Клара Рутт – Пепел желания (страница 34)

Я кивнула: ожидала, что так будет. Торговля с Даркханом едва наладилась, но диверсии Лисандры не давали ни получить прибыль, ни купить товар. Она перекрыла все поставки.

— Она грабит их медь и оружие, — продолжала Мираэль, слившись с тенью раскидистых монстер на берегу дикого озера, где по-прежнему были расставлены ловушки на змей. — От вашего лица, владычица. — Она глянула с беспокойством. — Некоторых торговцев убивает или берет в плен. Она разжигает войну, которую мы только что прекратили.

Девушка вынырнула из тени и с грацией лебедя опустилась рядом с Айлой. Костер продолжал мерно гореть, темные силуэты деревьев едва заметно подрагивали. Мы вышли сюда в ночи, чтобы проверить реакцию змей на мое присутствие: Мираэль предполагала, что покушение может повториться. Но для этого я должна была остаться одна.

Под немой укор Торна мы оставили охрану в саду Разбитых зеркал и изображали дружескую вылазку на берегу озера: поставили палатку, разожгли костер и пили травяные отвары с кусочками манго. Я была напряжена: слишком искусственно это выглядело, слишком фальшиво. Хотя бы потому, что у меня никогда не было подруг.

— Даркхан не купится, — ответила я и отпила. По телу разлилась горячая сладость. — Ему это ни к чему, нам проще временно прекратить торговлю.

— Печной черт импульсивен! — огрызнулась Айла. — Вы сами знаете, что им руководит кипящая медь в его венах! Вспомните Кэдана! Вспомните, как он обращался с рудокопами…

Я внимательно посмотрела на речную волчицу. С виду невозмутимая, внутри она хранила боль и обиду на Даркхана. Она и прежде ненавидела копейцев, но, потеряв возлюбленного, стала еще более категоричной в их отношении.

— Прошло шесть лет, — тихо сказала я. — Ты все еще… не отпустила?

— Пока он жив, не успокоюсь! — рыкнула Айла. Я покачала головой:

— Значит, и меня не простила…

Девушка выпрямилась, захлопала глазами и начала оправдываться:

— Нет вашей вины, владычица…

— Я допустила это, Даркхан защищал свой рудник. Я виновата больше и потому прошу твоего прощения.

Щеки Айлы стали пунцовыми, она пробормотала что-то невнятное, но тут же распахнула глаза и устремилась на вмиг поднявшееся пламя. В прозрачных языках возникло лицо Кэдана — ее погибшего возлюбленного, главу разведки Медных Копей, с кем они несли один и тот же долг по разные стороны баррикад. Трагическая случайность разлучила их навек, но сейчас он ей улыбался.

— Кэдан… — прошептала девушка и, упав на колени, протянула к нему руки. Но огонь обжег, и она отпрянула. Лицо на трепещущих языках подрагивало.

— Иллюзии опасны, они обжигают душу, но все же иногда могут исцелять, — так же мягко ответила Мираэль, рассыпая в пламя мерцающую пыльцу. — Но только на миг я могу дать тебе это исцеление.

Кэдан светился глазами, а не только уголками губ, и Айла припала к нему, как завороженная: таким она его помнила. Таким она его любила.

— Ты строишь иллюзии прошлого? — спросила я у зеркальщицы.

— Я… — начала она и тут же задумалась. Собралась с мыслями и продолжила с грустной улыбкой. — В моменты одиночества я пытаюсь вспомнить лица своих родителей, и это не выходит. Тогда я смотрю на огонь, и он отзывается. Образы расплывчаты, но я их… чувствую. Как тогда, в детстве. Когда вы меня нашли.

Во мне что-то шелохнулось. Я никогда не думала, что терзает моих подопечных, они просто выполняли свою работу: беспрекословно, безукоризненно и четко. И никогда не говорили о личном.

— Спасибо, — сказала Айла. — Мне правда хотелось увидеть его не только во сне.

Мираэль грустно улыбнулась и села рядом с речной волчицей. Пламя показало изогнутые тени: там снова возникло ее прошлое. И если оно исцеляло, они обе имели право в нем находиться.

Они застыли, не говоря ни слова, и я поднялась. Вылазка себя не оправдала, змеи не проявились, и, наверное, это было хорошо. Но, значит, надо было прощупывать и другие места их возможного появления: ко мне в покои они уже однажды пробрались.

Но сейчас я не боялась. Даже если кто-то, считав мою уязвимость, выдаст себя, мои шпионки или стражники успеют быстрее.

Поэтому сейчас они меня легко отпустили. Преодолев темную тропку, освещенную редкими факелами, я вышла в сад. У спуска к озеру дежурила стража, а чуть в стороне, скрывшись под тенью звенящего фонтана, застыли два силуэта. Оба были мне прекрасно знакомы, но один из них я все же не ожидала здесь сейчас увидеть.

Жестом отдав страже приказ оставаться на месте, я подошла к фонтану. Мужчины прекратили свой разговор (если он все же как-то происходил) и склонили передо мной головы. Я дотронулась до плеча Торна, чтобы поднимался, в сама подошла к Саррису. Мы не виделись около дюжины дней — после того, как лекари меня заверили, что его жизни ничего не грозит.

— Как обстановка? — спросила я, ни к кому не обращаясь, но оба расправили плечи и, переглянувшись, начали говорить. Торн — жестами, Саррис — сдержанно, но учтиво:

— Их нет здесь, Сейра, я не чувствую. Лисандра, скорее всего, их подчинила. — В его глазах застыла боль, голос был тверд. — И если так, то в этом самое большое лицемерие моего народа. Ты их освободила, но они встали под знамя твоего врага. Прости.

Я кивнула. Он продолжил со вздохом:

— Старейшина Зарруш никогда не гнушался методов: он меняет сторону в свою выгоду. Неудивительно, почему со змеями никто не хочет иметь дело.

Он проговорил это так просто, будто речь шла не о его сородичах, а о каком-то чужом клане. И потому спросила совсем другое:

— Как ты?

Он задержал на мне взгляд. Ветер слегка теребил его угольные волосы, изумрудные глаза отражали усталость: он будто потерял азарт после ранения. Понял ценность жизни? Или смирился с ее ценой?

— Удивляюсь, почему ты меня не бросила умирать, — усмехнулся он, но в глазах застыла боль.

— Вы об этом говорили?

— Поговоришь с ним, как же! — фыркнул Саррис, но по ответной улыбке Торна я поняла, что беседа шла в дружеском ключе. Ну хоть какие-то позитивные вести! И потому спросила:

— Проводишь меня до покоев?

Оба переглянулись, будто решая, к кому вопрос, но по неестественной бледности Сарриса я поняла, что он догадался: я приглашала его. На лице Торна застыл вопрос.

— Навести Айлу и Мираэль, Торн, — дала я ответ. — У озера безопасно, но помощь со сборами не помешает. А может, захочешь присоединиться к их задушевной беседе.

Воин недоверчиво покосился на Сарриса, но тот лишь пожал плечами: мол, таков приказ, и я подтвердила:

— Ничего не случится, правда. Саррис сможет меня защитить.

Торн наконец протянул руку змею, и тот ее с готовностью пожал. Это что, не сон? Они перестали друг на друга огрызаться? О чем поспешила спросить из первых уст, стоило Торну скрыться в джунглях.

— Мы решили, что у нас общие цели и нет причин для вражды. И нам проще объединить силы, чем бросаться на врага в одиночку. Да и к тому же ты… нас объединяешь.

Мы шли по центральной дорожке сада, освещенной со всех сторон хрустальными лампами. Из кустов доносилось пение цикад. Ночь стояла волшебная, теплый струящийся паром воздух оседал на мои открытые плечи. Я глубоко вдохнула. Хорошо. Я должна этот миг прочувствовать.

— Раньше объединяла лучше, но все же вы находили причины для вражды, — заметила я, на что Саррис отозвался сразу:

— Тогда у меня были другие… обязательства.

— Но ты так же оберегал меня. По-своему. Почему ушел?

Я спросила спокойно, без капли намека, но ощутила, как похолодел Саррис: боялся признаться? По-прежнему стыдился слабости? Или не простил свою вину?

Он остановился, я задержалась рядом. Поправила прозрачный плащ, откинула назад непослушные волосы. Саррис нахмурился и, опустив голову, глухо сказал:

— Боялся, что когда вернусь, ты уже не будешь живой…

— Но ты знал, что я жива. Элион не мог тебе не сказать об этом. Ты же был у него все это время?

— Был, — кивнул тот, — но боялся даже выйти наружу сначала. Казалось, мир рушился на моих глазах. Но когда увидел тебя здоровой, без черных разводов, понял: ты вернулась. Тебя исцелил… другой.

Я повела плечом и продолжила идти. Внутри началась борьба: Саррис впервые говорил о себе открыто, и я гнала старые воспоминания. Пусть его яд отравил меня, но тогда мы оба нужны были друг другу: заполняя дыру в сердце, даже через боль.

— Я не хочу говорить о прошлом, — сказала я твердо. — И твое покаяние мне нужно. Но сейчас ты передо мной, ты спас меня дважды, и если это новая основа, я ее принимаю. Вопрос в том, готов ли ты сам ее принять?

Мы дошли почти до колоннады, и я свернула, уводя Сарриса в заросли. Этот разговор не должны были услышать даже случайно.

На его лицо легли тени, но он посмотрел ясно, серьезно. Я ждала.

— Это благородно, Сейра, — наконец сказал он. — Я не заслуживаю твоей милости, но спасибо за нее. Мне некуда идти, и если я не останусь здесь, я уйду в бродяги. Найду нанимателя, и моя дорожка снова приведет к тебе. Только теперь я не хочу стоять напротив тебя с кинжалом наголо. Я хочу стоять рядом. Если ты позволишь.

— Ты не арестован и не убит, так что у тебя все свободы. Ты искусный шпион, и грех пропадать твоим талантам, но что-то мне подсказывает, следует тебя держать подальше от подобной работы. — Я ухмыльнулась, Саррис перехватил мои ладони и глянул с мольбой:

— Я не предам! Я не достоин твоего прощения, но вот я здесь, и ты сказала это! Я помогу тебе выиграть войну с минимальными потерями, я принесу тебе все скелеты в шкафу самой леди Серебряный Шепот. А если надо — ее голову. Только скажи.