебе дело? — Даркхан взревел и шагом настиг девушку. Его тело горело, медь стекала с рельефа мышц прямо на пол. Велария невольно попятилась, хватая ртом воздух: жарко. Она не могла быть долго рядом с ним. И как собралась ложиться к нему в постель⁈

Только одна женщина могла вынести его раскаленную медь на своей коже. Потому что в противовес гасила его гнев своим холодом. И теперь она его ненавидела по его собственной воле.

От воспоминаний Даркхан развернулся обратно к окну и ударил кулаком подоконник. Ошметки дерева врезались ему в кулак, но тут же превратились в угли.

— Тебя прислал Ардрик, — сказал он спокойнее, не оборачиваясь. — Шпионить за мной, так? Ну так и говори, что ты хочешь знать, Велария Безликая? Или хочешь, чтобы я сначала уложил тебя в постель⁈

Она снова промолчала. А потом подошла со спины и дотронулась до его потрепанной рыжей косы, расплела волосы, коснулась затылка. Ее робкое дыхание промелькнуло холодком возле его плеча, тонкая ладонь легла на талию и провела по льняной рубашке. По телу разлилось приятное тепло. Проклятье Улдроша! Как давно он не испытывал женской ласки⁈

— Корабли Сейры причалят к столице, но мы дадим отпор, — раздался горячий шепот возле уха. Ее волосы коснулись его щеки, он вдохнул пряный аромат ее тела. — Одинокие Холмы готовы поддержать тебя и в войне с Хрустальными Рощами, и помочь уладить конфликты с рабами и рудокопами.

Не дожидаясь ответа, она прижалась к его спине, и сквозь тонкую ткань рубашки Даркхан ощутил ее крепкое тело. Проклятье, она точно знает, зачем пришла! И его решение сейчас — определить, что выгоднее: позволить ей провести задуманное или дать отпор.

Велария продолжала шептать, уткнувшись головой между его лопаток:

— Междоусобицы Талгаара ослабляют Пламенный Шат, Искар загрязняется, задерживаются поставки ресурсов, не говоря уже о гибели людей. Ты станешь тем, кто это остановит. Освободителем от страха, как сегодня, от голода (мы дадим тебе зерно) и от Хрустальной Владычицы, что отравила твой разум. Ты объединишь Талгаар.

— Я этого не просил, — сказал Даркхан, но это вышло неуверенно. Руки Веларии скользнули под рубашку и повели плавными линиями по его крепкому торсу. Упоминание Сейры вызвало злость, а эти прикосновения… как тогда, здесь, в его покоях. С ней. И разве он мог вот так просто сейчас… ее предать? Ее, своего врага, из-за которой разрушил свой город, принес в жертву рудники и вынужден был принять помощь далеких соседей, чтобы что? Выжить? Он теперь настолько жалок без нее?

— Уходи, Велария, дочь Ардрика, — сказал он хрипло. Руки, сдерживающие подоконник, задрожали от усилий, запястья отозвались ломотой. — Ни тебе, ни мне не нужен этот союз. Отцу скажи, что сделала все как договаривались.

Ее ладони застыли на его груди. Даркхан подался чуть вперед, расцепляя ее замок из пальцев, она отпрянула. А потом сказала как-то глухо, будто говорила себе под нос:

— Если ты захочешь, медный повелитель, я стану твоей единственной рабыней…

Даркхан оторвался наконец от подоконника и развернулся лицом к девушке. Она склонилась перед ним и правда опустила лицо в пол. Но заметив, что он смотрит, робко подняла взгляд. Миг они рассматривали друг друга, но этого хватило, чтобы в ее выражении в ответ на его растерянность появился хищный оскал. И она сказала совсем другим голосом:

— Или твоей королевой, которая подарит тебе сильного наследника. Я могу родить тебе легенду, Даркхан Железный Клык. Ты — Медный Громовержец, чья ярость сожгла пол-Талгаара. Но что после пожара? Пепел. Со мной ты станешь освободителем, а твой сын появится не в постели завоевателя, а в покоях восстановителя империи.

Скулы свело от напряжения. Вот какой план носит Ардрик! И что, надеется таким образом получить его земли? Ресурсы? Что еще? Войну с Сейрой Вельгарн? Глупо. И явно не стоит таких усилий в виде униженной дочери.

Даркхан первый оборвал их взгляд. Отошел, поднял лоскуты платья, бросил к ее ногам, но Велария не спешила прикрываться. Что ж, логично: в ее словах взаимовыгодный расчет, а сама она — как яд и противоядие одновременно. Она опаснее открытого врага, и потому стоит держать ее поближе.

Он обошел девушку, стараясь не смотреть на ее соблазнительные формы. Остановился у двери и сказал без эмоций:

— Твои двадцать рабов начнут работу завтра. С восточной кузницы. Если к луне они не дадут первую плавку, их головы и твоя несостоявшаяся «легенда» будут гнить на частоколе. Докажи, что твои слова стоят больше, чем песок Холмов.

Велария обернулась резко, как кобра, и не было в ее взгляде ни капли человеческого чувства. Что, и правда надеялась зачать наследника? В первую ночь? Но теперь он ее за версту к своим покоям не подпустит.

И она, конечно же, это поняла. Подскочила и, прикрывая нагое тело, замерла у двери. Ее голос снова стал холодным и звонким:

— Как прикажете, ваше величество.

Даркхан открыл дверь, и она, одарив его гордым взглядом, вышла в коридор. Сделка была заключена.

Наутро, конечно, он пожалел, что отпустил ее просто так: для симметрии ей не хватало второго клейма. Но кто же знал, что за год после освобождения рабынь он станет слишком мягким!

Или все потому, что он отыгрывал свою ярость на Сейре Вельгарн?

Я пошла на поправку еще через неделю. Сидела в беседке у озера, отмахивалась от навязчивой жары и была счастлива: наконец-то вышла наружу! Свобода!

Все это время Кассиан каждый день препятствовал моему решению ехать в Медные Копи. В какой-то момент я просто кисло улыбнулась и сказала «Хорошо». Но нам обоим было так же ясно, что это всего лишь отговорка. Хотя отправлять войско на осаду Коварна он все же повременил, оправдывая свое решение недостаточным восстановлением солдат.