Кияш Монсеф – Всё началось с грифона (страница 65)

В ответ гигант топнул ногами, отчего бетон под ними раскололся, а потом расправил покатые плечи, открыл пасть и издал скрежещущее шипение.

Единорог прошел между нами, расталкивая нас в разные стороны, чтобы его массивному телу хватило места. Он снова опустил рог и неторопливо, безбоязненно подошел к туннелю. Великан в ответ яростно ударил кулаком по полу, ревя и круша бетон так, что поднялось облачко мелкой пыли. Его крошечные черные глазки не отрывались от противника.

Единорог сделал еще один шаг к нему, затем остановился и ударил по земле тяжелым копытом. Он наклонил голову так, что его рог задел бетон, высекая бледно-голубые искры, потом упрямо заворчал, гордо выпрямившись во весь рост.

На мгновение великан застыл неподвижно, как скала, затем зарычал еще раз, а после повернулся и с грохотом помчался обратно по туннелю, скрывшись из виду.

Единорог еще несколько мгновений оставался на месте, наблюдая за убегающим гигантом. Когда великан исчез, единорог оглянулся на меня, снова ударил копытом по полу и тяжело двинулся к туннелю, одновременно усталый и непокорный.

Все молчали, какое-то время никто не двигался. Наконец мы пошли за существом, пересекли комнату, поднялись по красному туннелю и вышли в ночь, пройдя через двери, которые вырвали из рамы большие, явно не человеческие руки.

Особняк Горацио горел. Во всяком случае, та его часть, которая находилась рядом с лифтом. Из нескольких окон валили столбы дыма. Пожарная сигнализация ревела и смахивала на резкие звуки каллиопы[4], но никто, казалось, не собирался ничего делать.

Всем, вероятно, и без того хватало причин для беспокойства.

Грузовики кто-то разбил и выпотрошил, их ветровые стекла от сильных ударов покрылись паутиной трещин. Одна машина перевернулась на бок. Трейлеры опустошили, а их содержимое разбросали вокруг. По территории бродили несколько окровавленных охранников и рабочих: у них текла кровь, и все случившееся их потрясло. Тут и там помогали раненым. Все, казалось, были в полубессознательном состоянии, но все же старались помочь друг другу и спасти жизни. Единорог шествовал среди них: о нем совсем забыли и уже не обращали внимания. Никто здесь больше не собирался преследовать зверя, стрелять в него или сбивать большим грузовиком, стоящим неподалеку. Единорог вышел из главных ворот, и, казалось, с каждым шагом к нему возвращалась сила. Существо пересекло шоссе и исчезло за деревьями.

– У нас получилось, – сказала Мэллорин. – Мы спасли его, так?

– Да, – подтвердила я. – Спасли.

По лицу Мэллорин скользнула усталая, но удовлетворенная улыбка.

– У нас получилось, – снова произнесла она нараспев.

Вот только я не чувствовала удовлетворения.

Чего-то не хватало.

Где-то на территории комплекса находился человек, который убил моего отца. Я должна была встретиться с ним лицом к лицу, услышать его признание и понять причину.

Я направилась к главному зданию.

– Эй, – позвала Грейс. – Куда ты?

– Мне нужно кое-кого найти, – сказала я. – Вам не обязательно идти со мной.

Я не стала оглядываться, ведь не ждала, что кто-нибудь последует за мной. Так и случилось. К главному входу в особняк я подошла одна.

Входную дверь сорвали с петель. Свет не горел. В воздухе пахло дымом, в фойе был настоящий разгром. Окна выбили, а на полу и стенах остались следы когтей. Существа обрушили на особняк всю свою ярость.

Из полумрака зала шаткой, неуверенной походкой вышел человек. Я не сразу узнала Аву. Прическа у нее растрепалась, на лице были синяки, на одежде – кровь. Она, спотыкаясь, шла в моем направлении, не сводя глаз с двери, и меня почти не замечала. Я схватила ее за плечо, когда Ава, пошатываясь, проходила мимо.

– Горацио, – только и сказала я.

Ава подняла на меня глаза, в которых плескалось замешательство, и слегка наклонила голову в сторону коридора. Жест был едва уловим. Затем она отстранилась от меня, направилась, покачиваясь, к двери и вышла из здания.

В коридоре оказалось темно, если не считать мерцающего янтарного отблеска пламени в дальней комнате. Воздух был теплым и задымленным. Я услышала шаркание и треск винтовки, потом еще один. Снова шаркание. Еще один выстрел из винтовки. Затем знакомый голос выругался, и снова раздались шаги.

В полутемном коридоре что-то было не так с расстоянием. Позади меня остался залитый лунным светом вестибюль, впереди, за углом или, может, немного дальше, виднелся свет от огня. Дорога казалась бесконечной и незнакомой. Я провела пальцами по стене и пошла навстречу мерцающему свету и звукам впереди. Вестибюль исчез из виду, когда я завернула за угол.

Именно тогда я ощутила чье-то присутствие. Рядом со мной бесшумным твердым шагом двигалось какое-то существо. Оно дышало ровно и спокойно, лапы без когтей тихо ступали по мраморному полу. Я не видела зверя и едва слышала его шаги, которые были не громче шепота, но узнала его по ощущениям в животе – черной, бурлящей тошноте и ужасному голоду.

И все же мне приходилось идти дальше. Казалось, мы направлялись в одно и то же место.

Глава 31. Возродившиеся ангелами

Горацио стоял в своем кабинете с охотничьей винтовкой под мышкой. Дым здесь был гуще, в воздухе висело зловещее тепло. Перепуганная птица с сияющим золотым оперением бешено хлопала крыльями под потолком. Когда я вошла, на шаг или два опережая своего молчаливого спутника, Горацио выстрелил еще раз и лишь на несколько дюймов промахнулся, не попав в обезумевшую птицу. Он громко выругался, а затем, заметив в дверях меня, повернулся и направил дуло в мою сторону.

– Это была ты? – осведомился он сдавленным от ярости голосом.

– Я…

Но в этот момент вошла мантикора, и Горацио обернулся к ней.

Птица, почувствовав свой шанс, нырнула к двери и выпорхнула в коридор. Мантикора начала расхаживать по кабинету.

– Вижу, ты нашла себе друга, – сказал Горацио.

Он направил винтовку на существо. Ее лицо оставалось спокойным, пустым и по-прежнему ничего не выражало.

– Я думал, что ты разделяешь наше видение, – проговорил Горацио, не сводя глаз с мантикоры, лениво расхаживающей взад и вперед, – и тоже стремишься изменить мир. Но я ошибался. В тебе нет ничего особенного. Ты парализована страхом и совсем не отличаешься от остальных. Считаешь меня чудовищем, но сама останешься в стороне, не мешая людям доводить океаны до точки кипения и отравлять нашу землю и воздух. Думаешь, это существо хочет есть? Людские силы, правящие миром, голоднее тысячи мантикор. Они сожрут всю красоту и ценность земли, но и это не утолит их аппетит. У нас появилась возможность все исправить, Маржан. Мы могли остановить людей, сровнять их замки с землей, построить новый мир, а потом возродиться ангелами и изменить то, что было.

Мантикора выбросила вперед хвост, нанося пробный удар, испытывая нервы Горацио. Тот вскрикнул и, отскочив в сторону, выстрелил, но промахнулся. Щепки из пола полетели в разные стороны.

– Вы убили моего отца, – сказала я.

Горацио рассмеялся, вставил еще один патрон и снова навел винтовку на мантикору.

– Ты и правда так думаешь? – недоверчиво переспросил он. – В этом все дело?

Хвост мантикоры снова взметнулся, игриво подтолкнув Горацио. Она играла с ним. Мужчина, вскрикнув, увернулся, затем опять поднял оружие на уровень глаз.

– Из-за этого ты разрушила все? – спросил он.

– Я думаю, он пытался вас остановить, и вы его убили.

– У твоего отца были такие проблемы, что он уж точно никого не смог бы остановить, – сказал Горацио.

Они с мантикорой кружили в медленном, выверенном танце, где один партнер наступал, а второй старался уклониться. Горацио встал так, чтобы между ним и существом оказался большой стол, но мантикора отодвинула его в сторону мощным взмахом хвоста.

– Твой отец говорил, что ему не нравится брать мои деньги, – Горацио бросил на меня быстрый взгляд. – И все же он продолжал их принимать.

Мантикора снова сделала выпад хвостом. Горацио был настороже и легко отпрыгнул в сторону, затем прицелился в нее и положил палец на спусковой крючок.

– Почему я должна вам верить? – спросила я.

Горацио на мгновение растерялся. Он убрал палец и раздраженно нахмурился.

– Мне наплевать, чему ты веришь, – бросил он.

Мантикора снова атаковала. На этот раз Горацио поднял винтовку и выстрелил. Пуля попала мантикоре в бок, оставив аккуратное ровное отверстие, из которого через мгновение начала сочиться кровь. Тело зверя напряглось, он издал звук, напомнивший воркование, но выражение лица осталось неизменным.

– Глянь-ка, – сказал Горацио с мрачным восторгом. – Я ее подстрелил.

А потом мантикора бросилась на него.

Винтовка с грохотом пролетела по комнате, и зверь легко прижал мужчину к полу, удерживая лапами его руки. Хвост мантикоры поднялся вверх, кончик завис у Горацио над головой.

– Помоги, – прохрипел он.

– Не знаю, смогу ли, – ответила я.

Мантикора вытянула шею, оказавшись с Горацио лицом к лицу. Из дальнего конца коридора донесся звук приближающегося пожара.

– Пожалуйста.

Его голос стал нетвердым, в нем послышались слезы. Губы Горацио задрожали, и он попытался отпрянуть, но мантикора держала его крепко. Ее глаза светились чистым голодом, а маленький рот, не выражающий никаких эмоций, блестел от слюны.

– Пожалуйста, – повторил Горацио.

Мантикора отвела хвост назад, собираясь нанести удар. Я почувствовала, как внутри меня разрастается пустота, вытесняя ужас, отвращение, страх. В самом ее центре – пульсирующий катализатор, который напоминает все ужасные поступки, совершенные в моей жизни, и это ее глубочайшая истина.