Китами Масао – Самурай без меча (страница 25)
– Всего одного. Это самурай по имени Сакон, – ответил Мицунари.
Услышав этот ответ, я онемел от изумления. Сакон был выдающимся лидером, представителем благородного сословия, офицером, о военных подвигах которого ходили легенды по всей Японии. У меня не укладывалось в голове, как мог человек столь невысокого положения, как Мицунари, заполучить себе на службу самурая вроде Сакона. Что он для этого сделал? Всего лишь согласился отдать Сакону половину своего поместья!
Мицунари умело использовал «секрет открытости»: не будучи солдатом, он решил компенсировать этот недостаток, наняв человека с выдающимся военным талантом. Поступив так, он применил «секрет обмена»: отдал всю свою землю, чтобы помочь организации.
Этот бывший монах продолжал демонстрировать свои лидерские способности снова и снова. По собственной инициативе он успешно провел ряд сложных переговоров с некоторыми противниками в то тяжелое время, когда любой неверный шаг мог привести к катастрофе. В другой раз он блестяще решил задачу материально-технического обеспечения военного похода двухсоттысячной армии Ода.
Благодаря своему таланту привлекать и удерживать способных людей Мицунари стал ключевым закулисным игроком в моей борьбе за объединение страны. Взяв его на работу, я почувствовал себя так, словно получил свою копию и в придачу нанял десяток способных людей по цене одного.
А вы хотите стать свидетелем роста своей организации? Тогда практикуйте «секрет воспроизведения себе подобных»:
Создайте «мозговой трест»
Лидер, который стремится усилить свое влияние, должен нарисовать себе картину будущего и выбрать к нему путь. Чтобы решить эту задачу, необходимо создать «мозговой трест» – узкий круг надежных, толковых советников, готовых на все ради выполнения вашей миссии. Одним из людей, входивших в мой ближний круг, был Мицунари. Другим стал Камбэй.
Камбэй начал свою карьеру в качестве вассала одной из ветвей влиятельного клана Сацума, правившего регионом Тюгоку на западе острова Хонсю. Когда Камбэй разгадал намерение князя Нобунаги вторгнуться в Тюгоку, он попытался убедить своего господина заключить союз с кланом Ода. Поступив так, Камбэй продемонстрировал способность чувствовать веяния времени!
Затем Камбэй добился аудиенции у князя Нобунаги. Рассказав о положении дел в Тюгоку, он посоветовал князю, как лучше осуществить захват, и попросил зачислить его в передовой отряд.
Позднее этот бывший вассал Сацума сослужил князю Нобунаге хорошую службу в качестве проводника во время покорения провинции Бансю[18], на юго-западе от Киото. Он собрал исчерпывающую разведывательную информацию о врагах и тщательно ее проанализировал, обратив внимание на внутреннюю борьбу за власть и раздоры между группировками. Мы использовали эти факты, чтобы внести раскол в стан врага и переманить недовольных на нашу сторону. К 1577 году почти вся Бансю оказалась в руках князя Нобунаги – в немалой степени благодаря помощи Камбэя.
После нашего успеха в Бансю я посоветовал князю Нобунаге повысить Камбэя до ранга даймё и даровать ему солидную вотчину.
Вместе с горсткой других надежных советников Камбэй оставался на моей стороне во время одного из самых опасных моментов в моей карьере – в первые дни после убийства князя Нобунаги. Клан Ода стал похож на корабль, который потерял капитана и плывет по течению без руля. Горе и отчаяние овладели мною до такой степени, что я чуть не лишился разума. Но Камбэй вместе с моим старым другом разбойником Короку убедили меня воспользоваться моментом и вывести корабль Ода в безопасное место.
– Сама судьба предоставляет вам эту возможность, – тихо прошептал мне на ухо Камбэй. – Пришло время, когда вам следует встать во главе страны.
Его слова помогли мне набраться решимости и сделать первые шаги по пути к верховному лидерству. Все остальное, как принято говорить, было делом техники.
Выполнение каждого задания Камбэй начинал с кропотливой подготовки. Я вспоминаю день, когда мы перешли границу Бансю. Стоя на вершине холма, я наблюдал за войсками. Взглянув на части авангарда, я с удивлением обнаружил развевающиеся на ветру боевые штандарты кланов Мори и Укита.
– Почему мои войска выступают под этими знаменами? – спросил я окружавших меня самураев. Ответить никто не смог, и тогда я послал за Камбэем.
– Я не помню, чтобы мне пришлось просить дома Мори и Укита прислать людей для этой кампании, – сказал я. – Почему их знамена оказались здесь?
– После завершения мирных переговоров с Мори я взял на себя смелость спросить, не можем ли мы одолжить у них на время несколько боевых штандартов, – ответил Камбэй. – Что касается знамен Укита, то несколько вассалов этого клана оказались так добры, что позволили нам их использовать. Возможно, эти знамена убедят неприятеля, что наши силы многочисленны, им нельзя противостоять и мы добьемся капитуляции без боя. На худой конец, они помогут ослабить желание врага драться.
Похвалив Камбэя за дальновидность, я собрал старших вассалов.
– Все вы должны внимательно выслушать мои слова и сохранить их в своих сердцах! – во весь голос прокричал я. – Во время войны находчивость имеет первостепенное значение! Умение сражаться всегда второстепенно. Вместо того чтобы использовать мечи для отсечения вражеских голов, используйте свои головы для победы над вражескими мечами! Сам Сунь-цзы мог бы позавидовать стратегической изобретательности, которую проявил сегодня Камбэй.
Камбэй был способен решить любую задачу. С битвы при Ямадзаки до осады замка Одавара он раз за разом изобретал блестящие стратегические ходы, которые помогли мне добиться объединения страны. В качестве одного из моих советников он внес неоценимый вклад в осуществление этой исторической миссии.
Вы надеетесь достичь больших высот в роли лидера? Используйте для этой цели «секрет ближнего круга»:
Отдавайте должное обществу
К 1585 году я объединил почти всю Японию и посчитал, что этого достаточно, чтобы стать сёгуном, или высшим военным правителем. Я обратился с просьбой к Ёсиаки, низложенному, но все еще номинальному сёгуну, передать мне его титул, но он отказался. Несмотря на то что я одержал верх над всеми соперниками, мне не хватало необходимого для этой должности аристократического происхождения. Тогда один из моих советников предложил мне занять пост императорского регента. Я не знал, какие полномочия дает этот титул, но когда мне сообщили, что регент считается вторым человеком после самого императора, это меня чрезвычайно обрадовало. Император Гоёдзэй сместил прежнего регента и назначил на его место меня.
Так я стал первым в истории Японии регентом, у которого не было ни капли голубой крови. Мое назначение вызвало ропот в аристократических кругах, но я не обращал на недовольных внимания. Меня, как человека с крестьянскими корнями, всегда больше впечатляли достижения, чем благородное происхождение. Тем не менее я стал брать уроки придворного этикета, чтобы не выглядеть мужланом в благородном обществе!
Одним из моих первых нововведений на посту регента стало учреждение совета пяти уполномоченных: членов моего ближнего круга, занимавшихся управлением делами страны. Я потребовал, чтобы в своих действиях они руководствовались следующими заповедями:
1. Не благоволить богатым и не презирать бедных.
2. Не брать взяток.
3. Не заводить ни друзей, ни врагов.
4. Не откладывать никаких дел без должных оснований.
Я использовал «секрет воспроизведения себе подобных» и позволил этим лидерам проявлять свои таланты. Хотя я и продолжал проявлять живой интерес к административным вопросам, пять уполномоченных позволили мне сконцентрировать внимание на дальнейшем объединении страны.
Объявленная в 1588 году «охота за мечами» стала акцией, которую я предпринял для укрепления единства нации. В век войн феодальные правители, которым не хватало средств на содержание регулярной армии, часто в качестве пехотинцев набирали на службу крестьян. А те солдаты, чьи господа терпели поражение или становились банкротами, прятали оружие и снова становились крестьянами. Такая практика помогала поддерживать пламя непрерывной междоусобицы. Чтобы предотвратить возврат к хаосу и кровопролитию, длившемуся больше ста лет, я приказал своим чиновникам конфисковать все мечи, луки, копья и мушкеты, находившиеся в распоряжении крестьян, и запретил гражданским лицам владеть любым оружием. Конфискованное оружие переплавлялось, а металл шел на строительство огромной статуи Будды в Киото.
«Ваше оружие не пропадет даром, – объявил я подданным в своем указе. – Оно будет использовано для создания Великой статуи Будды. Как видите, я забочусь о ваших интересах не только в этой жизни – я делаю все, чтобы обеспечить ваше счастье в той жизни, которая ждет вас в будущем!»
В этом указе была определена четкая граница между военным и гражданским сословиями. За последнее столетие неясность в вопросе социального статуса превратила страну в громадное поле битвы. Кроме того, указ выбивал почву из-под ног моих очернителей.
Вслед за указом об «охоте за мечами» я приказал провести всеобщую перепись населения и издал закон, требующий, чтобы крестьяне изгоняли из своих деревень ронинов. Кроме того, я распорядился составить общеяпонский земельный кадастр. Раньше при проведении учета земель не использовались общенациональные стандарты, поэтому результаты оказывались неточными. Частью этой программы стало обучение жителей страны стандартизированным методам проведения измерений, благодаря чему они получили возможность общаться на универсальном языке экономики.