Кияш Монсеф – Всё началось с грифона (страница 54)

– Джейн была довольно настойчива, – покровительственно заметила женщина. – Она не принимала отказа.

– Я сказала им, что они не получат единорога, если не позволят тебе понаблюдать, – пояснила Джейн.

– Напомни, кто это сказал, что аукционному комитету не помешала бы свежая кровь? – поинтересовался бородач.

– Не надо так на меня смотреть, – сказала женщина. – Я все еще уверена, что она схитрила при прохождении теста.

– Я сдам его еще раз и снова утру всем нос, – произнесла Джейн, и, услышав ее тон, я почувствовала гордость оттого, что сижу рядом с ней. – Возможно, вам тоже не помешало бы пройти его еще раз.

– Дела это не меняет, – сказал человечек. – Может, начнем?

Бородатый мужчина сунул руку в карман старой куртки и вытащил тонкий кожаный конверт. В комнате воцарилась тишина.

Джейн придвинулась ко мне.

– Это ставки, – сказала она, – которые покупатели делают в пунктах приема. Полевые работники их собирают, и мы решаем, кто победит.

Мужчина открыл клапан конверта. Внутри было несколько пластиковых пакетиков, в каждом из которых лежало по клочку бумаги. Он достал их и положил на стол перед чайником. На каждом сложенном в пакетик листке бумаги была красновато-коричневая точка.

– Это кровь, – поняла я.

– Ну разумеется, – ответила Джейн. – Как еще нам удостовериться?

– Удостовериться в чем?

– Увидишь.

Человечек сунул руку в конверт и достал тонкий серебряный пинцет. Он просунул его в один из пакетиков, схватил клочок бумаги и вытащил. Джейн Гласс замолчала. Она напряженно и внимательно наблюдала, как мужчина свободной рукой взялся за крышку чайника и приоткрыл ее, оставляя небольшую щелочку. Он бросил внутрь клочок бумаги с помощью пинцета, вытащил его и поспешно закрыл крышку.

– Рубикон, – сказал мужчина.

Все смотрели на чайник. Он выглядел так, словно его вручную выковали из тусклого тяжелого железа, и казался немного больше обычного. У него были потертая деревянная ручка и изогнутый носик. Поверхность усеивали щербинки и царапины, в размерах было что-то не совсем правильное, а очертания будто слегка искажались. Из чайника донесся звук, похожий на чирканье спички. Я услышала, как Джейн Гласс разочарованно вздохнула, а мужчина вполголоса выругался. Мгновение спустя из носика поднялась струйка темного дыма.

– Не подходит, – сказал мужчина.

– Признать победившей наивысшую ставку было бы самым легким вариантом, – заметила Джейн. – Еще и прибыльным к тому же. За нами нет никакого надзора. Мы высшая инстанция и к тому же единственная. А люди готовы платить…

Она в недоумении покачала головой.

– И какой же была ставка? – прошептала я. – Та, которую вы только что отвергли.

– Четыре миллиарда долларов, – ответила женщина с темно-бордовыми волосами.

Мужчины обменялись печальными взглядами.

– Почему вы ее отклонили? – спросила я. – Что только что произошло?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – не поднимая головы, сказал бородатый мужчина.

– Совсем нет, – вмешалась Джейн.

Мужчина бросил через стол предостерегающий взгляд.

– Она представительница Гирканской династии, – продолжила Джейн. – И должна все знать.

Она повернулась ко мне.

– Внутри этого чайника, – произнесла Джейн, – дракон.

– Дракон? – переспросила я.

Какое-то мгновение все молчали. Чайник выплюнул еще одну тонкую струйку пепла, словно подчеркивая отказ. Старшие Феллы обменялись неловкими взглядами. Джейн невозмутимо подалась вперед.

– Тетя Клара, – обратилась она, – ты рассказываешь эту историю лучше всех.

Женщина с темно-бордовыми волосами ощетинилась при звуке своего имени и взглянула на остальных. Они неохотно кивнули, покоряясь. Женщина слегка раздулась от гордости и откашлялась.

Глава 25. Юноша, который купил дракона

Жил-был юноша, который родился в трудные времена. Никакой семьи, кроме матери, у него не осталось, да и та умерла, когда он был ребенком, поэтому пришлось ему искать свою дорогу в этом мире в одиночку. Юноша с трудом зарабатывал себе на жизнь, продавая кроличьи шкурки на городском рынке. Мать научила его ловить кроликов в полях за городом с помощью ящика и палки, и теперь каждую неделю он приносил их шкурки на рынок. В лучшем случае ему удавалось выручить денег на ломоть хлеба и убогую постель. Часто приходилось ему голодать, а спал юноша, свернувшись калачиком на булыжниках, прислонившись к камню или угнездившись среди корней старого дерева.

Перед смертью мать отдала ему все свое состояние – пять медяков – и наказала использовать их так, чтобы улучшить свою долю. Пять медяков даже в те дни не были большой суммой, но юноша берег их так, словно считал величайшим богатством в мире.

Долгие годы испытывал он искушение потратить свое крохотное сокровище. Юноша много раз останавливался, глазея на ряды сочных сосисок в витринах мясных лавок, на подносы с дымящейся выпечкой в пекарнях. Много ночей пролежал он на твердой земле, мечтая о еде, которую мог купить за пять медяков, и морщась от каждого болезненного урчания пустого живота. Но даже когда у него по несколько дней кряду не бывало ни крохи во рту, а сосиски шептали из-за стекла имя юноши сладким дымчатым голосом, он все равно не поддавался ни этому соблазну, ни какому-либо другому.

И вот однажды в рыночный день в город на деревянной повозке, запряженной двумя старыми осликами, въехала старуха. Она остановила повозку на городской площади и разложила небольшой прилавок с кристаллами, безделушками и разной сверкающей на солнце мелочовкой. Блеск серебряного зеркала привлек внимание юноши с дальней стороны площади, и он пересек ее, чтобы взглянуть на причудливые товары старухи.

– Прекрасный символ для прекрасного юноши? – предложила она, протягивая ему оловянное ожерелье с выгравированным на нем незнакомым значком. – Чтобы отгонять злых духов.

– Не думаю, что могу позволить себе такое, – отвечал юноша. – Да и не встречал я никогда никаких злых духов.

– Тогда возьми мешок, – предложила женщина, поднимая крепкий заплечный мешок из прошитой кожи. – В нем нет дна, и, если пожелаешь, ты сможешь туда сложить вещи со всего мира.

– Его я точно не могу купить, – сказал юноша. – К тому же мне нечего туда положить.

– А вот часы, – не сдавалась старуха. – Если нарочно перевести их вперед, они подскажут будущее.

– Оно сегодня мне ни к чему, – не соблазнился молодой человек. – А солнце в небе – единственные часы, которые мне нужны.

– Кристалл, – объявила она, протягивая осколок полупрозрачного кварца. – Его грани раскроют самые сокровенные человеческие желания.

– Если человек действительно чего-то сильно хочет, он попросит об этом, – ответил юноша.

– Возможно, – согласилась старуха.

В этот момент молодой человек заметил потертый железный чайник, висящий на деревянном колышке на повозке старухи. Он был старым и крепким, с тяжелой крышкой. Чайник не казался ни изысканным, ни необычным, но молодой человек не мог отвести от него глаз. Старуха проследила за его взглядом и, не говоря ни слова, взяла чайник и поставила его перед ним.

– Что это? – спросил юноша.

Она огляделась по сторонам, а потом наклонилась поближе.

– Внутри этого чайника обитает дракон, – прошептала женщина. – Он мудрее всех умнейших мужчин и женщин королевства. Тому, кто станет им владеть, дракон принесет великое процветание и подарит цель.

Молодой человек оглядел нагруженных ослов старухи и потрепанную повозку. Им овладели сомнения.

– Простите за мои слова, – сказал он, – но вам, похоже, обладание им никакой пользы не принесло.

Старуха улыбнулась.

– Хорошо подмечено, – одобрила она. – Но я им не обладаю. Просто ношу его с собой, пока он не найдет своего настоящего владельца.

Молодой человек по-прежнему сомневался.

– А не слишком ли мал чайник для дракона? – спросил он.

– Это очень маленький дракон, – пояснила старуха.

– Могу я на него взглянуть? – спросил юноша.

– Если откроешь чайник больше, чем на щелочку, – сказала старуха, – то дракон сбежит. Но вот так, – она взяла его руку и приложила к железу, – его можно почувствовать.

Чайник и правда был теплым на ощупь, словно внутри горел маленький огонек.

– Он продается? – спросил юноша.

Молодой человек был уверен, что не может себе этого позволить, и не вполне понимал, что будет делать с драконом в чайнике, но все же не мог отвести от него глаз. Кроме того, проведя на рынке годы, он знал, что никогда не помешает спросить, продается ли та или иная вещь.

– Может, и продается, – отвечала старуха. – Правильному человеку.