Клара Колибри – Все началось со лжи (страница 33)

— Поднимайся, — он ухватил меня за руку, помогая встать. — Нам надо скорее отсюда убираться. Те парни, что устроили здесь такой шум, не умеют шутить. Они сейчас станут сужать круг, и нам тогда уже не выбраться.

Я была послушна и старалась быстрее исполнить его желания. А Макс уже тащил меня сквозь лес и потом кусты. Сама не знаю, как и когда очутилась в его машине. Он усадил меня туда, велел сидеть тихо и не высовываться, а сам куда-то отлучился. Потом вернулся, неся с собой мои вещи, что оставались в домике, что мы делили с Марией. Из этого поняла, куда он отлучался.

— А Мария? — вытаращила я на него глаза и ухватила за рукав ветровки.

— Сдурела?! — высвободился он из моей хватки. — На кой она мне?

Завел машину и тронул ее с места.

— Куда мы теперь? — я уставилась куда-то вперед, через ветровое стекло, через окружающий нас лес и вдоль едва различимой совершенно заросшей крапивой и прочими сорняками дороги, которую очень трудно было так назвать.

— Подальше отсюда.

— И все же? — чувствовала, как начинала от пережитого впадать в прострацию.

— В другой город, другую область, а может, и другое государство.

— Как же так? А твое задание? Ты его, ведь, не выполнил. Разве, не станешь пытаться исправить положение?

— Закончилось то задание. Не беспокойся.

— Как же так? Я ничего не понимаю.

— А тебе и не надо, радость моя.

— Ты сейчас на себя не похож. Темнишь, Макс.

— Отстань. Все закончилось, как надо. Только это тебе и надо знать, женщина.

— Это то, о чем я думаю, Макс? — догадка сначала вяло стучалась где-то в глубине черепушки, потом обрела четкость, и после этого уже не было мне покоя. — Да, поняла! Теперь все встало на места!

Я развернулась на сиденье в сторону Макса и начала сверлить его взглядом. Он делал вид, что меня не слышит и целиком сосредоточен на дороге. Для этого не отрываясь смотрел исключительно только вперед и усиленно объезжал все ямы и рытвины, даже если они не представляли никакой угрозы его внедорожнику.

— Уймись, Алекс. Ты меня отвлекаешь. Мы можем здесь надолго засесть, хотя бы даже вон в той канаве, а нам надо быстрее делать ноги.

— У меня нет телефона, — заявила ему, не обращая внимания на его ворчание. — Дай мне свой. Срочно.

— Зачем еще?

— Надо. Очень. И нужно было сделать звонок еще несколько минут назад.

— Не уверен, что это будет правильно.

— А я тебя и не спрашиваю, как мне поступать. Это мое решение.

— Тогда вспомни, что только что обещала меня слушаться.

— К черту, Макс! — заорала на него. — Мне только надо сделать один звонок, а дальше все будет по-твоему! Заткнись и дай мне свой мобильный.

— Не дам, — его непробиваемое спокойствие вывело меня из себя.

Усидеть на месте не было сил, я заерзала, озиралась, и тогда мне на глаза попалась моя дамская сумка. Она лежала на заднем сиденье. Наверное, Макс принес ее из нашего с Марией бунгало вместе с другими вещами, а я, просто, сразу ее не заметила. Увидев же, решительно направилась в том направлении. Не обращая внимания на тряску и раскачивание в автомобиле, устремилась на заднее сиденье. Перелезла туда и дотянулась до своей сумки. Телефон был там. Я посмотрела на экран и удовлетворенно вздохнула: связь была.

— Скорая?! — закричала в трубку, как только на другом конце раздался женский голос.

— Ну, вот! — заскрипел зубами Макс и в сердцах ударил ладонью по рулю. — Так и знал! Нет бы несколько лет назад свернуть тебе шею и бросить в канаве… А все мое ранимое сердце… Стоит раз отступить от правил, и вот оно, пожалуйста! Не мудрено, что этот козел смог нас найти. Всему ты виной! А теперь, что творишь? Я все уладил, следы замел… Какого…ты снова нас засветила?

Он вдруг резко остановил машину, да так, что я влетела лицом в подголовник переднего пассажирского сиденья и думала, нос свернется на один бок.

— Дай сюда! — вырвал из моих рук мобильный и зашвырнул его в чащу леса через открытое окно машины.

Но этим не удовлетворился. Макс сместился в мою сторону, протянул левую руку, да так молниеносно, что не успела и «а» сказать, схватил меня за шею и сильно ее сжал. Помнится, недавно он уже такое проделывал. Только тот раз никак не мог сравниться с этим. Я даже успела распрощаться с жизнью, решив, что теперь-то он точно меня придушит. Наверное, мое лицо было ужасным: синим и отечным. Это я поняла по выражениям Макса, когда он поносил меня последними словами, приводя в чувство после им же содеянной расправы.

— Убей меня, — всхлипнула, через силу произнося слова, и то только через довольно долгое время после того, как вернулась в сознание. — Я так больше не могу.

— Еще скажи, что полюбила этого козла, и тогда точно переломаю тебе позвонки, а потом вернусь к твоему любимому мужу и с удовольствием прикончу его, как и должен был сделать с самого начала. Ты меня всего измотала! Я на себя перестал быть похожим. Куда годится оставлять недобитой жертву? Каждый ребенок, что смотрит боевики и детективы по телевизору, знает про контрольный выстрел. Каждая домохозяйка.

— Вот ты и проговорился, — я избегала смотреть ему в глаза, но не смогла удержаться от этого замечания.

— А я и не обязан был говорить тебе, что моя цель твой Виталий. Ты просто выполняешь мои задания. Всегда. Мне ни к чему обсуждать с тобой дела. И так было всегда, и будет дальше. В противном случае мне придется тебя прикончить. Это тебе понятно?

— Он не мог быть твоей целью. За цели тебе платят. А за него нет, тебе не заплатили. Это значит, что ты решил его убрать только по своей воле.

— Ты что, у меня отчета требуешь? Совсем сдурела?

— Господи! Зачем?! Я же сразу тебе сказала, как только поняла, что он не тот, за кого себя выдает, что хочу от него уйти и больше никогда не видеть. Ты чокнулся, Макс! Совсем с катушек съехал!

— Ошибаешься, милая. Я всегда таким и был. Это все твои фантазии. Они играют с тобой злые шутки. Вбила себе в голову, что обижен судьбой, что меня нужно жалеть и помочь перевоспитаться. Эта хрень только у тебя в голове. Я же всегда был таким, какой и сейчас есть. Я убийца, Алекс. Зря старалась все это время, желая меня переделать. Ты, идиотка, открыла группу по перевоспитанию убийц! Этот, твой Виталик, тоже не ангел, заметь. Он мужик жесткий. Если его прижать, легко взял бы в руки оружие и, поверь, смог бы пустить его в дело, мешкать и раздумывать не стал бы.

— И все же, ни к чему было его убивать.

— А это уже не твоего ума дело. И вообще, что сделано, то сделано. Ты меня знаешь: никогда не жалею о том, что осталось позади. Я всегда нацелен только вперед. Поэтому закрываю тему. Раз и навсегда. Помни об этом. Еще раз вякнешь хоть слово по этой истории, я из тебя отбивную сделаю, а может, и вовсе: простимся на веки. Что-то ты мне начала надоедать, Киса.

Он завел машину, и мы продолжили движение по заросшей и едва различимой лесной дороге. С полчаса ехали молча. Раскачивались из стороны в сторону в такт с внедорожником или подпрыгивали вместе с ним на буграх и кочках, не издавая ни звука. Только мотор, да скрежет от царапания ветвей и коряг по стальным бокам и днищу нарушали тишину.

Потом выбрались из леса и очутились в поле. Не пахотная земля открылась нашим глазам, а заросший разнотравьем простор. В начале мая это был лежалый хаос из сухих приникших к земле стеблей. Макс цепанул кромку поля колесами, соображая, не увязнем ли здесь, если земля недостаточно просохла. А потом уже уверенно повел машину по краю поля, повторяя его очертания. Пересекать его напрямую он остерегся. Вдруг, кто заметил бы. А так, на фоне леса громоздкий автомобиль меньше бросался в глаза.

И вот, мы выбрались на более твердую землю. Это уже была хорошо утрамбованная проселочная дорога. Через некоторое время она уперлась в асфальтовое полотно. Неровное, все в трещинах, но здесь уже можно было значительно ускориться и меньше опасаться за неожиданные сюрпризы, вроде проколотых и поврежденных покрышек, например.

Я постаралась быстрее привести свое лицо и мысли в порядок, так как сообразила, что теперь Макс меньше будет занят дорогой. Он смог бы хорошо рассмотреть текущие непрерывным потоком по моим щекам слезы, опухшие и покрасневшие глаза и нос. Это ему не могло понравиться, ведь, сразу понял бы по кому я бесшумно рыдала, с кем мысленно прощалась и о ком терзалось сердце. Мне не верилось, что убил бы за все это, но злить его не было никакого смысла.

— Эх, какую операцию ты мне испортила, зараза такая, — были первые его слова после длительного молчания. — Я спланировал такие ходы, и все шло вполне гладко, конец вообще обещал быть идеальным, а ты взяла и все смазала. Какая же ты гадость, Алекс.

Мне лучше было помалкивать. Я его уже хорошо знала, за долгие-то годы общения. Это он так вызывал меня на новые разборки. Видно, в нем кипело раздражение и неудовлетворенность, поэтому желал отыграться на мне. Приди мне в голову произнести хоть словечко в ответ или даже пошевелиться не так, как ему хотелось бы, то обязательно все обернулось бы против меня. Но я хорошо усвоила предыдущую учебу и помнила его недавний приказ все забыть. Только покосилась на зеркало заднего вида и понаблюдала его колючий недобрый взгляд на меня.

Да, мне грозила новая расправа. Чтобы это понять, даже не надо его было знать так хорошо и долго, как было в нашем случае. Рассерженный мужик, в котором все кипит, как в вулкане, готовом к извержению, узнается даже на расстоянии. А тут, вот он, в метре от тебя. И еще, в моем случае, хорошо знала, на что этот экземпляр был способен, если разойдется. При этих мыслях моя рука дернулась и невольно хотела потянуться к шее, которая болела, не переставая, уже два дня. Но я вовремя спохватилась и напомнила себе, что этого делать, ни в коем случае, нельзя, иначе сама подсказала бы ему дальнейшие его действия. Мое горло могло уже этого не вынести. Но и побои по другим частям тела, никогда не бывали легкими, если Макс сердился так же, как сейчас. Поэтому без вздохов и промедления ухватила низ свитера и стянула его через голову.