Китти Уилсон – Каждый день декабря (страница 18)
Когда я был маленьким, сама мысль о том, чтобы пойти сюда на шопинг, приводила ее в восторг. Многие годы пределом наших возможностей были чашечка кофе и кусок торта, который мы раз в месяц съедали напополам в кафе на верхнем этаже – только гораздо позже она смогла что-то покупать здесь. Проехаться на лифтах было для нас обоих ежемесячным развлечением.
– А как тебе эта?
Я показываю на что-то хлопковое, лимонно-желтого цвета. Я ничего не понимаю в ночных рубашках для женщины в постменопаузе, но, по-моему, выглядит неплохо. Честно говоря, я ничего не понимаю в ночном белье и для женщин предменопаузного возраста.
– О, боже, Рори! Мне не девяносто.
Что происходит? Когда я предложил пойти сюда, предполагалось, что мы купим что-нибудь подходящее для операции. Взрослый мужчина, подбирающий белье для мамы, – не сказать, чтобы я чувствовал себя комфортно в этом качестве.
В отчаянии я достаю другую – короткую, из хлопка – и молюсь про себя.
– Слушай, не хочу показатся неблагодарной, но нет.
Она берет меня за подбородок, точно мне по-прежнему шесть лет, хотя сейчас ей приходится вытягивать руку.
– Это так мило, что ты составил мне компанию. Я и не мечтала о том, что буду ходить с тобой по магазинам. Как только поняла, что тебе нравятся девочки.
– Что? Разве у тебя были сомнения на мой счет?
– Ну да, отчасти. Помнишь, был такой момент, когда тебе нравился черный лак и… Простите, – она останавливает идущую мимо продавщицу, – милочка, вы мне поможете? Как называется, когда мужчины пользуются декоративной косметикой?
– Дрэг-квин, – говорит продавщица. – У вас очень выразительные глаза. Как ваше дрэг-имя? – обращается она ко мне.
– Э-э…
И что прикажете говорить? Конечно, я могу при случае посмотреть выпуск «Королевских гонок Ру Пола», но напяливать по выходным платье с блестками – это не мое. Я ничего не имею против, но свое свободное время провожу иначе. Это самый правильный ответ. А сейчас я стою с открытым ртом и мычу. Награды за сообразительность мне точно не видать.
– Нет, нет, я не об этом. Я про мужскую подводку, – перебивает мама, отчасти спасая меня, отчасти нет.
– Понятно. Гайлайнеры на втором этаже.
– Да, спасибо, выручили, милочка.
Она хлопает девушку по руке, ее недавняя раздражительность исчезла, она снова стала мамой.
– Пожалуйста, вам очень пойдет.
Она улыбается и отходит к соседней витрине:
– Вот именно. Гайлайнер и лак. Вот именно.
Мама удовлетворенно кивает.
– Это было один-единственный раз на Хэллоуин, в тринадцать лет. Вряд ли это является веским основанием для выводов о сексуальной ориентации.
– О, я не возражала. Я хочу сказать, что сын Джанет, он старше тебя, все время ходит с ней по магазинам. И в «Энн Саммерс» в том числе.
О, нет.
Я люблю маму, но в «Энн Саммерс» вместе с ней –
– А сейчас они могут иметь детей и ходить по магазинам, это же завоевание, разве нет?
– Не думаю, что в наши дни местоимение «они» применимо в отношении любой группы населения, мамочка. Это проявление субъективности и предвзятости.
– Единственное, к чему я отношусь предвзято, – к этим тряпкам.
Она с сумасшедшей скоростью перебирает одежду на вешалке, умудряясь при этом неодобрительно цыкать, фыркать и разговаривать. Я знаю, что она права. Мама всегда и со всеми ведет себя открыто, доброжелательно и великодушно.
– Я только говорю, что взволновалась при мысли, что ты гей. Кстати, в наши дни это уже неактуально. Я смотрела документальный фильм по «Нетфликс». Сейчас в тренде пансексуальность, ты в курсе? Ты – пансексуал? По-моему, это лучший вариант.
О, господи, если есть что-нибудь хуже того, когда родители с годами невольно, но все больше выпадают из жизни, так это когда они стараются
– Слушай, может, выпьем по чашке кофе?
– У меня есть идея получше…
Я закрываю глаза и молюсь. Если она озвучит мою догадку, я убью сына Джанет.
– Давай сходим в «Хаус оф Фрейзер».
Скаредность не в мамином характере, она – самый щедрый человек из всех, кого я знаю. Но бережливость – это про нее: мама повторно использует чайные пакетики и всегда недвусмысленно смотрела на тех, кто делает покупки в «Хаус оф Фрейзер». Недвусмысленно – то есть косо и со ссылкой на Маргарет Тэтчер, что опять же иллюстрирует ее манеру валить всех в одну кучу.
Раньше одна мысль о том, чтобы заглянуть в трехэтажный аутлет в «Кабот Серкус», повергала ее в шок, а теперь она хочет отправиться туда на шопинг? Чудны дела твои, господи. Но если ей хочется себя порадовать перед операцией чем-нибудь шикарным, то я двумя руками «за».
Идея возникла на волне разговоров о госпитализации:
– Пусть не думают, что я буду разгуливать по Саутмидской больнице с отвислой задницей. И там найдутся мужчины, желающие сфотографировать и выложить снимки в интернет. Джанет одно время встречалась с тамошним вахтером и такого понарассказывала…
Ну, Джанет, доберусь я до тебя!
Десять минут спустя мы уже в «Хаус оф Фрейзер», и мама цокает языком, глядя на ценники. Она в логове Вельзевула, но преисполнена особой радости, которая на нее нисходит, когда ей удается клубничный торт с меренгой – изделие с дьявольским характером.
– Нет, ты только посмотри – комплект для сна за сто двадцать фунтов! Что такое комплект для сна? Это просто пижама, только ткани поменьше, – фыркает мама.
У меня пищит телефон – я достаю его и смотрю на экран. Это Чад Чарльз, очередной малолетний выпендрежник, катапультировавшийся к славе на реалити-шоу и несколько лет назад запостивший глупость в Твиттере. Он подождет. Сейчас мамино время.
Она широко улыбается.
– А глянь-ка сюда…
Она достает длинную шелковую ночнушку бледно-розового цвета с нормальными рукавами – мама давно переживает из-за своих предплечий, хотя, на мой взгляд, с ними все в порядке.
– О, это сорочка достойна принцессы. Представляю, каково в ней просыпаться. – Тон ее голоса меняется: в нем слышится меньше мечтательности и больше стальной решимости. – Так, я ее примерю.
Она даже на ценник не взглянула.
– Давай. Думаю, это отличная идея.
Я ободряюще киваю. Она все еще пользуется шампунем, купленным оптом, когда я родился. Такие безумные траты – неизведанная территория.
– А ты вон там постой.
Она указывает на выход.
– Зачем?
Она что, боится, что я мельком увижу ее в ночнушке? Но, разумеется, я могу подождать, где сказано.
Я стою прямо у двери, когда телефон снова пищит. Ох уж мне эти знаменитости с потребностью в постоянной поддержке. Я уже написал текст извинения от лица Чада и дал совет потихоньку раскошеливаться на благотворительность, подключаться, делать добрые дела и не рассказывать об этом в соцсетях. Нужно делать добро, потому что можешь, черт возьми, и как-нибудь об этом станет известно. Это своекорыстно, но приходится работать в реалиях жизни и человеческой природы. И к тому же какие-то благотворительные организации получат кругленькие суммы.
Это не Чад.
Моя физиономия расплывается в улыбке от уха до уха. Отличная новость. Как она, должно быть, обрадовалась. Я мысленно представляю себе ее взволнованное лицо.