Клара Колибри – Приключения Элизабет. Книга 1 (страница 34)

И так, я зацепилась за ветку, потом подтянулась по ней и пролезла туда, где смогла усесться надежнее. Вниз смотреть не могла себя заставить – подозревала, что могла закружиться голова. И вообще я чувствовала себя скверно. Возможно, такое состояние имела оттого, что после ритуала обращения прошло всего ничего времени. И вот, сидела я встрепанным комком пестрых перьев на ветке и косилась глазом в сторону того самого окна, из которого только что вылетела. И, да, только одним глазом, потому что сразу двумя не очень-то и получалось. Голова у моей птицы была приплюснута по вертикали, а глаза широко расставлены потому что.

– Кыш! Кыш! – Вылезли в то окно по середину туловища те гадины, что сотворили надо мной зло, и начали махать в сторону дерева руками и тряпками.

Эти их крики и действия здорово нервировали. Чтобы успокоиться и прийти в себя, полезла вглубь веток, и через минуту те грымзы уже не могли меня увидеть в сплошной листве. Так, спряталась. А дальше что делать?

– Куда она делась, ты не видела?

– Улетела, наверное. Что еще ей оставалось? У Беатрис же на редкость шустрый кот живет. Забоялась его и улетела. Кстати, а где он? Да, вон на порожке сидит, умывается и хозяйку поджидает.

Услыхав про хищное животное, я раздвинула головой и хохолком на ней листву, чтобы глянуть глазком, где он там сидел. И правда. Кот. Смотрелся совсем неприятно.

– Говорят, он у твоей двоюродной сестры отличный охотник, Камилла?

– Да, Беатрис говорила, что чуть ли ни каждый день то мышку, то птицу приносит и кладет на это самое крыльцо.

– Хороший кот. А мой совсем лентяй. Так что там с расчетом? Ты должна мне десять золотых, Камилла. Выкладывай денежки, пока твоя сестра не явилась сюда и не поняла, как мы воспользовались ее жилищем.

– Не бухти! Будут тебе золотые.

Подумать только, моя судьба зависела на этот раз от десяти золотых! Нет, деньги немалые, но жизнь человеческая ведь дороже должна стоить. Пока я вздыхала и сокрушалась, то окно закрылось. А мне потом пришло в голову, что сидеть там – ничего не высидеть. Разве что, внимание кота к себе привлечь. Надо было обираться, пока тот мной не заинтересовался. Да как это сделать, не знала. Летать-то пока не умела.

– Значит, должна научиться. – Сказала себе жестко. – Я же птица. Вперед, Элизабет, не трусь, ты же знаешь, что все птахи во время полета машут крыльями. Ну, вот! Тебе надо просто повторять их движения.

Для начала решила все же немного понаблюдать за теми другими пернатыми. И как раз мимо пролетал белоснежный крупный попугай. Если сравнивать, то мои габариты, против его размеров, были много мельче. И вот, белый попугай летел-скользил мимо, почти не махая крыльями. Как это у него получалось? Ага! Поток воздушный поймал – я про это читала ранее в какой-то книге. Но читать одно, а самой лететь – другое. Мне было страшно не то, чтобы спрыгнуть с ветки, а даже пошевелиться на ней. А внизу еще и кот сидел. Или уже нет? О, слава Богам, он ушел в дом. Уже легче.

Глава 14. Новый образ, новый поклонник, но старый решил от меня не отказываться

И так, я теперь была попугаем. Или попугаичихой, как правильно? А может, я самец?! И что с того, что думала прежними мозгами, а тело то… Додумать эту глубокую мысль не успела, как где-то рядом раздался чужой скрипучий голос.

– Сударыня! Какой прекрасный день, не находите?!

Повертела головой, кстати, она у меня теперь вращалась чуть ни на триста шестьдесят градусов, и заметила на верхней ветке дерева того белоснежного попугая.

– Какой, к дьяволу, хороший день?!

– Вы чем-то встревожены? Могу я вам помочь?

Однако! А на этом острове птицы-то гораздо учтивее, выдержаннее и деликатнее, чем были люди. Надо же! А еще я сделала вывод, что была все-таки птичьей самкой. Как иначе, эта птица обратилась же ко мне, назвав сударыней.

– Э… Мне бы улететь отсюда и вон туда. – Указала на дерево метрах в ста. – А у меня что-то с крылом случилось.

– Какое несчастье! И очень болит?

– Не болит. А заедает. Его. А я боюсь из-за этого лететь. Не подскажете, как быть?..

И чего он на меня так смотрел? Не моргая. Или птицы, в принципе, не моргают? И у него были круглые оранжевые глаза. Это точно заметила. Но он не поверил мне, наверное. Еще бы, такая глупая выдумка: крыло заедает. А зачем теперь так приосанился? О! И хохолок распустил. Оранжевый! Яркий! Красивый!

– Так, стоп! Это он что, со мной заигрывает? Распустил, понимаешь, перья. Самец!

Меж тем попугай еще и крылья мне свои продемонстрировал. В развернутом виде. И хвост. Но я поморгала и пришла в себя.

– Так что, вы можете мне чем-либо помочь? Подстраховать, например?

– С удовольствием. Почту за честь, сударыня. Смелее летите, а я буду рядом.

Не дав себе много времени на раздумья и страхи, выбралась из листвы, оттолкнулась от ветки и…полетела. Нескладно, несколько кубарем, много трепыханий наделала, чуть воздухом не поперхнулась, но до дерева дотянула.

– Изумительно! Как грациозно! Изящнее полета не видел. – Опустился рядом на ветку и белый попугай.

– Не льстите мне так откровенно. Я этого не люблю. – Сказала ему сердито, да и дыхание мое еще не очень восстановилось, но, как ни странно, и такая лживая похвала могла нравиться и греть душу.

– Не хотел вас обидеть. Но что поделать…вы мне сразу очень понравились. Может, познакомимся? – И он переступил лапами несколько раз, чтобы бочком-бочком, но ко мне приблизиться. – Меня зовут Питер. А вас, таинственная незнакомка?

– Элизабет.

– О! Какое красивое имя! Оно вам очень подходит. К вашим ярким перышкам.

А кстати, как я теперь выглядела? Склонила голову и так, и этак, покрутила ею в нескольких направлениях и смогла себя рассмотреть. Не знаю, что это была за порода, но на мне были перья сразу нескольких цветов. Много красного, оранжевого и синего, ну и еще всяких других.

– Наверное, подходит. Но мне некогда много разговаривать.

– Да, да! Я понимаю. Сезон кладок. Сам только сегодня гнездо достроил. Кстати, не хотите ли посмотреть? Оно у меня большое, просторное – на многих птенцов хватит. Так как, летим?!

– А это где? Ну, ваше гнездо? – Решила, если что, то к нему на ночлег напроситься. А то, ночевать на ветке…кто знал, сколько в городе котов по ночам ходило…

– В лесу, конечно. – Засуетился белокрылый попугай: встряхнул перьями и завертелся на одном месте. – В очень надежном месте. Никакой хищник не доберется. Еще рядом ручей протекает. Много кустарников ягодных…

Он меня что, жилищем своим соблазнял? И этими, перьями? Зачем ими постоянно поигрывал? Наверное…соблазнял.

– Заманчивое предложение. – Покривлялась и я перед ним немного. Все же о ночлеге надо заранее позаботиться было. Кто его знал, как оно дальше сложилось бы? – Но мне сначала в порт слетать необходимо.

– Зачем? Сейчас в лесу полно пропитания.

– Дело я там имею.

– Хорошо. Я вас сопровожу в порт, сударыня. А потом вы обещаете почтить своим присутствием мой дом?

– Возможно. Почту. Но сначала порт.

– Что же, летим!

Признаюсь, без помощи Питера, наверное, до пристани не долетела бы. Был момент, когда он меня поддержал. Буквально. Поднырнул под меня, стоило в полете случиться опасному виражу, и подтолкнул вверх. Я оценила этот его поступок. Однако надежные попугаи самцы на этом острове водились! Или только мне так сегодня повезло встретить такого? Но, так или иначе, но долго над этими вопросами не думала. Мы прилетели в порт. Сели на балконе ближайшего к пристани дома, и тогда я увидела, как по палубе «Стремительного» метался Ястреб. То есть Эдвард.

И надо же! Вот теперь, когда между нами пролегла пропасть, имела в виду не расстояние в очень широкую площадь, а свой птичий образ, я поняла, что успела серьезно привязаться к этому мужчине. Мне было очень тяжко осознать, что между нами все кончено. Сердце, уж не знала, мое или птичье, чуть не разорвалось при мысли, что теперь-то я точно от этого пирата свободна. Надо же, так к этому стремилась, а вот теперь…ах, как больно-то…

Я сидела и во все глаза смотрела на палубу «Стремительного». Боги! Этот мужчина больше никогда не мог ко мне прикоснуться. А я к нему. И от осознания этого факта во мне всколыхнулось настолько сложное чувство, что не могла дать ему объяснения. И были в нем боль, и отчаяние, и много чего-то еще. А мощь этого всплеска чувств волной поднималась и норовила вскинуть меня к самым небесам. Да, ощутила потребность подняться в воздух, изо всех сил замахать крыльями и лететь, лететь далеко и без оглядки. Наверное, так могла бы потушить пламя, жаром опалившее душу. А все от того, что осознала небывалую потерю. Вот только чего, понять не могла. Боль в груди мешала.

– Это что же?.. Я его люблю, что ли?..

– Что вы сказали, сударыня? Что вы любите? Я готов достать вам все, что пожелаете.

Этот скрипучий голос белого попугая отрезвил меня и привел в чувство. Посмотрела на птицу, которой никак не сиделось спокойно на одном месте, и захлопала глазами, возвращаясь к реальности. А она была такова, что я унылым комком ярких перьев сидела, вцепившись в перила балкона, а крупный самец попугая приплясывал вокруг, прихорашивался сам и оглаживал клювом меня: то хохолок мне трогал, то перышки на шейке и спинке.

– Так что, дорогая? Летим в лес? Уверяю, за мной будете как… Вы осчастливите… Выложусь, но создам… Я стану отличным отцом…