Клара Рутт – Пепел желания (страница 45)

Я зажмурилась, отворачиваясь, внутри поднималась волна ярости — моя, не Даркхана, — от произошедшего, от бессилия и своей слабости, от того, что не уберегла: Лисандра била в самое сердце, она знала, что мне дорого, и мстила за отца.

Но я поднялась. Выпрямила плечи и ступила на осыпавшееся зеркало. Передо мной так же струился туман, остовы зеркал едва укрывали, но я должна была увидеть! Я должна была найти этот момент!

Выдох. Второй. Глаза закрыла. Темные поверхности зеркал молчали. Серебристый туман превращался в мрачный узел, опоясывая мою талию. И он тянул, тянул сильнее, пока размытые границы хрустального круга не обретались прежние очертания: джунгли, раненую Айлу, отчаянно бьющегося Торна, павших Стеклянных Кинжалов и… надвигающуюся армию Лисандры. Ее ловушка сработала. Меня никто не прикроет. И никто не даст дойти до рычага в середине.

Я открыла глаза. Ноги задрожали. Туманом затянуло все пространство. Казалось, еще чуть-чуть и место Мираэль в иллюзорных оковах займу я. Слабость. Отчаяние. Страх, играющий нервной пульсацией где-то в горле. Одиночество.

И глухой удар в спину. Падаю с криком. Не вижу даже хрустального пола — меня подхватывает пелена тумана, хрусталик раскалывается…

И пространство взрывается ревом. Нечеловеческим рыданием пробудившегося… дракона.

Земля задрожала, границы заколдованного круга рассеялись. Я снова видела Очи Истины по его периметру, но они потухли. Чары разрушились? Я могла рвануть к выемке в полу?

Залп стрел оборвал мои порывы на корню. Я все еще на прицеле. Мне не дадут вырваться.

Я снова скрылась за остовом зеркала, пытаясь унять рвущееся наружу сердце. Спокойно, Сейра, тебе нечего терять, они всего лишь пугают, им не нужна твоя жизнь.

Теперь я рванула. Прямо к центру, протягивая руку с зажатым кинжалом, чтобы расстроить эту иллюзию — и меня отшвырнуло. Просто унесло потоком воздуха, безудержным шквалом на другой конец круга. Следом послышался свист стрел и глухие удары о что-то плотное. Не о хрусталь.

И по пульсирующему жару я не глядя поняла, о что именно.

Неистовый рык заставил меня сжаться, а последующий удар о землю — в ужасе озираться по сторонам: хрустальный круг треснул, иллюзия тотчас рассыпалась, обнажая правду. Тяжелую зелень джунглей, стоны раненых и отрешенный взгляд Торна. На его руках таяла Айла.

— Нет! — воскликнула я и попыталась подняться, но меня тут же скрутило адской болью в животе. Я плавно повернулась к центру круга: — Дай мне уйти, Даркхан…

Он стоял, склонившись над мягкой выемкой — «рычагом управления иллюзией», как бы сказала Лиресс — и раскаленной рукой плавил ее основу. И грудью принимал залпы стрел, которые оседали возле его ног обугленными иглами.

Его спину сплошь покрывали лавовые дорожки. Возле лопаток зияли две разорванные раны — словно оттуда должны были вырваться крылья, но пока только стекала горячая медь. Дракон. В нем сам Улдрош. Он его… гасит. Где сознание Даркхана граничит с врагом? И кто из них побеждает в настоящий момент?

Стрелы прекратили стрелять. Из зарослей показались солдаты в серебряными плащами в мечами наголо. Торн напрягся, Айла на его руках застонала, остатки моих солдат — не больше десятка — выставили щиты, отходя. Даркхан выпрямился.

Казалось, он даже увеличился в размерах — плечи стали шире, борозды между мускулами налились медью, глаза горели янтарем, как факелы. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, во взгляде читалась ненависть. И каждый его вдох сопровождался тихим рыком: в нем просыпался зверь.

Вражеский командир поднял руку, давая знак своим готовиться к атаке. Я напряглась. Даркхан сделал шаг, повел плечами, треща мышцами, и наклонил корпус вперед, словно готовился к прыжку — с голой грудью на вооруженных воинов. Я плавно выпрямилась и устремила взгляд на него: что он будет делать? Провоцирует или правда готов драться? Судя по тому, как легко отлетели стрелы, ему это ничего не стоило. И еще: теперь его грудь покрывала чешуя.

— Даркхан, — позвала я. — Это же правда ты? Ты меня слышишь?

Перед глазами всплыло яростное лицо фантомного Даркхана, который был готов броситься на меня ни на что не глядя, но настоящий прямо сейчас посмотрел с тяжестью — словно это он взял вину за смерти, свидетелем которых не был. Зато видел последствия.

Солдаты сделали шаг вперед, Даркхан плавно перевел взгляд в их сторону. Мгновение, другое, третье. Мое дыхание заложило уши, я, замерев, ожидала развязку и корила себя, что беспомощна. По сути, сегодня я проиграла трижды: за жизнь Мираэль, за здоровье Айлы и за сущность Даркхана. И если солдаты Лисандры заберут меня в плен, это поражение будет четвертым.

— Всем оставаться на местах, и никто не пострадает! — провозгласил командир отряда Лисандры. — Выдайте нам Сейру Вельгарн, и наша госпожа свернет военные действия.

Я поднялась. Пышущий жар из груди перешел к горлу. Даркхан прогромыхал:

— Подойди к Торну. Живо.

Его чешуя на груди накалилась, и казалось, что он превратится в лавовые струи. Но его рык прозвучал убедительно: от его напора по спине пошли холодные мурашки.

Лучники без команды взяли прицел. Я подняла руки и, плавно ступая, стала перемещаться за спину воина. Командир продолжал:

— Этот жест расценивается как уход от дипломатии. Вы готовы взять на себя ответственность за жизни своих немногочисленных людей?

— Я готов! — пробасил Даркхан и сорвался с места.

Я вскрикнула, Торн резко обнажил меч, оборачиваясь по сторонам и прикрывая меня широкой спиной. Айла снизу застонала. Кажется, у нее была повреждена нога.

Я хотела броситься к ней, но Торн снова меня сдержал. На него выдвинулось трое солдат из свиты Серебряных Шепотов, но их перехватил Даркхан. Доспехи солдат плавились при приближении к нему, мечи и стрелы ломались, как труха. Сам же Даркхан яростным медведем дрался с опешившим отрядом в одиночку. Из его мышц лилась лава, его медная рука одним касанием сметала с пути опешивших солдат, он тяжело дышал, и казалось, сейчас разверзнется огненным потоком, как вулкан Улдроша.

Солдаты побежали. Те, кто не успел попасться Даркхану под руку. Из него выходила ярость — она пульсировала у меня внутри, и он словно боролся с двумя сторонами своей личности: медного короля и древнего бога-дракона, — и пытался с собой договориться, стоит ли пускаться в погоню.

Но он и так позволил дракону многое: Даркхану-королю теперь придется на равных участвовать в нашей битве с Лисандрой. Когда он в нем проснется, конечно же.

И я должна была в этом помочь.

— Даркхан! — крикнула я, показываясь из-за спины Торна. Тот меня неуверенно сдержал, но не настаивал, я кивнула на раненую Айлу. — Я здесь! Я… чувствую твою боль…

— Влад-дычица, — прохрипела речная волчица, — не ходите…

— Тихо, Айла. Береги силы. Мы тебя вылечим.

Я прошла около половины расстояния, он все это время смотрел на меня изучающе, будто проверял, можно ли верить — правда ли я та, за кого я себя выдаю. Будто не он только что вступил из-за меня в неравную схватку. Его раскаленная грудь погасла, мускулы снова приобрели обычный вид, взгляд стал осознанным впервые, и вместо удушающего жара в сердце я ощутила приятное тепло внизу живота: он мой, и он вернулся.

— Сейра, — прохрипел он, — ты цела? Я тебя не тронул?

Я не сдержалась: бросилась к нему на шею и впилась губами в губы. Он ответил жадно, стискивая в объятиях до хруста костей. И до въедания его раскаленной меди в мою кожу. Но она не обжигала, мне было просто… тепло.

— Ты пришел! Ты спас меня, — прошептала я, оторвавшись. Мои глаза изучали его израненное, чуть изумленное лицо. — Ты… почувствовал мою боль. А я… чувствовала твою.

— Сердце Талгаара. — Он коснулся медальона на своей груди и, подумав мгновение, снял и вложил мне в ладонь. — Теперь в нем не хватает лишь теневой зеркальной крошки.

Я опустила взгляд: медальон был живой. Сплав внутри буквально перемещался по оболочке — насыщенный медью и хрустальными вкраплениями. Темные каменистые частички проглядывались редко и терялись среди насыщенной медной и хрустальной смеси. Но тем не менее, это уже был тот самый сплав, о котором говорила Лиресс. Пусть не в равных концентрациях, но это то, что также предстояло исследовать, поэтому я с силой сжала кулак и, глядя Даркхану в глаза, кивнула. Его янтарные глаза налились теплом, и он сказал мягко, словно я была в его постели, а не на виду у своих оставшихся подданных:

— Теперь ты не будешь чувствовать мою боль, владычица. Улдрош во мне побеждает, тебе не стоит это знать.

— Даркхан! — я воскликнула, пытаясь возразить, но он вдруг стал смиренным, как раннее утро, и с легкой улыбкой покачал головой:

— Помни про Объединенный Талгаар, про падение Карнака. Я — твое оружие, но пока я в сознании, у меня есть план. И я его исполню.

— Какой… план? Отрастишь себе крылья? — спросила я тихо. То, что Даркхан добровольно отдал свое тело дракону, меня мучило, но что мы могли сделать⁈

— Они… лезут, — задумчиво ответил он и умолк.

— Очень больно?

— Не больнее, чем год без тебя, владычица, — прохрипел он, и из моих глаз брызнули слезы: мы только обрели друг друга безо всяких условностей, чтобы снова потерять. Во имя Талгаара.

Даркхан вытер их шершавым пальцем и сам притянул меня к своей груди. Его мягкие чешуйки коснулись моей щеки, он поцеловал меня в макушку: