Клара Рутт – Пепел желания (страница 31)

— Говори, — пробасил он. — Мне нет дела, почему ты здесь, но считай наш разговор моим даром.

— И не посмею, — подняла она взгляд. Глаза горели рубиновыми звездами, плотно сжатые губы едва подрагивали. — Я вернулась к тебе, выждав траур и передав власть в руки старейшин, как велят наши традиции. Теперь я лишняя во всем Пламенном Шате, но ты… ты, Даркхан, не смеешь меня выгнать. Ты собственной рукой клеймил меня!

Она сказала это с жаром: из ее груди лилась боль. И несмотря на то, что была на коленях, Велария не теряла достоинства: она прекрасно осознавала и свое, и его место по отношению к Медным Копям.

— Снова предлагаешь родить мне великого наследника?

— Предлагаю тебе чтить заключенные договоры, — парировала она и, не дожидаясь дозволения, поднялась с колен. Их взгляды встретились: янтарные хищные и янтарные как раскаленная лава. Кулаки невольно сжались, на стол полилась раскаленная медь, но сейчас Даркхана волновало это меньше всего на свете:

— Тебе есть в чем меня упрекать, женщина с Холмов? Разве не благодаря нашему договору тебя пропустили в город?

— Мне не нужно твое покровительство, медный король, — сказала она твердо, но с места не тронулась. — Просто дай мне возможность продолжать то, что я начала.

— Будешь возиться с вольными нарушителями? — Он сказал с усмешкой, а по спине пробежал холодок стыда: вспомнилось увлеченное лицо мальчишки. По воле Веларии он был жив.

— Буду взращивать уважение к тебе.

Даркхан оскалился. Оперся кулаком о столешницу и поднялся.

— Какой твой интерес?

— Такой же, как и твой, Железный Клык.

Она ответила с вызовом и расправила плечи. Ее пышная грудь, закрытая темным прозрачным палантином, угрожающе вздымалась. Даркхан сощурился и понизил голос:

— Продолжай.

— Я знаю, кто убил моего отца, — сказала она гордо. В ее голосе прозвенела сталь. — Это не Сейра Вельгарн, конечно же. — Она вздохнула, Даркхан следил за каждым ее движением. — Это было бы слишком просто. Но я знаю, кому это выгодно. И поэтому я здесь.

Теперь Даркхан нахмурился. Осторожно выпрямился и, затянув халат потуже, вышел из-за стола. Велария не шелохнулась. Она смотрела ровно и уверенно: выходит, не лгала? И вправду пришла проситься в союзники?

— Если тебе есть что сказать на этот счет, говори, — ответил Даркхан ровно, но остался в четырех шагах от девушки. Она не поменяла тона:

— Кто спустил его смерть на виду у всей элиты Пламенного Шата? Кто… обесценил его заслуги и даже не скорбел об утрате, словно отца никогда и не было? — ее голос дрогнул, а Даркхан ощутил в груди огненную лавину: понимал, куда она вела. Но осмелится ли она озвучить их общие мысли на чужой территории?

И, рывком преодолев расстояние между ними, она оказалась почти вплотную к его вздымающейся груди и, не размыкая губ, процедила:

— Это Карнак. Руками Серебряных Шепотов. Если наша разведка не врет и они правда выступили против Сейры…

— Не врет, — оборвал ее Даркхан. На миг они прожигали друг друга взглядами, будто оценивали на возможность союза. Но ей правда некуда было идти, она копила злость, хотела мести, справедливости — не для себя, а для памяти своего отца, — и только он, Даркхан Железный Клык, мог понять ее чувства. Ведь он тоже лишился той, кто ему дорога больше жизни. На глазах у правителей всего Пламенного Шата.

— Занимай гостевые покои, Велария Безликая, я даю тебе полную свободу в отношении помилованных бунтарей. Мальчишка трудится в лазарете, навести его. Думаю, он будет рад. В остальном… — Даркхан вздохнул и позволил себе дотронуться до ее клейма. Медный огонек на его запястье моргнул. Он стерпел и продолжил: — Мы обсудим твои ожидания. Завтра. Пополудни. Здесь.

Вместо ответа девушка поклонилась и коснулась тыльной стороны его ладони губами. Даркхан даже дернулся, опасаясь ее ожечь, но Велария сама растерла медь по губам и тихо сказала:

— Пусть это служит тебе печатью, Даркхан Железный Клык. И… спасибо.

Он проследил, как она выходит, а потом с рыком развернулся к столу. Поставил руки на столешницу и отбивал неровный ритм носком сапога: странно было заключать союз с женщиной, которая пыталась им манипулировать. Пусть она не извинялась за свои действия, но она… была права! И раз так, то был ли у него выбор? Разве он мог ответить «нет», когда дело касалось Сейры⁈

В бессилии опустив взгляд и медленно выровняв дыхание, Даркхан вдруг отпрянул: по столешнице растеклась его медь. И теперь там, где оставалась молчаливая тайна Элиона, проявились медные буквы.

Зачарованный, Даркхан поднял пергамент и направил к окну, чтобы рассмотреть получше, но буквы пропали. Вернул на раскаленную столешницу — возникли снова. И сложились в короткое, но такое же странное, как его отправитель, послание:

— Не вздумай отправлять медную кровь Владыке, печной черт.

Глава 18

Буквы проявились, когда я провела над свитком мерцающим запястьем: медь словно почувствовала хозяина и нагрелась, показывая скрытый текст.

Даркхан спрашивал лишь об одном: почему я не воспользовалась его силой. Он не мог вырваться, что я прекрасно осознавала, и он это даже не объяснял. Но требовал, чтобы ответила непременно: по Талгаару поползли тревожные слухи.

Весть о расколе Хрустальных Рощ разлетелась быстро: шпионами Илмарис полнился, а Лисандра искала сторонников — огласка играла ей на руку. Выждав траур по отцу, она отвергла предложение переговоров и перешла в наступательные действия. Открытых стычек с участием военных удавалось избегать, но диверсии случались регулярно. Горели отдаленные деревни, шла активная агитация жителей примкнуть к ее рядам, разведка поймала трех ее шпионов, и я понимала, что это только начало: Лисандра всю жизнь действовала исподтишка, сейчас настало ее время показать, чему научилась, не скрывая навыков.

«Это мои внутренние дела, я не могу просить твоей помощи», — отвечала я Даркхану, сидя в хрустальной беседке у озера с лебедями. Усиленная охрана уже почти не смущала, но в моменты спокойствия все же хотелось побыть совсем одной. Вероятно, эту мечту мне придется так и оставить мечтой вплоть до окончания войны.

От этой мысли стало дурно, и я отложила перо. Пресвятая Шарат, разве это возможно? Разве помнит грешный Талгаар хоть год без вооруженных стычек?

Склонив головы, два белых лебедя плавно рассекали нетронутую гладь, игра света сквозь тень сгорбленных на берегу деревьев прокладывала им путь по кристально прозрачной воде, их перья светились. Что бы ни происходило вокруг, их любовь будет вечной: даже в хаосе войны и боли находилось место крупицам покоя и благородного смирения. Жизни.

Будто считав спиной мою задумчивость, Торн обернулся. Остальные три стражника не шевельнулись. Я замерла за столом и, скрестив руки на груди, разглядывала умиротворенное озеро. Пусть это будет моей частичкой настоящей жизни! Пусть я буду смотреть и представлять, что когда-нибудь смогу быть такой же свободной.

«Все хорошо?» — спросил Торн жестом, я ответила: «Не беспокойся, мне нужно немного времени». Воин недоверчиво окинул взглядом беседку, словно выискивал подозрительные зацепки, но, удостоверившись, что все в порядке, развернулся обратно. Интересно, так же смотрел на лебедей? Представлял на их месте себя и Рианон?

Я выдохнула и снова приблизилась к столу. И что я могла сказать тебе, Даркхан Железный Клык? Если наше послание перехватят (что вероятно) и расшифруют (что сложнее, но так же реально), что они должны будут узнать лично от меня? Что я до дрожи в теле жду твоих раскаленных объятий? Или что боль в запястье теперь мне приятнее любой неги?

Одернув себя от несбыточных образов, я обмакнула перо в чернильницу и начала осторожно писать:

«Но мы связаны твоей силой, Даркхан, что бы это ни значило. Я тебя чувствую…»

И снова остановилась. Хотелось дополнить: «Как и весь Талгаар — после нашего соединения в Топях», но что это теперь значило между нами? О том, что мы вместе, знал теперь весь Пламенный Шат, но о том, что во мне тогда соединились все три силы Талгаара, следовало молчать. Интересно, сам Даркхан догадывался о том, что сделал? Ведь это он договорился с Элионом, чтобы меня коснуться, а Элион просто получил свое. Честно — даже не упрекнешь. Даже снял с меня бремя долга.

«Но мне этого мало, — продолжила я. — Мне нужен твой огонь. Рядом и внутри. Мне нужны твои ненасытные губы и сильные руки, твой жар и твоя сила. Но также я знаю, что пока в наших землях хаос, это невозможно: мы не сможем объединить Талгаар и сделать его сильным, пока поодиночке мы оба слабы. В Илмарисе тревожно, но мы выстоим. Это я тебе обещаю. И надеюсь, что Коварн так же наберется сил, оправится и воспрянет духом. Если тебе нужна помощь…»

Я задумалась. Что я могла ему предложить? Мне бы самой не помешало участие извне, чтобы как можно скорее подавить оппозицию, но переходить в наступление я не спешила, а Лисандра действовала скрытно: не было даже причины для просьбы о помощи. Но как я уже написала, Даркхана я бы не привлекла при любом раскладе: это не его война.

'… напиши в следующем письме. Мой холодный ум в твоем распоряжении. Остальное пусть останется мечтами по ночам в твоей спальне — вряд ли ты бы попросил внаем Серебряных Кинжалов, правда?

Если мне понадобится твое участие, я позову. Обещаю. Ты почувствуешь. Но если это случится, знай — ситуация близка к катастрофе. В ином случае я буду биться до последнего.