Кияш Монсеф – Всё началось с грифона (страница 52)

Я подумала о Себастьяне. Чувства, которые я испытывала к нему, с течением времени становились все сложнее и запутаннее. Его сердце казалось очень большим, чистым и невероятно беззащитным, а я собиралась его разбить и ожидала этого момента с ужасом, зная, что он приближается.

Я вспомнила своих друзей, учителей, тех людей, которых видела каждый день, прекрасно понимая, как много всего я о них не знала. Они прожили целые жизни, полные невидимых чудес, борьбы, и, быть может, также встречались с чудовищами.

Мне в голову пришла мысль. Восемь лет назад, как сказала Джейн Гласс, что-то пробудилось, и тогда же папа был в Лаббоке. Подавало ли убийство Вэнса Когленда какой-то сигнал? Быть может, в тот день в одной комнате с ним и папой оказалось какое-то существо? Если так и было, то что это означало?

Находясь на туманной границе сна и яви, я ощутила, как эхом во мне отдается дикая сила единорога, и села в кровати, вдруг почувствовав дрожь в коленях и бешеный стук сердца. Эта сила всегда существовала во мне, но сейчас она ожила и неслась сквозь пространство.

В полусне я задалась вопросом, можно ли пустить стрелу сквозь время и попасть в тот момент, когда девочка на поляне открыла охотничий капкан. Хотелось знать, как будет выглядеть путь этой стрелы, через какие еще события ей придется пройти, чтобы попасть отсюда туда. Интересно, как так получилось, что из всех людей выпустить стрелу выпало именно мне.

Глава 24. «Чайная лавка»

Следующим утром я сфотографировала чек из Лаббока и отправила его Эзре с подписью: «Он там был».

Мгновение спустя зазвонил телефон.

– Похоже, твой отец оказался свидетелем убийства, – произнесла Эзра. – Как минимум.

– Что вы хотите этим сказать? – осведомилась я.

– Пораскинь мозгами, Маржан.

– Мой отец никого не убивал.

– Скорее всего, нет, – согласилась Эзра. – Но он знал настоящего убийцу.

– Есть кое-что еще, – сказала я и рассказала ей о пяти таинственных денежных поступлениях.

– Даты и суммы, – скомандовала она.

Я дала всю информацию, которая у меня была. На другом конце провода воцарилась тишина.

– Эзра? Вы еще там?

– Да, – отозвалась она.

Даже несмотря на то, что Эзра установила за мной слежку и чуть не украла единорога у меня из-под носа, я почувствовала укол сожаления, словно каким-то образом предала ее, втянув в это Феллов.

– Я… – начала я.

– Не стоит, – прервала она. – Все по-честному.

– Точно?

– Мы не друзья. Я делаю свою работу и останавливаться не собираюсь, нравится тебе это или нет.

Звонок оборвался.

В тот же день после занятий я увидела перед школой машину с работающим двигателем. Кто знает, сколько она здесь простояла. Когда я приблизилась, водитель поднял голову. Это был Сэм.

– Привет, Маржан! – поздоровался он, сверкнув радостной, дружелюбной улыбкой.

– Э-э, привет, Сэм, – ответила я. – Что происходит?

– Заехал тебя забрать.

– Куда мы направляемся? – спросила я и быстро проверила телефон, не обнаружив никаких сообщений о гномах, страдающих недержанием.

– Горацио хочет тебя видеть, – пояснил Сэм. – Он сегодня в городе.

Неподалеку под деревом разговаривали Грейс и Кэрри, и я чувствовала, что они наблюдают за мной.

Ничего особенного, просто папин друг.

– Эй, Сэм? – позвала я.

– Да?

Он широко и непринужденно улыбнулся.

– У меня неприятности?

Сэм выглядел озадаченным.

– Почему у тебя должны быть неприятности? – спросил он.

Я раздумывала, стоит ли позвать на помощь, а потом решила, что честно расскажу о произошедшем. Надеюсь, Горацио поймет. У него ведь и так хватало существ – вряд ли он будет сильно переживать из-за еще одного.

Сэм вышел из машины и открыл для меня дверцу, а потом запрыгнул обратно на водительское сиденье. Грейс и Кэрри наблюдали за моим отъездом, в их глазах стоял вопрос. Проезжая мимо, я помахала рукой, понимая, что моя жизнь совсем не такая, как у них, и с каждым днем эти различия становятся все четче.

Мы проехали по Бэй-Бридж и въехали в Сан-Франциско. Сэм был вежлив и разговорчив, но мне особо нечего было сказать. Когда мы прибыли к месту назначения – одному из фешенебельных отелей в центре города, – я почувствовала беспокойство и легкую тошноту.

– Он ждет в баре, – сообщил Сэм, высаживая меня.

В баре отеля собрались полные энтузиазма мужчины и женщины. Они говорили о делах, обменивались визитками и носили бейджики какой-то профессиональной конференции. Горацио я заметила сразу. Он сидел на диване за столиком в дальнем углу бара и держал в руках высокий стакан с чем-то похожим на содовую. Столики по обе стороны от него были пусты. Горацио приподнял подбородок и отсалютовал мне стаканом, а потом жестом пригласил меня сесть напротив.

– Ты общалась с Феллами, – сказал он.

Горацио, казалось, не очень-то беспокоился о том, что нас кто-то может услышать.

– У стен здесь акустический дизайн. Разговоры подслушать не удастся, ничего, кроме гула, не разобрать.

Он умолк, давая мне возможность прислушаться.

– Говорят, благодаря этому все голоса звучат на одной ноте, – продолжил Горацио. – Я, впрочем, сомневаюсь, что кто-то за этим следит. Иногда достаточно убедительной истории.

Он прервался.

– Я уверен, Феллы сказали тебе, что они поддерживают баланс. Так ведь?

– Э-э, да…

– Это придает их истинной цели некое благородство.

– И что у них за цель?

– Контроль, – произнес Горацио. – Они хотят управлять абсолютно всеми существами. Долгое время так и было, но теперь все изменилось, и это их пугает.

– Каким образом Феллы их контролируют? Они ведь даже не знают, где находятся существа.

– Но им известно, как их найти. Это огромная сила, если уметь ей пользоваться, а они занимаются этим уже сотни лет. Феллы, случайно, не рассказывали тебе о Главном индексе?

– Что это? – сказала я.

– Число, – начал объяснять Горацио, – полученное примерно из тысячи различных факторов. Некоторые из них довольно ожидаемы: ВВП той или иной страны, общий объем наличных денег в обращении, курс акций некоторых компаний. Другие же не столь очевидны – это средний уровень счастья или здоровья среднестатистического гражданина той или иной страны. А некоторые – самые интересные – требуют глубоких знаний о самочувствии и местонахождении существ.

– Что такого особенного в Индексе?

Горацио улыбнулся.

– Это, возможно, лучший показатель человеческого состояния из всех когда-либо сформулированных. Но Феллы разработали его не за этим и используют Индекс для других целей.

Он наклонился ближе и понизил голос.

– Это оракул, – тихо произнес Горацио. – Если делать на него ставки, то можно разбогатеть.

Горацио снова улыбнулся и огляделся.

– Но срабатывает он только в том случае, если ты знаешь, где находятся существа.