Клара Рутт – Пепел желания (страница 33)

— Отпусти ее, — неожиданно строго для себя самой сказала я. — И прими то, что в Топях была я. Ты касался моего тела — не ее. Ты собирал мои слезы и вдыхал мой хрустальный запах. Ты целовал… мои губы. Ты был со мной как мужчина — не как участник ритуала и не только как проводник между мной и Даркханом. Как бы ты ни хотел заменить эти воспоминания, они не уйдут. Я это помню. И притом не прошу выбрать сторону — это не в моей власти. Но твой шпион пришел ко мне сам.

Он снова помолчал, но, словно выровняв мысли и чувства, отозвался:

— Саррис в твоей власти, Сейра. Он отшельник без клана, здесь ему лучше, хотя я не уверен, что ему станет легче от твоего прощения.

— Он… расплатился, — сказала я холодно, хотя перед глазами все равно встало его бледного лицо и окровавленное тело. Благословение Шарат, что лекарям удалось его спасти. — Но вопрос к тебе: сколько ты еще заплатишь, чтобы самому себя простить?

Он зажмурился. Я заметила, как сжались его кулаки, но в ответ он ничего не сказал. Плавно обошел меня по дуге и остановился у стола, где я писала. Зеркала слегка моргнули теплым светом. Элион поднял свиток и надавил на печать. Медь оплавилась, хрусталь стек к его ногам. Я предпочла наблюдать. В конце концов, я не писала Даркхану ни о чем, чего не знал теневой владыка.

Но ему было все равно — он коснулся своей зеркальной щеки и, словно собрав зеркальную пыльцу, надавил на медный слепок. Теперь он выглядел как камень. После чего убрал свиток себе за пазуху и развернулся ко мне лицом. Его глаза снова горели, но не казались пугающими. Теперь он стал гарантом безопасности нашей с Даркханом переписки. Если послание перехватят, никто и не подумает, что это от меня. И даже если вскроют печать, к пустому свитку будут подбирать шифр, связанный с камнем, а не хрусталем.

На плечи легко странное тепло и спокойствие: это походило на… заботу? Этим жестом он освобождал меня от любых действий по доставке послания. А потом сказал просто:

— Не проиграй, владычица. Я вас вижу, но не всегда смогу успевать вовремя. Каменные големы ждут только команды.

— Оставь себе, — улыбнулась я. — У тебя это единственная защита.

Он промолчал. Задержал на мне взгляд и проговорил задумчиво:

— Если мадам Пепловик синтезирует Очи Истины с твоим новым даром, уничтожь их. Тогда, возможно, у Талгаара останутся шансы выстоять.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но замер на пороге. Не оборачиваясь, тихо сказал:

— И еще. Это не мое дело, но… Саррис заслуживает второго шанса. Я знаю, что говорю. Иногда камень может научиться чувствовать, только разбившись.

Стена беседки сомкнулась за ним, оставив меня с пульсирующим в груди камнем и новым невысказанным вопросом.

Глава 19

Даркхан послушал совет Элиона и заменил свою кровь на чистейшую медь из свежих плавок. Старина Борен посмотрел с изумлением, но вопросов задавать не стал: нечасто медный король радовал его визитом, но раз пришел с личной просьбой да под священной тайной, все сделал в лучшем виде: раскалил частичку медного бруска, наполнил до краев нагретую форму и, закупорив пробкой из жаростойкого стекла, вручил дар господину.

— Она не затвердеет? — с недоверием спросил Даркхан, разглядывая, как густые потоки меди переливаются внутри прозрачного тигля.

— Добавил расщепитель, — пожал плечами Борен. — И немного звездной пыльцы, чтобы внешне походило на кровь. Никто не различит разницу.

Кузнец улыбнулся в усы и посмотрел лукавыми глазами, Даркхан кивнул:

— Понял. Спасибо. — И убрал бутылек за пазуху.

— Дела-то в гору идут, я смотрю, — вдруг сказал Борен. — Стих народ, трудится. Даже шума на улице меньше стало.

— Самое главное, никто не умирает. У тебя самого как дела с кузней?

— Не хвораю, коль спросил. Работы хватает, подмастерья толковые, медь тоже сейчас поступает исправно. Даже олово подвезли для сплавов — жизнь кипит.

— Это радостно слышать. Но если что, обращайся ко мне напрямую, я тебе рад в любое время дня и ночи.

Борен хохотнул, и они обменялись рукопожатиями. До рассвета нужно было успеть отправить флакон Карнаку. Он и так просрочил отправку на неделю, но когда сегодня из Горящих Пустошей к нему явился гонец, понял, что тянуть уже некуда: Карнак просил настойчиво и не торговался.

Ночной Коварн был спокоен и свеж. Редко когда Даркхану удавалось покинуть дворец в темное время, но сегодня он решил насладиться пустотой и завораживающей тишью. Столица очаровывала таинством и кротостью. И тишиной — если бы не тяжелые шаги Гаррока:

— Жду указаний, ваше величество. — Советник перехватил его у входа во дворец, на что Даркхан только вложил в его ладонь заветный тигель и ровно проговорил:

— Отправь сию же минуту в Улдрош. И иди уже спать, время позднее.

— Ждал вас, ваше величество. Благодарю.

Гаррок поклонился и скрылся в тени дворца. Факелы при входе отбросили изогнутые тени. Даркхан помедлил: там, внутри, его ждала холодная спальня, а здесь его теплыми объятиями укрывала сама ночь — свобода, которой у него теперь было так мало.

Сорвав из держателя один из факелов, Даркхан поднялся на стену. По молодости он часто бывал здесь: это было место, откуда простирался целый мир, а он мечтал его увидеть.

Стражники при виде него расступились, а, подумав, он и вовсе отправил их вниз: хотелось насладиться одиночеством. В последнее время оно проявлялось все чаще, а два письма от Сейры не приносили покоя: она не звала его, но между строк словно молила о помощи.

Огонек на запястье тускнел. Прошел почти месяц, связь рассыпалась, но это не мешало ему о ней думать. Каждую ночь — между тревогами о восстановлении Копей и малых объемах добычи руды. За что каждое утро корил себя, что уснул слишком рано.

Сегодня он восполнит перед ней этот долг.

На стене было ветрено, как всегда. Прохладный воздух заставлял горячие жилы застывать, а косы — расплетаться. Да, здесь не он правит, но он для того и поднялся, чтобы отдать себя ночной воле.

Пламя изогнулось под холодным порывом, и Даркхан оставил факел при выходе на стену. Но, пройдя буквально пару шагов, застыл: он был не один.

На фоне темного неба серебристым контуром волос выделялся хрупкий одинокий силуэт. Фигуру скрывало пышное черное платье и вуаль на острых оголенных плечах, но даже в темноте Даркхан понимал, кто это. И ей не надо было прятаться. Напротив — это он ощутил себя лишним.

Но все же подошел. Она не обернулась.

— Не спится? — спросил Даркхан тихо и сложил руки на каменный край стены. Ветер подхватил его волосы, он подставил лицо навстречу. Хорошо. Это то, что он хотел в поздний час.

— Сны плохие, — ответила Велария, не шелохнувшись… — Мне снится отец. Вот уже месяц — и все зовет куда-то.

Даркхан только кивнул: ему это было знакомо. Он каждую ночь видел кричащую Сейру. Он бы и сейчас ее видел, если бы не… Коварн, которого сегодня он выбрал сам. С высоты он притягивал его еще больше — редкими огнями, очертаниями каменных зданий и запахом сдавшегося зноя. И в том была его главная вина — оставаться здесь, когда ей требовалась помощь. Несмотря на то, что она и не просила вмешиваться.

— Мои сны не лучше, — вдруг признался он. — Там она. Всегда она.

Кулаки сжались, что свело челюсть: не здесь и не той он должен говорить это. Но Велария обернулась. В свете луны ее глаза блестели, а волосы казались прозрачным мерцающим шелком. Даркхан только вздохнул: зря признался, это его бремя. Веларии и без него паршиво.

— Ты любишь ее, — сказала она, и он вздрогнул: никому и никогда он не говорил таких слов, но сейчас они не вызвали в нем отторжения. — Я знала. С первого дня знала. И все равно пошла на эту сделку.

— Был ли выбор? — возразил он. — Ты повиновалась воле отца и исполнила долг перед домом.

— Теперь ничего этого нет, — ее голос сорвался. — Ни отца, ни дома, ни даже права на месть.

Даркхан подошел ближе, и она не отстранилась. Посмотрела только внимательно, как будто искала ответы в нем, а Даркхану казалось это странным: они впервые не были ни врагами, ни союзниками поневоле — двумя потерянными людьми во тьме одинокой ночи.

— У тебя есть ты, — сказал он твердо. — Это уже немало.

Она не отвела взгляда. Наоборот, застыла на несколько мгновений и будто изучала его лицо на предмет фальши. А он не сказал ничего лишнего — только то, что видел. И не пообещал ничего несбыточного из того, что бы мог дать.

Она выдохнула, оборачиваясь к звездам и открывая ночному воздуху бледное лицо:

— Иди спать, Даркхан. Завтра будет трудный день. Снова. С Главного Котлована уходит руда, это надо проверить.

— Будь здесь, Велария. Я поеду один, нечего тебе там делать.

На что девушка лишь загадочно улыбнулась.

Айла смотрела на огонь. Языки пламени отражались в ее серых глазах и оттеняли смуглую кожу. Шрам на лице, казалось, светился. Она откинула пепельные пряди, вздохнула и, подняв на меня взгляд, тихо сказала:

— Змеи притихли, не слышу их движения. Ночью даже особенно тихо.

— Основная угроза изнутри, — откликнулась Мираэль. Ее мягкий голос совсем не сочетался со словами, которые она произносила. — Я видела, как к Лисандре идут на поклон десятки талгаарцев. Не только из Хрустальных Рощ. Она копит силы на берегу Искара, перекрывает ход копейским лодкам и повозкам, хочет втянуть в войну Медные Копи.