Китти Уилсон – Каждый день декабря (страница 24)
А еще важнее, что я – не его типаж. Я причесываюсь через раз, и меня при всем желании нельзя назвать ухоженной. Нет, я не грязнуля, я принимаю душ каждый день (и прямо сейчас, как всегда ранним утром, от меня пахнет свежестью), но все эти заморочки с маникюром, педикюром, салонной укладкой и нижним бельем в тон – это не про меня. Когда выдается свободное время, я лучше почитаю. Стоит взглянуть на мою маму, и сразу станет ясно, что безукоризненный внешний вид – не синоним счастья. А Рори, если вспомнить Джессику, из тех мужчин, которым нравятся ухоженные женщины. Он сам выглядит безупречно.
И не будем забывать про Австралию. В этом случае нас с Маршей будут разделять двадцать три часа на самолете, а не пятнадцать минут на машине. Э, нет. Ничто на свете не способно разлучить нас. Она – вместилище моей любви. Порой я спрашиваю себя, а вдруг я перехожу границы, но Луиза, похоже, не возражает. Просто я знаю, что Луиза и Реми – при том что они души не чают в Марше – очень заняты и успешны, и в этом похожи на Рори. И я, будучи дочерью занятого и успешного человека, знаю, каково это, когда до тебя нет дела, и никогда не допущу, чтобы это случилось с Маршей. Я буду оставаться рядом, пока она не станет взрослой, и отойду в тень, когда ей так будет нужно.
Я понимаю, что увлеклась, и возвращаю себя к реальности: дело не в том, смогу ли я соответствовать его образу жизни и сопутствующим ожиданиям. Переезд в Австралию, ха! Не сильно ли ты забегаешь вперед? Рори никогда не полюбит такую, как я, и с чего бы вдруг? Он видел меня в худшие моменты жизни. Когда я блевала в углу на вечеринках, он напомнил о том, что от меня не было никакого толку в экстренных ситуациях, типа того случая с проколотой шиной, он видел мое семейство и доставшийся мне генетический хаос и разлад. Никогда в жизни такой, как Рори – человек исключительно ответственный и заботящийся о своей репутации, – не будет испытывать романтических чувств ко мне. Так что не стоит смотреть на него взглядом невинной овечки – это его только смутит и вызовет в нем желание дистанцироваться, это ежу понятно, куда уж яснее? Поэтому держись от него подальше, одной лучше. И думай о нем поменьше, не трать энергию напрасно. И не смущай своего нового друга этим вздором. И береги свою нервную систему, целее будешь.
Все эти мысли проносятся у меня в голове, когда я пристегиваю Маршу к детскому креслу, и тут она, точно малолетний телепат-вредитель, интересуется:
– А Рори с нами поедет?
– Нет, вряд ли. Мы вдвоем поедем – только ты и я.
– А почему? – не сдается она.
И я вынуждена признать, что заниматься без него рождественскими делами будет действительно странно. Как быстро привыкаешь к чему-то новому! Ладно, спрос – не грех. Я же не в постель к нему напрашиваюсь. Остатки вчерашних похотливых мыслей мне удастся обуздать, а он получит массу удовольствия от того, чем мы планируем заняться. Я сажусь в машину и достаю из кармана телефон. Где-то в глубине души я не рассчитываю на то, что он ответит, и, когда это происходит, едва не роняю телефон. Голос у него сонный и в то же время сексуальный. Черт. Сейчас уже не отвертеться.
– Привет. Прости, что так рано, но мы с Маршей едем развлекаться. И сегодняшний день подходит для этого как нельзя лучше. Такая возможность выпадает нечасто, и… м-м…она… и я… мы подумали, может, ты захочешь присоединиться? Хотя сейчас рано и у тебя, наверное, планы…
– О’кей. Звучит отлично. За вами заехать? – произносит сонный сексуальный голос.
Ой, дерьмо. Нет, все отлично. Все будет хорошо. Потренируешься не откликаться на зов похотливых инстинктов. Будешь новой, неозабоченной Белл. Научись не влюбляться, когда к тебе относятся по-доброму. Когда-нибудь это случится снова. И этот навык пойдет тебе на пользу. Запиши себе на подкорке не фантазировать о нем. Создай новые нейронные связи и цементируй их.
– Нет-нет, мы на машине, и нам предстоит секретная волшебная миссия. Ее цель находится недалеко от места твоего проживания, так что мы подхватим тебя по пути. Будем примерно через полчаса.
– Замечательно.
– И…э-э… оденься потеплее. В то, что не жалко!
Хотя я почти уверена, что одежды, которой не жалко, у него нет. Это еще одно подтверждение того, почему мы не подходим друг другу.
– Принято. До встречи.
Ну вот. Он едет. Марша ликует, а я принимаю твердое решение избегать любых сценариев, которые будут способствовать бесплодным мечтаниям.
Двигаясь окольным путем, мы направляемся в Бат. На часах нет и восьми, но мой организм, привыкший к ранним подъемам, это нимало не смущает. Я чувствую себя отдохнувшей и бодрой.
Машина тормозит перед домом Рори – красивым георгианским таунхаусом в центре Бата, – и я отправляю сообщение, что мы здесь. Нужно успеть, пока дороги свободны, снег не начал таять, и куче народа не пришла в голову та же идея, что и мне – тогда девственная нетронутость снега будет испорчена.
Рори выходит из дома – вид сонный, но он адресует мне полуулыбку из-под тяжелых век. В животе екает. Крепись. Этот мужчина просто шикарен, и он твой друг. Взгляд на него во плоти кладет конец моей решимости не терять головы. Он просто
– Привет. Доброе утро.
Он садится в машину, приветственно улыбаясь. Марша энергично машет ладошкой и снова надевает наушники – она слушает аудиокнигу.
– Неужели осталось еще что-то рождественское, что мы не сделали?
Он закатывает глаза и испускает притворный вздох.
– Это – самое лучшее дело, можешь мне поверить. А тебе точно не жалко этой одежды?
Я бросаю на него суровый взгляд, ощущая внутри толику самодовольства.
– Ничего хуже у меня нет.
– Хм-м. В багажнике есть худи, тебе должно налезть, и можешь позаимствовать треники.
– Предлагаешь надеть твою одежду?
– При такой постановке вопрос звучит странно. Я не имела в виду ничего такого!
– А, ты хочешь одолжить мне одежду, но чтобы я не надевал ее, а просто ходил с ней? Какая-то извращенная идея для раннего воскресного утра. Придется сказать Темперанс.
Рори познакомился с Темперанс вчера в мини-маркете, и они на удивление быстро нашли общий язык.
– Ты – болван. И отлично понял, что я имела в виду.
– Угу. Я говорю именно то, что ты имела в виду. Ты хочешь, чтобы я надел твои треники… – Он хихикает, а после принимает удрученный вид. – Ты же понимаешь, что я шучу, да?
В подтверждение своих слов он разводит руками. В глазах растерянность. Мне это лестно.
– Да ладно тебе. Сколько мы знакомы – лет десять? Можно с уверенностью сказать, что я бы не стала приглашать тебя в нашу с Маршей компанию, будь ты сексуально озабоченный паразит, мечтающий залезть ко мне в штаны.
Рори облегченно кивает, издает странноватый то ли смешок, то ли стон и, закатывая глаза, делает вид, будто пускает слюни.
– Ха-ха, сейчас ты похож на мужиков, с которыми я встречаюсь.
Рори смеется и смотрит на меня.
– Но ведь ты их переросла, так?
– Да, конечно, – заверяю я его. Но потом неспособность лгать берет верх, и я говорю все как есть. – Типа того. Скажем так, я пытаюсь. Встречаться с отребьем я больше не намерена. – Он вскидывает бровь. – Я хочу целиком сосредоточиться на том, чтобы запустить шекспировский проект и все свои силы направить на это. Меньше всего в жизни мне хочется, чтобы кто-то лез ко мне в трусы и отвлекал меня. В данный момент у меня и так забот по горло. Объявись у меня на пороге голый Идрис Эльба и предложи мне вечную любовь, я скажу ему одеться и идти своей дорогой. С мужчинами покончено навсегда! Особенно после того моего последнего бойфренда и всей шумихи в интернете…
Я осекаюсь, моргаю и бросаю взгляд в зеркало заднего вида – проверяю, в наушниках ли Марша.
Рори пристально смотрит на меня. Черт. Не будь я за рулем, закрыла бы глаза. Вместо этого я усердно таращусь на дорогу. Эх, мне бы нейтрализаторы, стирающие память, как в «Людях в черном» – очень бы сейчас пригодились. Я считаю до двадцати и кошусь на него. Он по-прежнему пристально смотрит на меня, уголки рта слегка подергиваются. Он улыбается.
– Шумиха в интернете, говоришь?
Ох. Глаза на дорогу.
– Пожалуйста, не вынуждай меня рассказывать.
– Хорошо.
И все на этом. Луиза вытянула бы все подробности. Мое семейство завело бы свою любимую песню, де, разве ты нам не доверяешь. А Рори принимается рассказывать о своем клиенте, гонщике «Формулы-1», и уподобляет меня ему.
– Как ты до сих пор жива? Неудивительно, что прогулка по краю Клифтонского моста тебя не устрашила. Не задумывалась о карьере гонщицы?
Это лишь некоторые из комментариев, которые он озвучивает, когда машина, лихо огибая углы, несется по переулкам.
– Возмутительная гиперболизация, Уолтерс! Когда родилась Марша, я пошла на курсы управления автомобилем в экстремальных условиях. А иначе разве я, будучи крестной, осмелилась бы транспортировать этот косоглазый визгливый сверток на заднем сиденье автомобиля?
– И сдала на права?
– С блеском!
Рори хмыкает и хватается за переднюю панель, когда машина, взвизгнув покрышками, тормозит за фургоном.
– Матерь Божья!
– Ш-ш-ш! Марша наябедничает на тебя Темперанс.
– Не сомневаюсь. Думаю, она и тебя сдаст с потрохами, если дельце будет выгодное.
– Это точно.
Когда фургон трогается, я чувствую укол вины. Подруга Рори погибла в дорожной аварии, а я отчаянно лихачу, хотя, как я уже упоминала, со знанием дела. Я эгоистка. Как я могла упустить из виду такое важное обстоятельство и нестись очертя голову? Я сбрасываю скорость и кидаю взгляд в его сторону. Какая же я дура! Впрочем, кажется, он совсем не напряжен, и его легкое подтрунивание свидетельствует о том же – это никак не похоже на посттравматическое стрессовое расстройство и призывы о помощи. Но все-таки как я могла быть настолько безмозглой?