Китти Уилсон – Каждый день декабря (страница 26)

Как я уже говорил, с детьми и животными во много раз проще.

– Уже поздно, поэтому я отправлю вам примерный план того, что они хотели бы опубликовать. Если все устраивает, завтра, Ник, вас будут ждать в клинике. Я действительно считаю, что вам стоит на это пойти. Это мой профессиональный совет. Будет замечательно, если вы отправите план обратно с уместными фразами, но учтите, я пройдусь по ним с красной ручкой и вымараю все, что сочту идущим вразрез с вашим имиджем. Таким образом у вас будет больше контроля над выступлением, чем если бы вы не принимали участия в его составлении. В дальнейшем, когда курс закончится, вы сможете монетизировать это мероприятие и окажетесь в выигрыше. Пусть Синди ведет ваши аккаунты в соцсетях, сделайте акцент на том, что Рождество – точка горения, протолкните в следующем году целую книгу о безалкогольных коктейлях. Так у вас появится совершенно новый рынок, многие молодые люди отказываются от употребления алкоголя. Я действительно считаю, что вам следует действовать именно так, но мы еще вернемся к этому разговору, когда вы все обдумаете. Спасибо, Ник, и до свидания.

В моей работе нужно понимать, когда слушать, а когда валить на фиг. Если бы не Белл, я бы давным-давно послал подальше этого токсичного болвана.

Я ставлю остатки еды в микроволновку и жду сигнала. Потом завалюсь спать. День выдался кошмарным, но воскресенье было замечательное.

Действительно замечательное.

Я сам себе удивился – даже не помню, когда со мной такое было в последний раз.

Я катался с горы на жестяном подносе. Много раз. И хохотал. Скажи мне кто-нибудь, что так я буду развлекаться по приезде в Великобританию, я бы назвал его сумасшедшим. Хотя легкая сумасшедшинка в мою жизнь прокрадывается, и мне это нравится.

Дзынь!

У Белл интуиция, как у экстрасенса, – можно подумать, она всегда знает, что я думаю о ней. По крайней мере, я надеюсь, что это она, а не снова Ник! Я стараюсь сдержать улыбку, которая сама собой появляется на лице, когда я беру телефон и вижу, что это действительно Белл.

Привет, как день? Устала так, что на разговор нет сил, но решила отметиться.

Здорово. Тоже сумасшедший денек. Не исключено, что на этой неделе тебе придется вносить за меня залог по обвинению в непредумышленном убийстве. Как? Как? Как меня занесло в эту сферу?

Я решаю, что называть имена не стоит. Профессиональная конфиденциальность и все такое. Хотя будем смотреть правде в глаза: это ее папаша был моей самой большой сегодняшней проблемой.

Хочешь держать все под контролем?

Ох. Но прежде чем я успеваю ответить…

Извини, я не хотела. Не знаю, зачем я это написала. Прости.

Она написала это, потому что это правда. Это в ее духе. Она говорит то, что думает. Она скажет, что на Белл Уайльд нельзя положиться, но это не так. На Белл Уайльд можно положиться во многом, только она сама об этом не знает. Она прикроет, когда нужно. И превратит день в праздник. И самого тоскливого ублюдка – я и себя включаю в их число – развеселит до колик в желудке в зимний холод. Она всегда скажет правду, пусть даже нелицеприятную. Порой очень нелицеприятную, но при моей работе такая, как Белл, с ее непоколебимой потребностью в правде действует освежающе. Но говорить ей об этом я не стану.

Простить? Х-м-м, мне нужно подумать. Продолжай, что было самое лучшее за сегодняшний день?

Дети. Понимаю желание быть учителем. Дети такие отзывчивые и восприимчивые. С ними так весело.

О’кей. А худшее?

Дети! Они – самое лучшее, но, господи, как они изматывают. Я справляюсь с Маршей, но когда их тридцать в классе, малышам вечно нужно в туалет, зимой все в соплях и на взводе, потому что занимаются не математикой или чем-то еще столь же привычным. Это безумие.

Ха-ха-ха. У тебя сегодня была только школа?

Если бы. Нет, утром уборка, потом школа и вечерняя смена в магазине. Я без задних ног и, наверное, уже сплю.

Не удивлюсь, если ты пишешь во сне. Ты энерджайзер. Значит, ты была в Бате? А когда у тебя следующая смена?

В четверг. А что?

Давай поедим, когда закончишь. Если возвращаешься на поезде, я тебя отвезу обратно.

И то, что она поступает именно так, также доказывает, что она за человек. Белл всегда будет ходить пешком и при возможности ездить на общественном транспорте. Машиной она пользуется, только когда бывает с Маршей или отправляется в места, до которых иным способом не добраться. Я знаю, что после школьного мастер-класса она поедет в Бат на поезде и будет возвращаться домой тоже общественным транспортом.

К четвергу я так устану, что двух слов связать не смогу.

Поэтому я предлагаю тебя покормить – не в смысле с ложечки, а лучшей едой, которая найдется в Бате. Я даже посмотрю с тобой рождественский фильм. Разговор не требуется. И даже нежелателен.

Хорошая мысль.

А еще ты любишь поесть на халяву.

Я люблю поесть на халяву.

Отлично. Тогда спи. «Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь»[27].

Ты цитируешь мне Шекспира?

Ага.

По памяти?

Я погуглил. Спи.

Погуглил, фи! Из какого вещества созданы сны, я не в курсе. «Трудами изнурен, хочу уснуть»[28] – это про меня.

Тогда заканчивай писать и обретай в постели блаженный отдых. Увидимся в четверг.

Я приготовлю ей такой ужин, что просто закачаешься!

Ткань человеческой жизни сплетена из двух родов пряжи –   хорошей и дурной[29].

Пятнадцатое декабря

Я сижу у открытого катка в Криббс Козуэй, и при виде приближающейся мамы мое лицо расплывается в улыбке. Увидев меня, она тоже улыбается. Так у нас бывает всегда при встрече, даже когда я был подростком. Хотя раньше я отчаянно старался не выдавать лицом эмоции, тотчас опускал глаза и настраивал себя на серьезный лад, чтобы не выглядеть законченным придурком.

Мама нагружена покупками, и я подскакиваю, чтобы забрать у нее пакеты. На шопинг мы приехали вместе, но разделились – она ужасно боится, что я увижу, что она мне покупает, и Рождество будет испорчено. Ведь по ее представлениям мне никак не больше семи.

Для нее я нашел наикрутейший кухонный комбайн. Ее нынешнему лет тридцать – когда я готовил тесто для сладких пирожков, он так и норовил спрыгнуть со столешницы, словно умоляя не мешать ему окочуриться. У нового такой вид, точно он способен посадить зонд на Марс, если нажать кнопки в правильном порядке. Еще для нее есть последний роман ее любимого автора с автографом. Подозреваю, что мама уже прочитала его в электронном виде на Kindle, но уверен, она все равно обрадуется. Дейву заказан онлайн новый обогреватель для гаража, так что с ним вопрос решен, но еще я купил ему бутылку коллекционного виски. Когда возишься в гараже, согреться лишний раз не повредит. Но самая трудная задача – это выбрать подарок для Белл. Я уже присмотрел кое-что онлайн, но и в каждом магазине, куда заходил, находилось что-то, что ей подошло бы идеально. Все не купить, это напугает ее до чертиков. Она, пожалуй, решит, что я ее долбанутый сталкер. А для Марши я выбрал шарик со снегом в викторианском стиле – это будет приятным напоминанием о нашем уикэнде.

– Не смотри! Не смотри! – волнуется мама, когда я забираю у нее пакеты и направляюсь к машине.

– Не буду, честное слово! Ты все купила, что хотела?

– Да, но… э-э… ты очень спешишь?

– Вообще не спешу. – В основном я решаю вопросы по телефону. – А что?

– Ну… – Она бросает взгляд на каток. – Мне всегда хотелось покататься на коньках. Не думаю, что у меня получится, но так хочется попробовать.

– Я тоже никогда не катался.

Я смотрю на каток и представляю машины «скорой помощи» и нас с мамой, упакованных в гипс, в преддверии Рождества.

– Как тебе известно, в последнее время я жажду новых опытов. Давай попробуем. Вместе поучимся держаться на коньках.

А-а! Не так мне представлялся сегодняшний день. Но на мамином лице читается такой энтузиазм, а недавний «новый опыт», более криминального толка, доставил ей столько радости, что отказаться невозможно.

– Я только заброшу пакеты в машину, и пойдем.

Мы зашнуровываем ботинки и, цепляясь друг за дружку, как сироты военной поры, ступаем на лед. К счастью, на катке почти никого нет, за исключением влюбленной парочки и стайки подростков. Стоит нам расцепиться, я тут же падаю, причем дважды, а мама падает только один раз, но, судя по радостному визгу, дело обходится без увечий. Затем, прежде чем я успеваю понять, что к чему, мы делаем круг, постепенно входим в раж и в конце концов начинаем выписывать всевозможные элементы – движемся назад, рисуем восьмерки и танцуем под рождественские мелодии. По крайней мере, мама. Я просто радуюсь тому, что держусь на ногах, и периодически бросаю тоскливые взгляды в сторону выхода.

Мама подъезжает ко мне и резко тормозит, изобразив лихой зигзаг.

– Рори, это так здорово! Мне так нравится! Почему я никогда не пробовала кататься раньше? Спасибо за сегодня и за то, что приехал домой. Признаюсь, я ужасно переживаю, и то, что ты рядом, очень поддерживает.

– Мамуля, это так понятно, – говорю я, пытаясь двигаться в том же темпе, потому что она катится задом наперед, лицом ко мне.

– Я смерти не боюсь. Рак, безусловно, способствует осознанию собственной смертности, и я то впадаю в панику, то смиряюсь, но мой самый большой страх – это оставить тебя. – Она останавливается и касается моей щеки. Я накрываю ее руку своей, и минуту так мы стоим. – Я знаю, что ты взрослый, и тем не менее… для меня ты всегда будешь ребенком, и я должна быть здесь как можно дольше и наблюдать за тем, как ты растешь.